Сказки о жидо-масонах и правда о «Черной сотне»

Сказки о жидо-масонах и правда о «Черной сотне»

В последнее время появилось несколько интересных исследований о масонах — Н.Берберовой "Люди и ложи", А.Авреха "Масоны и революция", Л.Замойского "За фасадом масонского храма". Средства массовой информации, однако, не торопятся оповестить читателя о наличии литературы, наконец, раскрывающей тайны масонства, его организацию, деятельность и, как выясняется, полнейшую непричастность к русской революции. Читатель же у нас, как известно, человек занятой, а теперь у него хлопот сделалось еще больше. Вот и создается возможность для "Нашего современника" и "Молодой гвардии" год за годом морочить читателя, утверждая, что революцию в России делали не россияне, а некие инородцы-жидо-масоны - с них и спрос. Природные же русские люди к революциям не склонны и ни за что содеянное в своем любезном отечестве не отвечают. При этом как-то запамятовали сочинители подобных версий Разина и Пугачева, Бакунина и Нечаева, Чернышевского и Добролюбова, Желябова и Перовскую и многих-многих, коих трудновато причислить к масонам, а уж к жидо-масокам — тем паче.

Другие книги автора Анна Герт

Джон Мейнард Кейнс, (англ. John Maynard Keynes, 1st Baron Keynes; 5 июня 1883 года, Кембридж — 21 апреля 1946 года, поместье Тилтон, графство Сассекс) — английский экономист, основатель кейнсианского направления в экономической теории.

Возникшее под влиянием идей Джона Мейнарда Кейнса экономическое течение впоследствии получило название кейнсианство. Считается одним из основателей макроэкономики как самостоятельной науки.

Кроме того, Кейнс создал оригинальную теорию вероятностей, не связанную с аксиоматикой Лапласа, фон Мизеса или Колмогорова, основанную на предположении, что вероятность является логическим, а не числовым отношением.

Вопреки дифирамбам французских энциклопедистов, а также мнению многих деятелей науки и культуры, живших в разные времена и считающих человека венцом творения, homo sapiens сам по себе не является идеальным и, к сожалению, все больше отдаляется от библейских стандартов. В наше время охваченные страстью потребительства люди далеко не всегда сознают, что творят. Ведь и современный кризис, как известно, стал следствием циничного прагматизма, а точнее, превысившей все пределы элементарной человеческой жадности руководителей банковских корпораций, которые в погоне за прибылью безответственно предоставили кредиты неспособным к их оплате потребителям. Высокопоставленные финансовые чиновники рассчитывали, что цены на дома вырастут, и кредиты будут возмещены за счет их новой стоимости. Однако их ожидания не оправдались, фондовый рынок оказался перенасыщенным, цены на дома упали. Люди отказались платить, в балансах банков скопилось много так называемых "токсичных активов", многие ведущие банки обанкротились. Наступление кризиса было видно невооруженным глазом. Но управленческие структуры республиканской партии фанатично следовали известному высказыванию Смита о том, что индивид, руководствуясь своекорыстными интересами, обязательно способствует общественному благу. На глазах дешевели ипотечные кредиты, их набирали все, кому не лень, а объем ценных бумаг превысил все мыслимые и немыслимые пределы. Когда правительство вмешалось, обвал рынка недвижимости уже произошел. Он ударил по реальному сектору и охватил глобальную финансовую систему.

Можно, конечно, сказать, что нравственные нормы не имеют ничего общего с экономикой, а сами по себе они условны, искусственны и даже фиктивны, однако вопросы этики, бесспорно, тесно связаны с решением буквально всех жизненных проблем. Не подлежит сомнению, что если морали нет, то тогда, перефразируя известное высказывание Достоевского, все позволено. Аналогичный смысл имеют и слова Кейнса о том, что на рыночные механизмы существенное влияние оказывают не только рационально мыслящие личности, но и те, кто действует под влиянием "Animal spirits", т.е. животных инстинктов. Сейчас такого рода зоологические инстинкты становятся ахиллесовой пятой и даже главной угрозой не только экономике, но и достижениям всей западной цивилизации. Поэтому одной из важнейших функций государственного регулирования становится задача укрощения рыночной стихии, не в меру разгулявшейся из-за необъятной и постоянно увеличивающейся жажды потребления.

И все же не стоит поддаваться пессимистическим настроениям. Современная экономическая наука позволяет не только достаточно точно воспроизводить модели и расчеты для характеристики действующих процессов, но и, вторгаясь в сферу психологии, анализировать поведенческие параметры партнеров в соответствующей ситуации, определяя их влияние на динамику рынков. Поэтому есть надежда, что государство, руководствуясь здравым смыслом и располагая достаточно совершенными механизмами, будет решительно пресекать "пагубную самонадеянность" и не в меру развитые животные инстинкты отдельных категорий граждан и обеспечивать стабилизацию макроэкономики.

Анна Герт

Столыпинская утопия в контексте истории

С развалом СССР, когда хаос и беспредел стали обычным явлением российской жизни, а так называемые "демократические преобразования" вызвали множество неразрешимых экономических, социальных и юридических проблем, мечту о прекрасном будущем все более уверенно вытесняет миф о прекрасном прошлом. События, уже давно сделавшиеся достоянием истории, перекраиваются, героизируются и приобретают зачастую не свойственные им величественные черты. Как и всякая утопия, такого рода мифы отвлекают от настоящего, придают ему характер чего-то очень временного, почти эфемерного. С авторами мифов невозможно спорить, поскольку, как известно, они не признают "правду факта", им подавай "правду века", которая для них - все та же утопия, населенная исполинскими образами героев. Их могучие фигуры, мастерски нарисованные авторами, зачастую заслоняют ту самую "правду факта" или, точнее, "правду фактов", без которых не могут существовать ни вышеупомянутые герои, ни "правда века". Роль истории при таком подходе выражается известной пословицей в несколько измененном виде: "история что дышло, куда повернешь, туда и вышло". Историк вырабатывает свою концепцию не на основе непредвзятого исследования фактов и документов, а трактуя их в соответствии с идеологическими установками сегодняшнего дня, руководствуясь определенными эталонами и штампами. Исходя из теперешней потребности в "идолах и идеалах" и учитывая их крайний дефицит в связи с тем, что перестроечная и постперестроечная пресса низвергла почти всех героев прежних времен, воплощавших социалистические принципы, начались лихорадочные поиски кандидатов в новые кумиры. При этом освободившиеся места на высоком пьедестале истории отнюдь не всегда предоставляются самым достойным. Это относится к крупномасштабной и крайне противоречивой личности П.А.Столыпина, который, руководствуясь благими побуждениями создать могучую Россию, практически подтолкнул страну к катастрофе. Впервые за последние годы образ Столыпина появился в романе Александра Солженицына "Август 14-го". Очевидно, это не случайно. Россия, давшая миру целую плеяду великих писателей, композиторов, художников, не может похвастать обилием выдающихся государственных деятелей; даже Петр Первый и Екатерина Вторая, признанные Великими, воспринимаются профессиональными историками не однозначно. Солженицын привлек внимание читателей к одной из ключевых фигур российской истории XX века, к личности государственного деятеля предреволюционного периода, верой и правдой служившего царю и отечеству и пытавшегося своей твердой рукой предотвратить близящуюся революцию. К сожалению, литературная версия, созданная Солженицыным, далека от реального портрета Председателя Совета министров и скорее напоминает легендарных богатырей русских былин. Однако такая трактовка была подхвачена прессой, появилось множество статей, восхваляющих деятельность Столыпина и приписывающих ему особую, исключительно позитивную роль в событиях прошлого. Авторы подобных статей, во-первых, всецело оправдывают предпринятые Столыпиным "решительные меры", направленные не только против революционеров, но и против самых широких слоев населения, и, во-вторых, поднимают на щит его аграрную реформу. Мало того, некоторые из этих авторов убеждены, что России и на современном этапе непременно нужен новый Столыпин, так как лишь такому правителю под силу справиться с мафией, коррупцией и повести страну к "светлому будущему", которым на сей раз является рыночная экономика... Но не следует ли попытаться деятельность Столыпина рассмотреть в конкретно-историческом контексте? Как отмечает известный американский историк Ричард Пайпс, между 1878 и 1881 гг. в России "был заложен юридический и организационный фундамент полицейского режима с тоталитарными обертонами". Поворотным пунктом становления полицейской власти было изданное 14 августа 1881 года Александром III "Распоряжение о мерах к сохранению государственного порядка и общественного спокойствия и проведение определенных местностей в состояние усиленной охраны". Этот законодательный акт был создан для борьбы с широко развернувшимся революционным движением и предоставлял право политической полиции в 10 губерниях Российской империи не только устанавливать критерии и степень фактической виновности граждан, но и производить обыски и отправлять в тюрьмы без санкции прокурора. Таким образом, в борьбе за сохранение существующего порядка полицейские органы перестали быть орудием закона. Они функционировали вопреки закону и даже возвышаясь над ним, так как их деятельность не подлежала судебному надзору и опиралась всецело на административно-бюрократическую систему. При этом концентрация власти в руках бюрократической полиции отнюдь не способствовала воцарению общественного спокойствия. Наоборот, в условиях жесточайшего аграрного кризиса она увеличивала раскол между государством и обществом, вовлекая народные массы в бурный революционный поток. События "Кровавого воскресения", когда мирная демонстрация рабочих, ожидавших от царя защиты и милости, была расстреляна царскими войсками, считаются началом революции 1905 года и важной вехой российской истории. Дело не только в том, что в этот день на Дворцовой площади из числа демонстрантов было убито около 200 и много больше ранено. В этот день был нанесен непоправимый удар по идеократическим основам империи. Как известно, начиная с Николая I, русские цари в своем правлении опирались на формулу Уварова: "православие, самодержавие, народность". После 9 января эта триада утратила смысл. Народ, который долгое время ни народники, ни эсеры не могли подтолкнуть к противоправительственным действиям, включился в революционную борьбу. Повсеместные стачки и забастовки заставили Николая II издать Манифест от 17 февраля 1905 года, который даровал населению империи некоторые гражданские свободы, но не принес желаемого "умиротворения". Как указывал граф Витте в докладе, написанном для царя и ставшем основанием для издания Манифеста, "волнение, охватившее разнообразные слои российского общества, не может быть рассматриваемо как следствие частичных несовершенств или только как результат организованных действий крайних партий. Корни этого волнения, несомненно, лежат глубже. Они в нарушении равновесия между идейными стремлениями русского мыслящего общества и внешними формами жизни. Россия переросла форму существующего строя. Она стремится к строю правовому на основе гражданской свободы". Это стремление к социальной справедливости, к правовому государству и явилось причиной революции 1905 года. Советская историография, рассматривая прошлое сквозь призму коммунистической идеологии, искажала многие факты, относящиеся к тому времени, поскольку наиболее активную роль в этой революции играли не большевики, а эсеры. При участии различных социальных слоев восстанием были охвачены Польша, Кавказ, Прибалтика и значительная часть центральной и южной России. Именно в это время рабочие впервые учредили профсоюзные организации. Тогда же были и советы рабочих депутатов, они выросли из забастовочных комитетов и в отдельных городах, охваченных забастовками, даже осуществляли функции временного управления. Однако, многие историки и журналисты перестроечного и постперестроечного периода предпочитают видеть в событиях тех лет всего лишь серию заговоров и убийств. Уж не потому ли, что при ином подходе пришлось бы говорить не о "террористических актах", а о революции, которая была предтечей событий октября 1917 года? Правда, сейчас модно и Октябрьскую революцию 1917-го считать заговором или путчем. Хорош заговор, если после захвата власти большевиками по всей стране не один год полыхала гражданская война, в которой победили все те же "заговорщики"; возникший в результате режим просуществовал ни много ни мало - 70 с лишним лет! П.А.Столыпин был назначен министром внутренних дел в канун созыва Первой Государственной Думы, а спустя еще 3 месяца, 9 июля 1906 года, Председателем Совета министров. Он проявил на этих постах исключительную волю и энергию для подавления революции и продлил существование монархии более чем на 10 лет. При нем страна продолжала двигаться семимильными шагами по пути создания полицейского государства. Первая и Вторая Думы были разогнаны. Обещанные Манифестом "незыблемые основы гражданской свободы" оказались существенно урезанными избирательным законом от 3 июня 1907 года, практически он лишал представительства в Думе как многочисленные слои трудового населения, так и национальные меньшинства на окраинах империи. "Распоряжение" от 14 августа 1881 года, действовавшее ранее в 10 губерниях, было распространено на всю Россию, а идея "православие-самодержавие-народность" была окончательно разрушена введенными Столыпиным военно-полевыми судами, которые санкционировали, без всякого разбирательства, массовые казни, превратив насилие в будничный факт общественной жизни. Необходимо сказать, что общественное сознание в России никогда не оправдывало использование репрессивных методов для достижения внутриполитических целей, какими бы прекрасными они не казались. Достоевский, как известно, утверждал, что даже "высшая гармония" не стоит слезинки одного замученного ребенка. Лев Толстой в статье "Не могу молчать!" яростно выступил против столыпинских казней: "Все эти бесчеловечные насилия и убийства, кроме прямого зла, которое они причиняют жертвам насилий и их семьям, причиняют еще большее зло всему народу, разнося быстро распространяющееся, как пожар при сухой соломе, развращение всех сословий русского народа. Распространяется же это развращение особенно быстро среди простого, рабочего народа, потому что все эти преступления, превышающие в сотни раз все то, что делалось и делается простыми ворами, разбойниками и всеми революционерами вместе, совершаются под видом чего-то нужного, хорошего, необходимого, не только оправдываемого, но поддерживаемого разными, нераздельными в понятиях народа со справедливостью и даже святостью учреждениями: сенат, синод, дума, церковь, царь". Льва Толстого горячо поддержали Александр Блок, Леонид Андреев и многие другие известные литераторы. Художник Илья Репин в своем письме в газету заявил: "Прав Лев Толстой - лучше петля или тюрьма, нежели продолжать безмолвно ежедневно узнавать об ужасных казнях, позорящих нашу Родину, и этим молчанием как бы сочувствовать им. Миллионы, десятки миллионов людей, несомненно, подпишутся теперь под письмом нашего великого гения, и каждая подпись выразит собою как бы вопль измученной души". "Решительные меры" Столыпина, отличавшиеся для своего времени ни с чем не сравнимой жестокостью, не только не разрешили коренных проблем, но и вызвали вскоре - вкупе с другими обстоятельствами - ответную волну грандиозных убийств. У сталинских "троек" в прошлом имелся прецедент: столыпинские казни "по усмотрению администрации"... (Трудно удержаться, чтобы в этом месте не процитировать Роберта Пайпса: "Можно с уверенностью утверждать, что корни современного тоталитаризма следует искать, скорее, здесь, чем в идеях Руссо, Гегеля и Маркса. Ибо, хотя идеи, безусловно, могут породить новые идеи, они приводят к организационным переменам, лишь если падут на почву, готовую их принять".) Репрессии довели сознание общества до той грани, за которой всякий компромисс между противоборствующими сторонами оказался невозможным. Убийства, возведенные в ранг государственной политики, способствовали отравлению народного сознания, подготовив его к последующим событиям, таким, как коллективизация и 1937 год. Особого рассмотрения, хотя бы в самой краткой форме, требует вопрос "Столыпин и евреи". Зачастую Столыпин изображается чуть ли не другом еврейского народа, добивавшимся перед самим царем если не полного равноправия, то, во всяком случае, расширения и защиты прав еврейского меньшинства. Однако факты убедительно доказывают, что с 1906 по 1911 гг., то есть за время пребывания Столыпина в ранге Председателя Совета министров, ровно никаких перемен в положении евреев не произошло. Будучи основным инициатором "Особого журнала Совета министров" 1906 года, или, говоря более современным языком, докладной записки, адресованной царю, глава правительства полагал, что "дарование ныне частичных льгот (евреям. - А.Г.) дало бы возможность государственной думе отложить разрешение этого вопроса в полном объеме на долгий срок". "Отложить" - это была первая важнейшая задача. Второй задачей было "успокоить нереволюционную часть еврейства". Руководствуясь этими намерениями, Столыпин не был особенно щедр на перечисляемые в "Особом журнале" льготы. Так, например, "отменялось узаконение", воспрещавшее евреям жить в сельских местностях (разумеется, в пределах все той же черты оседлости); отменялось ограничение " производства евреями крепких напитков"; отменялась "денежная ответственность семейства еврея, уклонившегося от воинской повинности", а также отменялись "некоторые ограничения в праве следования членов еврейских семейств за ссылаемыми в Сибирь главами их" и т.д. И только! Тут же в предлагаемом проекте говорилось, что "в нем не имеется в виду разрешение еврейского вопроса в полном объеме, ибо такая коренная мера не могла бы быть принятой иначе, как в общем законодательном порядке, по выслушании голоса народной совести". (Выделено мной здесь и выше. - А.Г.) Примечательно, что Столыпин, опиравшийся в своем правлении отнюдь не на волеизъявление народа, а на штыки и виселицы, для решения еврейского вопроса считает нужным обратиться к "голосу народной совести"... Любопытно, что "народная совесть" во Франции провозгласила равноправие евреев еще в 1791 году, в Германии, Австрии, Италии гражданское равноправие было дано в результате революций 1848 года. В Англии евреи получили в 1858 году столь широкие политические права, что стали посылать своих представителей в парламент. В Сербии и Болгарии равноправие евреев было признано в 1878 году, в Швеции и Дании - несколько раньше. В России этот вопрос - кровоточащий в самом прямом смысле - даже не ставился на государственном уровне вплоть до 1917 года, когда его разрешила Февральская революция. Разговоры о "народной совести", которая якобы должна урегулировать "существо отношений еврейской народности к коренному населению", не помешали Столыпину предоставить правительственную субсидию в размере 150 000 рублей Союзу русского народа. Хотя, справедливости ради, следует сказать, что, будучи "спонсором" этой черносотенной организации, Столыпин умел пресекать ее действия, если они вызывали излишнее для властей беспокойство. Примечательно, что граф В.Н.Коковцев, бывший во времена Столыпина министром финансов, говорит о дополнительных причинах, побудивших главу правительства поставить вопрос об отмене некоторых ограничений в отношении евреев. По его словам, эти ограничения не только "питают революционное настроение еврейской массы, но и служат поводом к самой возмутительной противорусской пропаганде со стороны самого могущественного еврейского центра - в Америке". При этом, говорит Коковцев, Столыпин ссылался на пример Плеве, который также принимал некоторые меры к сближению с американским еврейским центром, но получил весьма холодное отношение со стороны руководителя этого центра - Шифа. Однако, считал Столыпин, "в настоящую минуту такая попытка может встретить несколько иное, более благоприятное отношение..." Благоприятное отношение не возникло, поскольку даже убогие предложения, фигурировавшие в "Особом журнале", были отвергнуты царем, что же до Думы ("совести народной"), то ни 2-я, ни 3-я, ни 4-я не нашли времени их обсудить. Зато в период с 1905 по 1910 гг. из России только в Америку эмигрировало более 500 тысяч евреев, а многие из оставшихся приняли активное участие в революционном движении. Но главным в деятельности Столыпина была земельная реформа. Вопрос о ней, кстати, обсуждался еще осенью 1905 года. Тогда правительство, испуганное ростом народных волнений, собиралось провести ее так, чтобы крестьяне получили примерно 25 млн. десятин земли, причем значительную часть должны были составить помещичьи земли. Но после подавления революции дворянство отказалось отдать какую-либо часть своих владений крестьянам, в связи с этим аграрное законодательство, выработанное под началом Столыпина, в отличие от проекта Витте, оставляло дворянские земли в неприкосновенности, но требовало разрушения крестьянской общины. На первый взгляд, такое решение являлось обоснованным. Помещичьи хозяйства были более производительными, именно они обеспечивали хлебом страну и поставляли сельскохозяйственную продукцию на экспорт. Что же касается общинной формы землепользования, которую всячески превозносили как славянофилы, так и народники, то она базировалась на архаических принципах ведения хозяйства, препятствуя внедрению прогрессивной технологии и повышению урожайности. Крестьяне зачастую не могли обеспечить даже собственных нужд и вели полуголодное существование. Встав на путь промышленного развития, страна нуждалась в увеличении производства зерна не только для экспорта, но и для снабжения городских жителей, численность которых неуклонно возрастала. Необходимость преобразования общинного землевладения была очевидной. Тем не менее большая часть крестьян выступала против столыпинской реформы, которая безжалостно вторгалась в их жизнь, лишая возможности пользоваться общинными пастбищами, лугами, мельницами и т.д. и вызывая ожесточенные конфликты внутри общины в связи с выделением в собственность земельных участков. Сама идея "поддержки сильных" в качестве основы замысла Столыпина противоречила крестьянским, да и человеческим понятиям о справедливости. Земля бедняков должна была перейти к богатым мужикам, составлявшим 10-15% сельского населения, часть крестьян планировалось переселить на окраины, на отруба. Реформа предполагала создание среднего класса, который станет опорой государства, гарантирует стабильность и капиталистическое развитие России в будущем. Результаты реформы, казалось бы, подтверждали правильность намеченного пути. В 1912 году по валовому сбору зерна Россия вышла на первое место в Европе. Однако по урожайности она оставалась на одном из последних мест среди европейских держав, к тому же главными поставщиками зерна были не новые крестьянские хозяйства, а все те же крупные помещичьи землевладения. Хотя экспорт хлеба существенно вырос, положение российских подданных к лучшему не изменилось. В неурожайные годы бедственное положение наблюдалось во многих частях Российской империи. Так, например, в 1911 году многие газеты сообщали о страшном голоде, разразившемся в целом ряде губерний. Скажем, в газете "Новое время", известной своей реакционной, проправительственной ориентацией, можно было прочесть: "Троицк, Оренбургская губерния. Тяжелый момент переживает наш казак. Не успел он оправиться от недорода прошлого года, как надвинулось на него новое неурожайное бедствие, еще более ужасное. На территории Троицкого и Челябинского уездов я знаю несколько поселков, где по десятку семей едят только через день и притом хлеб, испеченный из муки, наполовину разбавленной мякиной и ухоботьем прошлого года. Скотоводческое хозяйство спешно ликвидируется". Автор заметки - агроном К.Крылов. ("Н.В." от 5 окт.

Выбор не только цели, но и средств ее достижения — проблема нравственная, не зря такое место занимает она в литературе, будь то творчество Шекспира, Достоевского или Платонова... Несомненный интерес в этом плане вызывает статья Игоря Шафаревича ("Новый мир" № 7, 1989 г.), а именно — тот метод ("средства"), который он применяет для доказательства главных ее положений ("цель").

Фундаментом статьи является парадоксальная мысль, в соответствии с которой авторитарная система, сложившаяся у нас в двадцатые годы, объявляется "техноцентрической" и по своей сути родственной системе общественных и экономических отношений, сложившихся в то время на Западе. Реальность этой концепции И. Шафаревич доказывает тем, что видные представители западной либеральной интеллигенции — Фейхтвангер, Мартин Андерсен Нексе, Генри Уоллес и другие — не только не возмущались, бывая в Советском Союзе, беззакониями сталинского режима, но порой выступали с двусмысленными заявлениями или даже выражали симпатии к бесчеловечной командной системе. Однако убедителен ли такой способ обоснования открывшейся автору истины?

Популярные книги в жанре Публицистика

Асар Эппель

In Telega

cборник статей

Содержание:

I

Кулебя с мя

Мылодрама

Сплошной гиппопотам

Чайка и чибис

Не склонные склонять

II

Однокоренные понятия

Кусачки Михаил Борисыча

Не мечи бисера вообще!

С головы на ноги, но справа налево

Обшикать Федру

Об одной библиотеке

Служить к просвещению

His masters voice

Алексей Баташев

С.Емельяников

Предисловие

(Барбюс А. Огонь; Ясность: Романы)

Анри Барбюс родился 17 мая 1873 года в небольшом городке Аньере неподалеку от Парижа. Его отец, Адриен Барбюс, был профессиональным литератором. Он опубликовал несколько романов, а его пьеса "Дело Коверли" с успехом шла на сценах театров столицы. Рано начал он приобщать сына к литературе, знакомить с произведениями мировой и национальной классики.

Окончив школу, Анри Барбюс продолжал свое образование в коллеже, а затем изучал литературу в Сорбоннском университете. В студенческие годы он увлекается творчеством Леконта де Лиля, Шарля Бодлера, Виктора Гюго... и сам пробует силы в поэзии.

А.М.Горький

А.С.Щербакову

Тов. Щербакову А.С.

Дорогой Александр Сергеевич!

Я думаю, что проверка "обещаний писателей" в той форме, как Вы предполагаете её, - неудобна и, наверно, вызовет всякие подозрения, обиды, кривотолки. Люди "свободной профессии", самолюбивые и набалованные отношением общественности к ним, гг. литераторы могут вообразить, что их ставят в положение чиновников, хотят "ревизовать" и пр. и т.п. и в конце концов стесняют свободу их творчества. Но мне думается, что такая "проверка" должна явиться в результате публикации двух моих статеек в "Литературных забавах". Одна из них будет опубликована на днях, другая вскорости за первой, а после этого и устроить вечерок, посвящённый критике оных статей, в них речь идёт как раз о требованиях эпохи, обращённых к литературе, и о поведении литераторов. Не совсем понятно, почему совещание о детской литературе отодвинуто на осень 35 г.? Разработка коренных вопросов литературы этой - дело настоятельное, с ним надо бы поторопиться, и его нужно соединить с просмотром деятельности Детиздата.

Максим Горький как зеркало российского

предпринимательстваК 130-летию со дня рождения

Что мы знаем о Максиме Горьком? Для большинства из нас он автор довольно скучного, на мой взгляд, романа из жизни революционеров, обязательного к изучению по школьной программе. Кто-то может вспомнить, что в молодости будущий писатель совершал хождения в народ, кончал "свои университеты" и написал несколько рассказов из жизни босяков, а зрелые годы убил на сочинение многопудовых эпопей из жизни купцов-самодуров и недоучившихся интеллигентов. Не правда ли, сведения довольно-таки скудные для биографии фигуры с мировым именем? Тем не менее что-либо большее об этом человеке мало кому известно, и в определенном смысле Горький это одна из наиболее загадочных фигур новейшей российской истории, обстоятельства жизни которого всячески избегали предавать огласке попеременно то его противники, то его официальные друзья.

О синестезии у Максима Горького

Синестетичность издавна, пусть и негласно, признана экзотическим атрибутом символизма и даже декаданса. Напомним, синестезией в литературоведении называют специфические тропы и стилистические фигуры, связанные с межчувственными переносами и сопоставлениями. Так уж получилось, что именно с экстремальных и "краевых" деклараций синестезии и началось теоретическое освоение этого явления. Именно своей броскостью, на уровне "эстетизированного озорства", и привлек, как известно, всеобщее внимание знаменитый сонет "Гласные" семнадцатилетнего Артюра Рембо:

А.М.Горький

В.Ф.Боцяновскому

(Боцяновский Владимир Феофилович (1869 - 1943) - литературовед, автор первой книги о М.Горьком. - Ред.)

Владимир Феофилович!

Книга Ваша ("Максим Горький. Критико-биографический этюд", СПб, 1901 Ред.) - нравится мне, ибо в ней есть любовь. Вы, очевидно, очень любите литературу, это сверкает всюду в Вашем очерке.

А относительно себя самого в Вашем изображении я ничего не умею сказать. Думаю однако, что обо мне ещё рано писать серьёзно и рано возводить меня в величину. Я, кажется, из тех, которые никуда не приходят, а всё только идут. Недавно какая-то дама написала мне, что произведениями моими я причиняю зло, а добру не способен отдать честь. Ишь ведь она какая, дама-то! И на что бы ей именно у меня добру учиться?

М.Горячкина

Боевая сатира

Предисловие

В жанре сказки наиболее ярко проявились идейные и художественные особенности щедринской сатиры: ее политическая острота и целеустремленность, реализм ее фантастики, беспощадность и глубина гротеска, лукавая искрометность юмора.

"Сказки" Щедрина в миниатюре содержат в себе проблемы и образы всего творчества великого сатирика. Если бы, кроме "Сказок", Щедрин ничего не написал, то и они одни дали бы ему право на бессмертие. Из тридцати двух сказок Щедрина двадцать девять написаны им в последнее десятилетие его жизни (большинство с 1882 по 1886 год) и лишь только три сказки созданы в 1869 году.

Горюнов Элдер

О вреде будильников

(типа эссе)

-Naze nichiyo:bi niwa seito

wa gakko: e ikimasen ka?

-Yasumi da kara desu.

("-Почему ученики не ходят

в школу в воскресенье?

-Потому что этот день выходной")

"Тихим шорохом

бьется вечность в темнице

песочных часов"

(наглое и безнравственное

подражание Оиси Миномаро)

Раньше всем было проще. Солнце вставало на рассвете и умирало на закате. Ветер дул с востока, когда ему хотелось, а когда настроение его менялось, мог дуть с запада или с севера. Мог и вообще помолчать, никто бы не обиделся. Мир жил по своим законам, каждый зависел от каждого и ни от кого в отдельности. Трава, в принципе, могла бы и не расти по весне, но ей было неудобно. Весь коллектив двигался наверх, и обособляться ото всех было не к лицу. Как видно, уже в те давние времена традициям придавали большое значение. Люди встречали день с улыбкой, жили широко и весело, шагая по бескрайней земле (ибо всегда был горизонт, за который никто не заглядывал) и выкусывая блох из заскорузлой шкуры без особого огляда на общественное мнение. Hикто никого не торопил. А если и приходил к кому-то конец (а вернее, он сам к нему приходил, ибо когда куда-то идешь, и не важно куда, то рано или поздно на что-то наткнешься), то встречался он с улыбкой на устах, хоть бы и с нечищенными зубами, хоть бы и с расстроенным желудком, а хоть бы и с недокусанными блохами в одежде. Все было очень естественно и непритязательно.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

После Третьей Мировой войны прошло двенадцать лет. Россия лежит в руинах. Враги уничтожили её комбинированным способом: биологическим и ядерным оружием. Центр погиб. Жизнь едва теплится по окраинам. Казалось бы, страну не возродить, а враги могут торжествовать. Однако в глухой деревушке Теленгеш живет парень по имени Костя, в память которого заложена программа активизации смертоносной системы «мёртвая рука-два». В один прекрасный день Костя начинает действовать. Теперь вся его жизнь сводится к реализации цели: найти и запустить систему «мёртвая рука-два».

В «Забытом племени», как и в предыдущей фантастической повести К. Фарниева «Взорванные лабиринты» (Издательство «Ир», 1978 г.), в центре внимания находятся не сами научно-технические идеи, как таковые, а те социально-политические последствия, которые возникают в результате определенных фантастических допущений автора.

Действие настоящей повести протекает в подводном Городе, в силу определенных обстоятельств существующем в условиях полной изоляции от поверхности.

СОДЕРЖАНИЕ:

Пролог

Гарди принимает решение

Тревога

На пищевом комбинате

Первое задание

Том Кинг и другие

Отчаяние и любовь

Допрос

Тяжелое утро

Удачная попытка

День второй: друзья и враги

Ночь без сна

Переворот

Перед штурмом

Внезапный удар

Ценою жизни

Эпилог

Мальчик Филипп неожиданно для себя попадает в удивительный сказочный мир. Чтобы вернуться в реальность, ему нужно пройти через всю сказочную страну и найти Черный камень. А сделать это очень непросто, потому что на пути встречаются не только леший с кикиморой, русалка с лесовиком, но и разные тролли, нетопыри и целые стаи анчуток. Погони, засады, ловушки и другие трудности пришлось преодолеть Филиппу, чтобы найти заветный камень и вернуться домой.

«Любовь и секс в Исламе» — сборник статей о роли и месте отношений между мужчиной и женщиной в Исламе. Авторы — как маститые теологи-правоведы прошлого, так и наши современники.

В книге, помимо основной информации, касающейся брака, любви и секса с точки зрения Шариата, разбираются злободневные проблемы, вызванные разного рода половыми извращениями и сексуальной распущенностью. Также анализируются вопросы соблюдения норм Шариата в современном мире, даются практические ответы на конкретные вопросы читателей, разбираются сложнейшие жизненные ситуации.

Наряду с этим, труд содержит элементы сравнительного анализа исламского взгляда на любовь и секс в сопоставлении с другими религиями, в частности с христианством и иудаизмом.

Труд адресован специалистам, профессионально занимающимся вопросами Ислама, а также всем тем, кто интересуется различными аспектами мусульманского вероучения.

В книге использованы фетвы ученых Европейского комитета по фетвам и исследованиям (перевела с англ. Л.-О. Бут); ответы и фетвы председателя Экспертного совета ДУМД М.-Р. Саадуева на вопросы посетителей интернет-издания Ислам.ру и имама Мемориальной мечети на Поклонной горе Ш. Аляутдинова.