Сказка про Ваньку

Оформление Александра Коротича

— Ну, Ванька, вышло время, Ступай.

Отец смотрел внимательно, не боится ли?

— И помни, эта тропка — в одну сторону, в другой раз на нее не выйдешь. Там пометы оставляют, кто ходит, ты время не трать.

— А обратно как? — спросил Ванька.

— Как тебе все рассказать? Сам увидишь. Да ступай, старики ждут.

Потоптался Ванька, котомку в руках смял, к двери тронулся. По улице пошли так: впереди старики, с посохами, важные, следом — Ванька, а там и отец. Улочка кривая, узкая, а избы кряжистые, основательные. Одна только, у проулка, чахлая, оконце одно, слепенькое, а в оконце — два глаза цепкие, с прищуром Ваньке в спину уставились. Серьезные, невеселые.

Рекомендуем почитать

Оформление Александра Коротича

— Ну, Ванька, вышло время, Ступай.

Отец смотрел внимательно, не боится ли?

— И помни, эта тропка — в одну сторону, в другой раз на нее не выйдешь. Там пометы оставляют, кто ходит, ты время не трать.

— А обратно как? — спросил Ванька.

— Как тебе все рассказать? Сам увидишь. Да ступай, старики ждут.

Потоптался Ванька, котомку в руках смял, к двери тронулся. По улице пошли так: впереди старики, с посохами, важные, следом — Ванька, а там и отец. Улочка кривая, узкая, а избы кряжистые, основательные. Одна только, у проулка, чахлая, оконце одно, слепенькое, а в оконце — два глаза цепкие, с прищуром Ваньке в спину уставились. Серьезные, невеселые.

Оформление Александра Коротича

— Ну, Ванька, вышло время, Ступай.

Отец смотрел внимательно, не боится ли?

— И помни, эта тропка — в одну сторону, в другой раз на нее не выйдешь. Там пометы оставляют, кто ходит, ты время не трать.

— А обратно как? — спросил Ванька.

— Как тебе все рассказать? Сам увидишь. Да ступай, старики ждут.

Потоптался Ванька, котомку в руках смял, к двери тронулся. По улице пошли так: впереди старики, с посохами, важные, следом — Ванька, а там и отец. Улочка кривая, узкая, а избы кряжистые, основательные. Одна только, у проулка, чахлая, оконце одно, слепенькое, а в оконце — два глаза цепкие, с прищуром Ваньке в спину уставились. Серьезные, невеселые.

Рисунки Евгении Стерлиговой

Трудно предположить, что такой аккуратный человек, как Джек Аллертон, мог забыть о письме в кармане пиджака. Впоследствии миссис Аллертон рассказывала знакомым: у нее было не подозрение, а какое-то предчувствие, что у мужа есть любовница. Но кое-кто из знакомых был убежден, что Конни Аллертон тайком шарила по карманам мужа.

Джек уже чистил на крыльце свои ботинки; она тоже одевалась, собираясь в Олений парк, где они прогуливались каждое воскресное утро. Увидев, что муж оставил пиджак в прихожей, она инстинктивно заглянула во внутренние карманы. Письмо было написано округлым почерком школьницы; едва она прочитала первые слова «Джек, мой любимый», как у нее перехватило дыхание. Дрожа всем телом, она жадно читала восторженные фразы с множеством интимных подробностей о совместно проведенном уик-энде. Уже это было ужасно, но когда миссис Аллертон перевернула страницу, она поняла, что ее семейная жизнь — а это была вся жизнь для Конни — накануне краха.

Рота спешилась, машины оставили на обочине шоссе и замаскировали. А мы — около сотни красноармейцев, четверо взводных, старшина и я, девятнадцатилетний командир роты в необмявшейся шинели, с «кубарями», вырезанными из консервной банки, строем втянулись в лес. С неделю назад мы получили новое оружие и сутки очищали его от заводской смазки под недреманным оком полкового особиста. То были пулеметы ДШК — Дегтярев, Шпагин, крупнокалиберный. Мне они представлялись неодолимой силой, способной без промаха поражать наземные и воздушные цели. Вороненые стволы в ребристых кольцах, патроны, точно маленькие снаряды, стальные щиты — ни дать ни взять легкие орудия. Правда, тащить их на плечах и загорбках оказалось тяжеленько.

Рисунки Сергея Григорькика

Я долго не мог придумать, как назвать цикл заметок о нынешних ребятах, материала для которого накопилось достаточно много. А однажды, отвлекаясь от неуютной повседневности (а значит, и от тинейджерских проблем), взялся полистать монографию о фламандской живописи.

Неожиданно внимание привлек малозначащий в общем-то факт: большинство живописных миниатюр XVI века фламандские художники писали на дубовых шлифованных досках.

Рисунки Сергея Григорькика

Я долго не мог придумать, как назвать цикл заметок о нынешних ребятах, материала для которого накопилось достаточно много. А однажды, отвлекаясь от неуютной повседневности (а значит, и от тинейджерских проблем), взялся полистать монографию о фламандской живописи.

Неожиданно внимание привлек малозначащий в общем-то факт: большинство живописных миниатюр XVI века фламандские художники писали на дубовых шлифованных досках.

Уходит второе тысячелетие. Планете бурлит, страсти накаляются, растет тревога. Богатый жизненный опыт человечества подсказывает, что подобное происходило уже не раз, каждое уходящее и приходящее столетия несли с собой войны и кровь, страхи и обращения к потусторонним силам. Словно из небытия являлись пророки и колдуны, пришельцы и барабашки. Нынешний период усугубляется тем, что большинство книг Священного писания, святцы, календари заканчиваются этим тысячелетием. И сверх всего — повышенная активность солнечного излучения, что накладывает свой отпечаток на поведение большего числа людей.

Другие книги автора Леонид Иванович Порохня

В очередную книгу серии «Легенды русского рока» вошли не издававшаяся ранее мемуарная повесть Леонида Порохни о поэте, авторе текстов многих российских рок-групп Илье Кормильцеве, а также история знаменитой группы «Наутилус Помпилиус», написанная Дмитрием Карасюком.

Книга охватывает всю историю культовой группы: c момента основания в 1982 году до распада в 1997-м.

Это история группы "Чайф", написанная к ее 15-летнему юбилею.

Книга честная, написана она другом. Это чувствуется по тому, как расставлены акценты, как оцениваются те или иные события внутри "Чайфа" и вне его. Первая, широко известная "Авторизованная биография "Битлз" Хантера Дэвиса тоже была написана в подобном, благожелательном тоне, но потом появились более острые и, если угодно, беспощадные к битловскому мифу авторы. Думаю, что у "Чайфа" еще появятся авторы, которые по-иному препарировав нутро группы, увидят там новые, неожиданные детали. Мир "Чайфа", как не крути, уже нарождается — законы жанра того требуют. А труд Леонида Порохни, конечно, заслуживает высокой оценки — он написал свою книгу от имени и для "поколения дворников и сторожей", любовно, грустно, иронично.

Сверхновая «Nautilus Pompilius» взорвалась в 1987 году. Загадочная группа из Свердловска моментально побила все рекорды совковой популярности, таинственный юноша на сцене очаровывал всех, от бабушек до внучек, сотни километров магнитофонной пленки истирались до дыр… В 1988 «Нау» гремел по стране, как некогда разве что Кобзон с Пугачевой, строчки хит-парадов пестрели сплошным «Наутилусом», группе прочили большой будущее, большие деньги и т. д., и т. п. В году 89-ом в нарушение всех пророчеств «Наутилус» стал загадкой года, ни концертов, ни записей, ни даже слухов о нем раздобыть было практически невозможно. Еще через год Бутусов опять появился на музыкальном небосклоне, повзрослевший, новый, с новыми песнями, с другими песнями. С другими музыкантами.

И в немногочисленных интервью старательно уходил от вопросов, которых было предостаточно. Он просто пел свои песни. И старался, кажется, не задумываться о прошлом… В чем был не одинок. Дима Умецкий, его бывший напарник, чуть ли не брат, с которым вдвоем они и создали когда-то группу «Наутилус», уже не раз заявлял, что он такого названия, «Наутилус» — вообще не знает. Да и остальные, бывшие и настоящие, к прошлому по сей день обращаются без особой охоты. Но все-таки оно было, прошлое.

Популярные книги в жанре Биографии и Мемуары

АЛЕКСАНДР РАЗУМИХИН

ТРОЕ ИЗ СУМЫ

Собьют с ног меня –

поднимется в России другой человек.

Юрий Селезнёв

Не мною первым замечено, что литературные репутации и их изменения в историческом времени – дело тонкое. И всё же попытаюсь коснуться этой щекотливой темы.

Скажу сразу: у меня нет намерения создать многофигурное историческое полотно критического цеха от Александра Макарова, которого не каждый и вспомнит, до Марии Ремизовой, о которой не всякий и слышал. Мне хочется всего лишь вспомнить и немного поразмышлять о судьбе своих ровесников, тех, в чьих паспортах в графе «год рождения» значились или значатся преимущественно 40-е годы.

Княжна Ольга Николаевна Трубецкая была третьей дочерью кн. Николая Петровича Трубецкого и его второй жены Софии Алексеевны, рожденной Лопухиной. Родилась она 26 апреля 1867 года и была любимицей недавно до ее рождения поступившей к Трубецким няни — Феодосии Степановны Архангельской.

В раннем детстве у Ольги Николаевны был детский паралич, в результате которого она на всю жизнь осталась хромой. Замуж она не вышла и посвятила себя записям семейных воспоминаний и событий — «семейной летописи», как, смеясь, говорили ее братья.

У этой книги [1] — завидная судьба. Она мгновенно нашла дорогу к читательским сердцам на родине автора, в Никарагуа, где вышла самым большим в истории страны тиражом и стала для многих настольной книгой. В считанные годы она получила международное признание, имя ее автора приобрело известность в Латинской Америке, в США и в Европе.

В 1982 году книге присуждается первая премия по разделу документальной прозы на международном литературном конкурсе в Гаване, который проводится кубинским издательством «Каса де лас Америкас» и считается одним из наиболее авторитетных и престижных и современном испаноязычном литературном мире.

ХХ век в истории земной цивилизации будет отмечен многими достижениями человеческого гения, и среди них заслуженное место займет ракетно-космическая техника.

Эта книга посвящается людям и их делу, которые придали этому времени его ракетный облик.

Эта книга о конструкторском бюро, в котором были созданы: рекордсмен ракетной техники — ракета Р-12 (30 лет на боевом дежурстве!), первая межконтинентальная ракета на высококипящих компонентах топлива, первые разделяющаяся и орбитальная головные части, военная ракета Р-36М2, более известная в НАТО как "Сатана", мобильный железнодорожный ракетный комплекс, ракеты-носители "Космос" и "Интеркосмос", а также "Зенит", ставший на грани веков сердцевиной международного проекта "Морской старт".

Эта книга об основателе и Главном конструкторе конструкторского бюро, которое сегодня носит его имя: ГКБ "Южное" им. М.К. Янгеля — одной из ярких в истории развития ракетной техники 50–60 гг. личности, ставшей ее признанным харизматическим лидером.

человек в пейзаже

из дневника

Я знал протоиерея Илью Шмаина, отца Илью, в последние десять лет его жизни, с конца 1999 года мы виделись или говорили по телефону почти ежедневно. Нашему сближению очень способствовали общий крестный — писатель Е.Б. Федоров, моя мама М.А. Осипова, знавшая о. Илью с молодости, а также ряд жизненных обстоятельств, в частности, потребность во мне как во враче.

В течение всех этих лет я вел дневник, выписки из которого и составили настоящую публикацию. Примечания заключены в квадратные скобки. Мое желание обнародовать дневниковые записи вызвано стремлением устроить встречу возможно большего числа людей с моим любимым другом. Сам он с удовольствием знакомил людей: все должны знать всех — таков был, по отцу Илье, образ Рая.

Сила притяжения

Я, когда закончил институт, поехал по распределению в Калугу. И сослали меня в деревню такую, называется она Борятино. На границе с Брянской губернией, то есть это облученный после Чернобыля район. Сослали туда. Информации-то никакой не было. Врачи все оттуда разбежались. А у меня: институт заканчиваешь — год интернатуры. Врач-интерн. Ну, то есть врач, но вроде как не совсем врач. Салага.

И такая замечательная была больничка. Там районный центр где-то дворов на тридцать крестьянских. Развалюшка. Я уехал, а у меня жена в это время как раз должна была рожать в Астрахани. А связи вообще никакой. Связь только по рации. Приехал туда, значит, по сугробам. По грудь — снега. Человек южный, не привыкший к этому всему. Добрался до этой больницы, зашел в ординаторскую. Сидит мужик какой-то. Он потом оказался заместителем главного врача по лечебной работе. Он говорит: «Ты кто?» Я говорю: «Я хирург». — «Как зовут?» — «Андрей». — «В преферанс играешь?» — «Да». Такой крик: «А-а! Четвертый!»

 Теперь мне трудно претендовать на абсолютную непогрешимую точность описания в датах, в фамилиях и хронологическом порядке событий. Я думаю, что это сейчас и неважно, прежде всего, для меня, ведь эти записки – своего рода психотерапия, которая позволит, хотя бы немного ослабить тот психологический груз, который давит в повседневной жизни на любого чернобыльца, афганца, другими словами – «ветерана и участника», (как пишут в наших удостоверениях), переложив его на бумагу.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Эта книга – самая понятная, нужная и свежая научная информация о наиболее частых проблемах со здоровьем спины, позвоночника, костей и всех суставов. Практически каждому нужно знать: насколько опасен хруст в суставах, можно ли восстановить разрушенный при артрозе хрящ, чем поможет при болях в коленях или локтях анализ на инфекции, как избежать перелома шейки бедра и какие обезболивающие выбрать, чтобы не превратить их из друзей во врагов.

«Боли в суставах и позвоночнике не обходят стороной ни одного взрослого человека на планете. В ваших руках невероятно увлекательная книга одного из лучших ревматологов нашей страны – доктора Ильи Смитиенко. В ней вы найдете ответы на все основные вопросы, касающиеся заболеваний опорно-двигательного аппарата. Читайте эту книгу и сохраняйте физическую активность как можно дольше!»

Доктор Антон Родионов

Через всю книгу проходит образ лирической героини – мудрой, рефлексирующей, сильной и оптимистичной. Это максималистка с улыбкой Моны Лизы, она умеет и хочет любить, не перестаёт надеяться и верить всем невзгодам вопреки. Образ девушки, причудливо воплотившийся в берёзовом стволе, задаёт общий тон лирическому повествованию о женской сущности, преданности и любви.

Поэзии Ольги Аленской-Ершовой присущи ненавязчивый автобиографизм, искренность эмоционального порыва, песенные модуляции изложения. Это гимн жизни, которая дарит радости и испытания, любовь и разлуку, боль и счастье, жизни – зиму которой обязательно сменит весна.

Даже в страшном сне лейтенант полиции Ева Даллас не хотела бы увидеть снова эту женщину. И вот Труди Ломбард, когда-то взявшая на воспитание маленькую затравленную Еву, стоит перед ней.

Глядя на ее приветливое лицо, добрую улыбку, невозможно представить, как жестоко издевалась она над бедной девочкой. Но Ева ничего не забыла, никогда она не поверит, что эту садистку привели к ней нежные чувства и дорогие воспоминания.

Деньги, огромные деньги сказочно богатого мужа Евы, Рорка, – вот что заставило Труди вспомнить о бывшей подопечной. Мисс Ломбард есть что порассказать о «темном» прошлом Евы, за такую информацию многие будут готовы выложить большие деньги…

Пока Нью-Йорк готовится к Рождеству, лейтенант полиции Ева Даллас и ее коллега Пибоди расследуют жестокое убийство. Обычный на первый взгляд фитнес-тренер найден мертвым в своей квартире. Кому мог помешать милый парень, единственными грехами которого были самолюбование и страсть к модным вещам? Это и предстоит выяснить лучшему следователю города. Как и то, что убийство на самом деле – лишь верхушка кровавого айсберга.