Слабые мира сего

Феликс Давидович Кривин не раз издавался в библиотеке «Крокодила». На страницах журнала регулярно печатаются его ироничные новеллы-притчи о представителях живой природы. В книжку «Слабые мира сего» включены «Записки юмориста из живого дома природы».

Отрывок из произведения:

Долго Рак жил отшельником, одиноким и угрюмым Раком-отшельником, и сидел в своей раковине, с отвращением глядя на мир. Он лениво заглатывал то, что само плыло ему в рот, а если вздумывал идти погулять, то тащил на себе свою раковину, потому что не доверял этому подводному миру.

Конечно, хорошо бы с кем-то скоротать одиночество, но ведь попробуешь скоротать, а получится на всю жизнь, потом не развяжешься. Правда, может случиться, и повезет, как, например, раку Пагурусу. Его актиния Сагартия раскрывается только перед раком Пагурусом, а для всех остальных сердце ее закрыто. И когда какой-нибудь другой рак говорит ей: «Сагартия, ну чего ты в самом деле, ведь один раз живем!» — актиния Сагартия дает этому раку такой ответ, какого он, безусловно, заслуживает. И как бы долго ей ни пришлось ждать рака Пагуруса, она все равно будет его ждать, потому что знает: рак Пагурус идет к ней, минуя всех на свете актиний, он идет к ней, единственной для него актинии Сагартии, он идет к ней, ее единственный рак Пагурус.

Рекомендуем почитать

В своем большинстве рассказы, включенные в эту мою крокодильскую книжечку, основаны на подлинных эпизодах из прожитой мною долгой жизни.

Они, увы, не обладают шутливой крокодильской оснасткой.

Но зато в них нет ни грана неправды, а по-моему, когда ты пишешь о своих встречах с такими людьми, о которых пишу я, привирать и что-то придумывать не надо.

Недавно 3. Паперному исполнилось 70 лет. Однако на проблему возраста он смотрит оптимистически.

— Годы идут, — замечает он, — но это их личное дело. У них своя жизнь, у нас своя. Пессимизм не мировосприятие. Это занудство, выраженное в философской форме.

Очень богатый гангстер ищет спасения своей души после смерти. Общество с ограниченной ответственностью «БОГА» (Бюро обслуживания грешников-атеистов) дает ему такой шанс.

В сборник вошли рассказы:

Песняры

Моя прекрасная леди

Марианна

Переписка

Разбег

Поворот

Форс-мажор

Чудо на переносице

Механическая сваха

Как мне покупали штаны

Орешки в сахаре

Гастрольные страсти

Звезда экрана

Только две, только две зимы

Киноафиша месяца

Еще раз про любовь

Отель «У Подвыпившего Криминалиста»

Пальпация доктора Коробкова

И за руку — цап!

Злоумышленник

Татьяна Владимировна Шабашова, как и полагается, сначала родилась. Нормально развивалась. Затем началось ученье — свет! — и тьма разных дел. Внесла небольшую лепту в отечественный волейбол и маленькие лепточки в плавание и легкую атлетику.

С помощью 1-го Московского государственного педагогического института иностранных языков преодолела языковой барьер и пятнадцать лет переводила с русского на английский и наоборот, на международных конгрессах, семинарах, фестивалях и симпозиумах. Там и сэкономила порцию юмора, пригодившегося впоследствии.

Харри Лехисте родился в 1931 году в Эстонии в крестьянской семье. Окончил Тартуский университет. С тех пор активный труженик сатирического цеха, пишет преимущественно юмористические рассказы и фельетоны. Работает в редакции эстонского журнала сатиры и юмора "Пиккер". Лауреат республиканского конкурса на лучший фельетон за 1961 год.

Настоящий сборник - первая самостоятельная книжка молодого автора.

«В старости надо больше делать, чем в молодости», — сказал Иоганн Вольфганг Гёте.

Поскольку старость грядет, Юрий Семенович Мартынов последовал дельному совету и написал для крокодильской библиотеки седьмую книжку.

Предлагаем вниманию читателей афоризм И.В.Гёте вместе с сочинениями Ю.С.Мартынова.

Поскольку название сборника может вызвать у читателя недоумение, автор считает нужным объяснить, почему он его так назвал. Последнее время в канцелярских магазинах стали появляться импортные ручки, на которых не по-нашему написано: «Линия 5000 метров». По-нашему это означает, что тот, кто достанет такую ручку, сможет ею провести линию длиной пять тысяч метров. Когда автор писал этот сборник, он израсходовал ровно три ручки. То есть если всё, что он написал, вытянуть в единую прямую, получится «Линия длиной в 15000 метров»! Для серьёзного прозаика дистанция несерьёзная. Для несерьёзного, коим считает себя автор, можно сказать, стайерская. А для читателя? Ответить на этот вопрос сможет только сам читатель, когда пройдёт всю дистанцию до конца или хотя бы пробежит её глазами. Если, конечно, не сойдёт с неё досрочно из-за усталости или травмы, узнав себя в ком-либо из персонажей.

Другие книги автора Феликс Давидович Кривин

«История состоит из разделов. Первый раздел, второй раздел, третий раздел. И хоть бы кто-то одел… Вот такая история.»

Цитировать Феликса Кривина можно очень долго и много.

Но какой смысл? Перед вами книга, в которой вы на каждой странице столько всего найдете, чего бы хотелось цитировать. Ведь здесь в одном томе сразу два — и тот, что в строчках, и тот, что между строк.

Настоящая литература — это кратчайшее расстояние от замысла до воплощения. В этом смысле точность формулировок автора почти математична:

«Дождь идет. Снег идет. Идет по земле молва. Споры идут. Разговоры.

А кого несут? Вздор несут. Чушь несут. Ахинею, ерунду, галиматью, околесицу.

Все настоящее, истинное не ждет, когда его понесут, оно идет само, даже если ног не имеет.»

Об этом приходится помнить, потому что годы идут. Жизнь идет, и не остановить идущего времени.

Геродот — отец истории, а сын истории — анекдот. Не зря говорят, что дети — единственная наша радость.

Вы покидаете школу. Вы покидаете многих друзей и среди них — своих верных товарищей: грамматику, математику, физику. Им очень жаль расставаться с вами, и на прощанье они хотят сказать вам несколько слов. Нет, нет, — совсем не о том, как спрягаются глаголы, как извлекается корень или в чем разница между постоянным и переменным током. В этой книжке Грамматика, Математика и Физика расскажут о жизни. Они поделятся с вами жизненным опытом, огромным жизненным опытом, потому что ведь грамматика, математика и физика — очень древние предметы, они многое знают, хотя не обо всем говорят. Они расскажут о Безличном Глаголе, который считает себя важной личностью, об атамане разбойников кровожадном Минусе, который у всех все отнимает, о Белой Тучке, которая выплакала себя, потому что связалась с легкомысленным Ветром. Может быть, с точки зрения школьной науки книжка наша не без ошибок, но пусть не судят ее строго специалисты: ведь это не настоящая, а всего лишь карманная школа.

Окончив «Карманную школу» вы сможете продолжить свое образование в книгах «Несерьезные Архимеды», «Гиацинтовые острова», «Ученые сказки» и «Божественные истории».

— А где еще одно твое ребро?

Это были первые слова, с которыми на свет появилась Ева.

— Дорогая, я тебе сейчас все объясню. У создателя не нашлось материала, и он создал тебя из моего ребра.

Она стояла перед ним — божественное создание — и смотрела на него божественным взглядом.

— Я так и знала, что ты тратишь свои ребра на женщин!

Так началась на Земле семейная жизнь.

Сборник составлен известным писателем-сатириком Феликсом Кривиным. В книгу включены сатирические и юмористические рассказы, повести, пьесы выдающихся русских и советских писателей: «Крокодил» Ф. М. Достоевского, «Левша» Н. С. Лескова, «Собачье сердце» М. А. Булгакова, «Подпоручик Киже» Ю. Н. Тынянинова, «Город Градов» А. П. Платонова и другие.

Темы, затронутые авторами в этих произведениях, не потеряли своей актуальности и по сей день.

Повесть и рассказы, составившие эту книгу, написаны в оригинальной манере, сочетающей юмористический взгляд на вещи с серьезными раздумьями о жизни, о роли искусства.

… все, что мы делаем в жизни, мы делаем либо ради хлеба, либо ради любви, либо просто ради фантазии.

Детям дошкольного возраста о полезных ископаемых.

Художник В. Коваль.

Книга иронических сказок и рассказов о поисках земли обетованной в природе и человеческом обществе, а также об опыте ее строительства на земле.

Популярные книги в жанре Социальная фантастика

14-е место в конкурсе ХиЖ-2004

Опубликован: в журнале «Порог» № 5, 2006 год.

Вообще-то в паспорте у него стояло имя Иван. Однако его уже так давно никто не называл по имени, а уж тем более — по отчеству, что он и сам стал потихоньку забывать, как его нарекли родители. Соседи и собутыльники из-под гастронома на углу звали его Вонюшей, нарочно выделяя при этом «о». Вонюша на кличку отзывался, хотя она ему и не нравилась. «У-у, жидюги пархатые», — ворчал он под нос, непонятно кого при этом имея в виду — все знакомцы были русскими, а евреев Вонюша отродясь не видывал. Но ругаться таким образом Вонюше нравилось. Потихоньку, конечно — не хватало еще, чтобы кто-нибудь из мужиков услыхал, как его таким словом честят, да не вмазал бы по морде. А что вмазал бы — в этом Вонюша не сомневался. Хуже ругательства Вонюша себе просто не представлял. Конечно, каких-нибудь полгода назад он обошелся бы рутинными тремя этажами, но теперь…Теперь Вонюша знал Правду. И Правду эту открыл ему ГриГорий. Да-да, именно так, с Двумя Заглавными Буквами. Ибо ГриГорий был Большой Человек.

Их повсюду называли птичками-неразлучннками, хотя, конечно, ничего птичьего в них не было, — на вид обычные люди. Ну, по крайней мере, гуманоиды. Двуногие, прямоходящие и без перьев. Они задержались на нашей планете недолго: девять дней непреходящего восторга и чудес. А для мира — оргазм-шоу на объемном видео, хроностопные таблетки, останавливающие мгновение, инверторные поля, способные превратить закат в букет ароматов, а мазохиста в платяную щетку, и тысячи других сладостных безумств, — целые девять суток непрерывного восторга: воистину чудо из чудес.

«Один» происходит от слов «никогда» и «совсем».

Раньше было как:

— Просыпайся, мой хороший, в садик пора… — вот так, хорошим называет, а требует: просыпайся.

Потом того хлеще:

— Дома должны прочесть параграф шестой и сделать упражнение на странице двадцать третьей…

— Зачёт по английскому языку вы должны были сдать пять дней назад, сейчас сессия, зачётная неделя кончилась…

— Вам известно, что к началу рабочего дня вы должны быть на рабочем месте?

«Билоны» — это уникальный роман. Не столько по несомненному мастерству литературного исполнения — оно не теряет красок изящной словесности даже в описании частных деталей. Прежде всего, это удивительные, сколь и неожиданные, для человеческого сознания мысли о тех, кто по воле Создателя начинал и продолжает бороться за душу человечества, о гордыне, чести и сомнениях Великих Разумов Вселенной, направляющих судьбы людей в сторону истины Бога или мира зла. Завораживающее впечатление о реальности столкновения Высших сил Вселенной за власть над людскими судьбами, не исчезает до последнего слова этого блистательного произведения. От романа исходит свет, облагораживающий разум.

Такие книги появляются не чаще нескольких раз за столетие, а может быть, и реже.

«С чашкой дымящегося терпкого чая молодой алхимик стоял на балконе и вдыхал горячий воздух своего двадцать второго хмелета. После окончания университета его жизнь складывалась как нельзя лучше: от заказов не было отбоя. Да, некоторые из них были, скажем так, не совсем законными, но денег эти заказы приносили никак не меньше легальных, а зачастую гораздо больше…»

«Ребятишки – класс второй, наверное – столпились вокруг статуи слона, прикрытой чуть светящимся колпаком силового поля. Разноцветный пластик фигуры потрескался и потемнел от времени, края хобота-горки облупились. Детишек наверняка привезли на экскурсию из какого-нибудь приморского летнего пансионата…»

«Передвигаться по техническому тоннелю можно было только на четвереньках. Луч фонаря метался по кабелям и трубам. К рабочему комбезу серого цвета пыль не приставала, но руки были грязны, и я пожалел, что не надел перчатки…»

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Ричард Смиттен

Серия «Великие профессионалы»

"Уолл-Стритт никогда не меняется, меняются деньги меняются участники, меняются акции, но Уолл-стритт никогда не меняется, потому что не меняется природа человека".

Джесси Ливермор

Навсегда вошедший в историю художественной инвестиционной классики как главный герой бестселлера "Воспоминания биржевого спекулянта", Джесси Ливермор многими считается лучшим трейдером в истории. Теперь впервые реальная история жизни одного из наиболее занимательных и успешных фигур Уолл-Стрита возрождается в образе Джесси Ливермора в книге "Жизнь и смерть величайшего биржевого спекулянта". Взгляните с близкого расстояния на жизнь, рассуждения и финансовые подвиги этого легендарного трейдера сквозь призму разговоров с семьей, профессиональных успехов и разработанных им революционных методов заключения сделок. Подробно описывая историю личной жизни Ливермора, автор данной книги, Ричард Смиттен живо изображает нигде ранее не раскрывавшуюся частную сторону этого человека-загадки. Одновременно автор обучает вас принципам заключения сделок, методам выбора времени и стратегиям управления денежными средствами, которые, если Ливермор оставался им верен, помогли ему в течение жизни заработать несколько состояний.

Жили мальчик Андрюша и его подруга Катя. Андрюша много рассказывал Кате о том, что он читал в книгах и что видел сам.

Девочка любила расспрашивать своего друга обо всем, и не было такого вопроса, на который бы она не получила ответа.

Кажется, про все знал Андрюша: и почему зимой холодно, а летом тепло, и как ходит железная дорога, и много всего другого, о чем Катя и спросить не умела.

Тихо и счастливо текли дни и часы их мирной дружбы и полезных бесед. Но неожиданно случилось такое происшествие, которое совершенно изменило жизнь наших друзей.

Это был очередной полутупой полужурфикс полузнакомых полуидиотов. Смотрели слайды, курили, гоняли чаи и беседы за жисть и за политику."Ельцин, надежда продвинутой России, — такой же пидарас, как и все коммуняки. Заграница нам поможет, экстрасенсы нам помогут, инопланетяне нам помогут". Да здраствует рабовладельческий строй светлое будующее всего продвинутого человечества…

Один придурок доказал телепатию и радиокинез при помощи колоды карт, потом достаточно оригинальными рассуждениями опроверг все мировые законы, и начал рассуждать на тему черно-белой магии. Тут уж и Легкий взбесился. Легкий — это не кличка, а фамилия. Такая же, как, например, Сидоров, только гораздо менее распространенная. Если уж до конца, то Легкий Владимир Федорович. Собсвенно, взбесил его не фокус, а несколько, скажем так, примитивный апломб, типа: "белые маги — за перестройку, черные — против." В общем, возьми он и скажи, что магия, как и жизнь, не бывает ни черной, ни белой, а все как-то больше серая. Но серый цвет — это суперпозиция всех цветов радуги, а не только черного и белого. Кто знает, Володьку (а отчеством и именем он в этой компании он так до сих пор и не разжился) поймет, что такое его поведение было для него совершенно не типично.

Жирный холеный таракан выполз из промежутка межу Shift и Ctrl, посмотрел на Доу, поправил буденовские усы и спросил:

— Как насчет крошек, дружище? Что-то давно их не было…

Надо сказать, что горячие клавиши в этой проге были очень уж горячие. Прямо пальцы жгли. Поэтому когда Доу попытался допустить оскорбление действием, марахайка глюкнула и зависла, а рыжий пидарас степенно и не спеша умотал обратно в клавиатуру.

____________________