Сказка о святом, о Далай-Ламе, о шахе, и о мате, которым шах своих советников покрывал

Самит Алиев

СКАЗКА О СВЯТОМ,

О ДАЛАЙ - ЛАМЕ,

О ШАХЕ, И О МАТЕ,

КОТОРЫМ ШАХ СВОИХ

СОВЕТНИКОВ ПОКРЫВАЛ.

....там ишаки и шакалы прекрасно уживались вместе, образовав весьма любопытное подобие человеческого соообщества.

"Неопубликованные заметки о совместном путешествии Гулливера и барона Мюнгхаузена в страну большевиков"

Жил в одной восточной стране, в стародавние времена, один святой, слава о святости которого достигла самых отдаленных уголков его, да и не только его родины. Как и подобает всякому святому, он одевался в рубище, жил возле кладбища, в очень скромном жилище, и очень давно не видел влагалища. А если было бы наоборот, то был бы это совсем не святой, а бабник, который живет в центре города, носит стильные шмотки и залазит бабам под юбки. Но, как я уже говорил, всего этого он не носил, не жил, не видел, не трогал, и не делал соответственно. Святой (как и все, за редким исключением святые, не знаю почему, так, наверное, у них, у святых принято) не ел мяса. А в этот день, с самого утра, ему очень хотелось съесть кусочек кебаба. Бывают такие странные желания (Ну к чему, скажите, кебаб с самого утра?). Мясо, конечно, штука вкусная, но и святость вещь почтенная, не так ли? Но почтенный святой не ел мяса не потому, что ему не позволял Заратуштра, а просто денег на мясо не хватало. Ведь кроме святых, ремесленников, учителей, водоносов, цирюльников, солдат, проституток, извозчиков, переписчиков и доносчиков, в том краю, как и во всякой восточной стране, жил шах со своими советниками, визирями, и всеми теми без кого гражданам той далекой страны жилось бы гораздо легче. И шах этот, как и подобает почти всем шахам почти во всех восточных странах, почти все деньги святого (да и прочих граждан, проживавших в той далекой стране, отбирал в казну). И был тот шах велик и многомудр (все шахи, во всех восточных странах мудры и велики, во всяком случае до тех пор, пока не явится более великий и мудрый шах, и не спихнет предыдущего с трона.) Дел у шаха было очень много. Все шахи обычно страшно занятые люди. Они одержимы заботой о правильном питании своих подданных, и чтобы подданные не переедали на ночь, что, как известно, может пагубно отразится на состоянии здоровья, бдительно следят за наличием у них излишних денег. Глупые подданые, не понимая, что шахами движет исключительно забота об их (подданных) здоровье, порой бунтовали, и шахи посылали полицейских, которые просто и доходчиво, исключительно силой словесного, вербального, так сказать, внушения разъясняли подданым неправильность их поведения. (Правда некоторые злонамеренные смутьяны утверждали, что под вербальным внушением подразумевается избиение до полусмерти увесистыми черенками от метелок, которые и вправду были сделаны из вербы, но повторяю, эти слухи распространяли злонамеренные смутьяны. А к разговору о метелках мы еще вернемся). Шахи хронически недосыпают, и в то время, когда их подданые смотрят телевизор, пьют чай или пиво, играют в нарды, занимаются любовью или английским языком, шахи вынуждены глядеть в оба, работать, не покладая рук, дабы подданые делали все вышеупомянутое, ни на минуту не забывая о том, кому именно они обязаны возможность спокойно заниматься всем вышеперечисленным. (Иногда шахи бывают заняты очень неблаговидными делами, преступлениями против собственного народа и прочими несправедливостями, но это становится ясным только после того, как новый шах, успешно свергув предыдущего, объясняет народу, что тот, предущий шах, вовсе не был великим и мудрым, а наоборот, был исчадием ада, врагом народа, троцкистом, гадом, бандитом, или неумехой, волею судьбы занесенным на трон, и совершенно неискушенным в деле государственного строительства.) Бедные шахи ни на минуту не могут позволить себе расслабится. Они не в состоянии спокойно пойти с телкой в кафе (а вдруг покушение?!), они, бедняги, не могут безмятежно покушать (а вдруг отравление?!), а о сексе можно вообще забыть (вдруг укусит, или, там, вообще, чего-нибудь такое, от чего врачи вылечить не смогут?!). Мало того, все шахи вынуждены 24 часа в сутки гладеть в оба, чтобы не появился КТО-ТО, кто впоследствии получил бы возможность сказать народу о том, что предшествующий шах был вовсе не спасителем нации, светочем мудрости, гарантом независимости и залогом благополучия, а марионеткой иностранных спецслужб, заложником собственных пороков, агентом Москвы (Вашингтона, Лондона, Парижа, Тегерана, Найроби, Мапуту, Дворца Педофилов и Шкодников имени товарища Гиммлера, подходящее подчеркнуть) или, в лучшем случае, посредственным преподавателем зарубежной литературы, уволенным из университета за пьянство и склочный характер. Так что, шахом работать не так то просто. И вообще, страной управлять - не мудями играть. Но вернемся к теме повествования. В то самое утро, когда святому так хотелось мяса, шах, как и все шахи, с самого утра, был занят государственными делами. В то утро государственным делом было наказание одного из визирей (в отличие от шахов, визири обычно бывают не так велики и многомудры, и их порой, в назидание прочим мошенникам даже прилюдно казнят. Так что, работать визирем гораздо сложнее, чем, скажем, нейрохирургом или даже самим шахом). Шах присудил его к 40 ударам палкой по пяткам. Надо сказать, что шаху часто приходилось наказывать визирей ударами палкой по пяткам (нет, он не бил их сам, для этого существуют специалисты, и даже получают за это зарплату, стол при дворе, и право бесплатного проезда на ишаках, которые в те далекие времена заменяли в той далекой стране общественный транспорт) за различного рода провинности, и просто так, для собственного удовольствия. (Кстати, почти все шахи, невзирая на мудрость, не учитывают опыт своих предшественников. Был прецедент, когда один визирь, которого шах очень часто приговаривал к 40, 50, и даже, страшно подумать, к 75 ударам, устал ожидать гангрены нижних конечностей, полученной в результате систематического силового воздействия на них, взял, да и огрел шаха той самой палкой по голове, после чего сам уселся на трон, и благополучно сидел на нем до тех пор, пока не был зарезан более удачливым соперником). Порой шах приговаривал визирей (которые почему-то были самыми богатыми людьми той далекой страны после самого шаха) к палочным наказаниям, в целях пополнения дефицита государственного бюджета, и это был как раз такой случай. Обычно на 23 ударе визири соглашались покрыть дефицит (исходя исключительно из патриотически-экономических соображений), хотя был один, который держался до 35 удара (то ли он был самый жадный, то ли самый терпеливый, а то ли просто курировал не самый хлебный сегмент экономики той далекой восточной страны).

Популярные книги в жанре Современная проза

Натиг Расул-заде

ОДИНОКИЙ

У него большие, оттопыренные уши, крупные, навыкате глаза, тонкий, с горбинкой нос, припухшие детские губы, нервные пальцы, средний рост. Он лысоват, холост, ему тридцать один год. Служит в маленькой конторе ремонтно-строительного управления младшим инженером. В одной полуподвальной, полутемной вместительной комнате сидят вместе с ним бухгалтер, Роза-ханум, или тетя Роза, как ее обычно все называют, толстая, пожилая женщина, питающая болезненную слабость к старым, отжившим свое шляпкам и сумочкам, машинистка Люба - молодая, несколько потрепанная жизнью, разошедшаяся год назад с мужем, худая и грудастая женщина. И еще очень часто, настолько часто, что их смело можно причислить к обитателям этой комнаты, приходили посидеть сюда прорабы и шоферы управления, так как другой подходящей комнаты, кроме этой, управление не имело.

Наталья Ромашова

Герман, пора домой!

Герман прижал кулак. Скосил глаза, обнажив желтые белки. Прислушался. Внутри морщинистой темноты о пергамент старческой кожи билась в истерике муха. Не муха - добыча.

Он осторожно, как чашу полную до края, понес кулак на вытянутой руке.

Дура! И что бьется!

Муха зацепилась за германовскую мысль, повисла, обиделась и замолчала.

Герман потряс. "Ж-ж-ж" - недовольно ответили внутри. Главное, чтобы она была живая. С мертвой не так интересно.

Максим Самохвалов

СЕРАЯ ДВЕРЬ

Желтая, с буpыми пятнами, двеpь. Будка со стаpухой, нажми поpосенок, кнопочку. Эх! Опять забыл номеp. Сейчас, так...

Подумаем. Помнить-то я помню, но с моpоза всегда забываю. Ага!

Пpопуск глухо стукает где-то внутри. Когда я заглядываю в оконце, стаpуха уже pазглядывает фотогpафию.

- Ты что пpишел?

- Как что? Hа pаботу!

- А какой цех сегодня pаботает?

- Там же написано.

Дмитрий Савицкий

Н И О Т К У Д А

С

Л Ю Б О В Ь Ю

Что нас толкает в путь? Тех - ненависть к отчизне,

Тех - скука очага, еще иных - в тени

Цирцеиных ресниц оставивших полжизни

Надежда отстоять оставшиеся дни.

О, ужас! Мы шарам катящимся подобны...

Шарль Бодлер. Плаванье

Ольге Потемкиной

"Единственным его приобретением за последние месяцы была устойчивая бессонница. Серый остов собора в окне поджигал закат. Розовое, шутя, в полчаса менялось с голубым. Разгорались костры ночных ресторанчиков. Борис одевался, хлопал по карманам, проверяя ключи, нащупывая в пистоне джинсов облатку лекарства - в последнее время шалило, не в ту сторону стуча, сердце,- гасил свет, отчего исчезнувший было собор наезжал, сшибая плечом стайку звезд, на окна, прихватывал под горло перевязанный пакет с мусором и выходил пройтись перед сном.

Анатолий ШИХОВ

Вечернее утро

повесть

ЖИЛПЛОЩАДЬ

Сегодня вернулся из командировки Саша Вахрушев, он ездил в Австрию улаживать какой-то конфликт по контракту и прямо с порога пришел к Узлову принес пачку иностранных журналов. Лев Александрович успел схватить только верхний: налетевшая толпа растащила их посмотреть картинки, а на Вахрушева набросились с расспросами. Он отвечал, что погода как в Крыму, что себе купил белые американские джинсы, а жене - воротник из настоящего русского соболя, что посмотрел секс-фильм и было очень совестно сидеть в зрительном зале среди дам.

Виктор Широков

СКАЛЬПЕЛЬ, или ДЛИТЕЛЬНАЯ ПОДГОТОВКА К СЧАСТЬЮ

Одноактный роман-монолог

Комната, обставленная в духе минимализма, либо наоборот заставленная в маньеристском духе. Наискось виден телевизор, по которому идет либо МТV, либо канал "Культура", либо мелькает "снег". Слышны то оперные арии, то опереточные хиты. В центре сцены - стол с множеством открытых бутылок. За ним сидит человек. Ест-пьет. Смотрит телевизор. Подпевает мелодиям, Важно заметить, что на столе где-то сбоку лежит набор хирургических инструментов. Выделяется скальпель карикатурных размеров.

Александр Шленский

Безобразие и Внутренний протест: психопатологический анализ

Разнообразные проявления однообразия вызывает скуку и внутренний протест.

З.Фрейд

Разнообразие порождается однообразным предъявлением разнообразных вещей или же напротив, многообразным предъявлением однообразных вещей.

Однообразие появляется в результате однообразного предъявления однообразных вещей или же напротив, разнообразного предъявления разнообразных вещей в таком количестве и с такой скоростью, что исчезают всякие различия.

Александр Шленский

Фаол и Нупес

Фаол сидел на потолке, растянувшись в шпагат, и перебирал в уме простые числа. Когда он дошел до сорока семи, дверь открылась и вошел Нупес.

-- Здравствуй, Фаол! - сказал Нупес.

-- Привет! - ответил Фаол, не слезая с потолка, - Пятьдесят один.

-- Пятьдесят один чего? - не понял Нупес.

-- Просто пятьдесят один, без всяких "чего".- отвечал Фаол с потолка,Пятьдесят три.

-- А скажи, Фаол, хорошо было бы если б у человека была кнопка?

Оставить отзыв