Скажи мне что-нибудь на твоём языке

Я — никакая.

Меня никогда не заметишь в толпе, а заметишь — не оглянешься. Меня можно не заметить, даже когда я одна.

В пионерском лагере я всегда была рядовой пионеркой, меня не выбирали даже в санитарки.

В хоре я всегда стояла в последнем ряду, и мой голос лежал на самом дне многоголосья. На танцах я всегда забивалась в угол и смотрела оттуда, как лучшие мальчики танцуют с лучшими девочками.

Моя мачеха мечтает, чтобы я вышла замуж за первого встречного. А мой папа именно этого и боится.

Другие книги автора Виктория Самойловна Токарева

«Особенность Венеции – карнавальная обстановка. Людей – потоки, толпы, и всем весело, все радуются. Невольно заражаешься праздничной энергией и улыбаешься во весь рот. А чему? Всему. Тому, что ты молод, жив, здоров, сыт. А если голоден, то скоро поешь. Если молод – не постареешь никогда. Если стар – никогда не умрешь. Жизнь вечна.

Всегда, всегда будет легко и весело, как сегодня. А иначе – зачем Венеция?

Но сколько можно ходить вот так – рот до ушей? Ну, месяц. А потом хочется новых впечатлений…»

В. Токарева

СОДЕРЖАНИЕ

01. О том, чего не было

02. Уж как пал туман…

03. Зануда

04. Закон сохранения

05. «Где ничто не положено»

06. Будет другое лето

07. Рубль шестьдесят — не деньги

08. Гималайский медведь

09. Инструктор по плаванию

10. День без вранья

11. Самый счастливый день (Рассказ акселератки)

12. Сто грамм для храбрости

13. Кошка на дороге

14. Любовь и путешествия

15. Зигзаг

16. Нахал

17. Нам нужно общение

18. Рарака

19. Пираты в далеких морях

20. Плохое настроение

21. Скажи мне что-нибудь на твоем языке

22. Японский зонтик

23. Тайна Земли

24. Стечение обстоятельств

25. Шла собака по роялю

26. Рабочий момент

27. Летающие качели

28. Глубокие родственники

29. Центр памяти

30. Один кубик надежды

31. Счастливый конец

32. Ехал Грека

33. Старая собака

34. Неромантичный человек

35. Ни сыну, ни жене, ни брату

36. Звезда в тумане

37. Система собак

«Главное не знать, а верить. Вера выше знания. Иначе зачем Богу было создавать такую сложную машину, как человек? Зачем протягивать его через годы, через испытания, через любовь? Чтобы потом скинуть с древа жизни и затоптать? А куда деваются наши слезы, наше счастье, наш каждодневный труд?.. Я всю жизнь чего-то добивалась: любви, славы, богатства. А сейчас мне ничего не надо. Я не хочу ничего. Видимо, я переросла свои желания. Наступил покой как после бомбежки. Бомбежка – это молодость».

Виктория Токарева

«…Приятно из грязного делать чистое, из темного – светлое, из немой горсти продуктов – благоуханный обед. Все садятся и радуются. И лица светятся. И желудки наполняются, и вырабатываются гормоны удовольствия. И еще неизвестно, что нужнее человеку – песня или обед». В. Токарева

В книгу вошли повести «Птица счастья», «Мужская верность», «Я есть. Ты есть. Он есть», «Хэппи энд», «Длинный день», «Старая собака», «Северный приют», «Лавина», «Ни сыну, ни жене, ни брату» и рассказы «Казино», «Щелчок», «Уик-энд», «Розовые розы», «Антон, надень ботинки!», «Между небом и землей», «Не сотвори», «Паспорт», «Хорошая слышимость», «Паша и Павлуша», «Ничего особенного», «Пять фигур на постаменте», «Уж как пал туман», «Самый счастливый день», «Сто грамм для храбрости», «Шла собака по роялю», «Рабочий момент», «Летающие качели», «Глубокие родственники», «Центр памяти», «Один кубик надежды», «Счастливый конец», «Закон сохранения», «„Где ничто не положено“», «Будет другое лето», «Рубль шестьдесят — не деньги», «Гималайский медведь», «Инструктор по плаванию», «День без вранья», «О том, чего не было» выдающейся российской писательницы Виктории Токаревой.

Надька любила поддразнивать Ксению: дескать, что она заработала за всю жизнь? Но смысл ее жизни – вне материального. Ксения шевелила своими пальчиками, уносилась в свою глиняную страну, и ей было там хорошо. Успех и творчество, успешное творчество – самый сильный наркотик. Это больше чем деньги.

«Иногда я думаю: что составляет мое счастье? Дети, профессия, дом… Трудно вычленить, что важнее. Иногда кажется, на первом месте профессия. Я всю жизнь занималась тем, что мне нравится. Но дети – это мое продолжение. Они понесут в будущее мой смех, мою трусость, мой разрез глаз. Как же без детей? Хочется любить что-то живое и теплое, целовать в мордочку, касаться губами». В. Токарева

Виктория Токарева.

Писательница, чье имя стало для нескольких поколений читателей своеобразным символом современной «городской прозы». Писательница, герои которой – наши современники. В их судьбах и поступках мы всегда можем угадать себя.

Произведения Токаревой, яркие, психологически точные и ироничные, многие годы пользуются огромным успехом и по праву считаются классикой отечественной литературы.

Содержание:

Стрелец

Старая собака

Лавина

Первая попытка

Римские каникулы

Мужская верность

Банкетный зал

Розовые розы

Перелом

Можно и нельзя

«Система собак»

На черта нам чужие

Все нормально, все хорошо

Антон, надень ботинки!

День без вранья

Как я объявлял войну Японии

Вместо меня

Инфузория-туфелька

Коррида

Полосатый матрас

Популярные книги в жанре Современная проза

Ежемесячный литературно-художественный журнал http://magazines.russ.ru/novyi_mi/

Роман-миф об Избавителе, человеке, отмеченном пятном на лбу. Моисей и его приемная дочь Жанна приезжают в Город и становятся невольными участниками событий, которые там происходят по вине Избавителя или сами собой. В результате Город меняет свой внешний вид, Жанна находит любовь, а Моисей обретает друга Серафима, которого потерял много лет назад.

Признаюсь тебе, начиная писать первую часть этой Большой книги, я надеюсь не кончить её никогда.

Со временем эти строчки предстанут перед твоими глазами, ибо тебе они предназначены прежде всего, и ты спросишь: «Почему ты надеешься никогда не кончить?» Даже если ещё буду рядом, не отвечу.

Читай внимательно. Не спеши.

Ты – смешливый, веселый человек, но иногда тебе присуща пристальная серьезность. Да, кажется, я и сам такой.

К счастью, нескоро ещё задашь ты этот вопрос, нескоро начнешь читать эти строки.

На обложке рисунок Елены Ждановой.

Только в 80-х годах XX века американцы, помешанные на здоровье, обнаружили «французский парадокс» и начали изучать полезные свойства вина. Но самое парадоксальное в том, что полезные свойства вина были изучены и протестированы научно русскими учеными-виноделами еще в 60-е годы прошлого века.

Что и говорить, но то, что господин Целлер в действительности перестал существовать для своей жены, — неестественно. Конечно, он перестал существовать для нее не полностью и не навсегда, ведь после тридцати двух лет супружеской жизни такое трудно и представить. Но временно это может случиться. И когда это стало очевидным, она не призналась мужу в случившемся. Она не сказала ему напрямик: «Знаешь, а ты перестал для меня существовать».

Он бы этого не понял. Он бы этому просто не поверил. Она и сама находила все это странным, ведь до этого момента он ни разу не казался ей чужим. Но в наше время ей многое стало казаться странным, и поэтому она восприняла свою отчужденность спокойно. Она даже наслаждалась ею. «Вернемся домой, все уладится, и он снова приобретет видимые формы», — успокаивала она себя.

В новую книгу прогрессивного швейцарского писателя Отто Штайгера вошел роман «Портрет уважаемого человека», повесть «Держите вора» и рассказы; в этих произведениях поставлены актуальные нравственные и социальные проблемы, волнующие современного швейцарского читателя.

Они похоронили Йозефа Штайнеггера. Выстояли под дождем у открытой могилы, пока священник не добрался до своего «аминь». Радовались вину и холодной закуске, которые были приготовлены в заднем зале «Вола» для узкого круга друзей и родственников. И теперь шли по усыпанной гравием дорожке к выходу с кладбища, госпожа Ленер на шаг впереди своего мужа. Она слышала, как тяжело он дышит и как с упреком и мольбой в голосе говорит: да погоди же!

Она остановилась. Муж тотчас взял ее под руку, и ей показалось, что левую ногу он приволакивает с большим трудом, чем обычно, и рука, лежащая на ее черном рукаве, дрожит сильнее. И все же ей было тоскливо и горько. Эмма и она втайне соревновались друг с другом, никогда отчетливо не проговаривая это: кто скорее лишится своего мужа, Эмма Штайнеггера — с высоким давлением и перебоями в сердце, или она своего — с инсультом, случившимся вот уже скоро шесть лет назад. Врач тогда сказал, что подобные вещи, к сожалению, повторяются и она должна приготовиться к худшему.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Окно светилось золотисто-оранжевым светом, и в этом рассеянном золоте была видна девушка. Она сидела на краешке стула, прислонив к себе арфу, и серебряные звуки летели над вечерним двором.

Младший научный сотрудник Никитин сидел в доме напротив, в своей однокомнатной квартире, и, положив руки на подоконник, а голову на руки, смотрел в окно.

Почти все девушки, которых он знал — его знакомые и знакомые знакомых, — ходили в джинсах, подвёрнутых над сапогами по моде «диверсантка», курили сигареты, умели водить машину, умели ругаться, как слесарь-водопроводчик, и это составляло свой шарм и было даже модно.

Елена Андреевна Журавлёва, а за глаза «Косая Алена», проснулась утром оттого, что ей все надоело.

Проснувшись, она полежала некоторое время с открытыми глазами, укрепляясь в своём ощущении. Укрепившись окончательно, решила, что есть смысл оформить ощущения в слова, а слова высказать вслух. По телефону.

Николаев позвонит в девять. Она снимет трубку и скажет: «Знаешь что? Я устала. Мне все надоело. Я больше ничего не хочу».

Обычно он звонит ровно в девять. Это его время. Он звонит и говорит:

Челку поправь! — приказала Ирка.

— Как? — виновато поинтересовалась Наташа.

— Как, как, господи! — расстроилась Ирка, вытерла руки о фартучек и задвигалась вокруг Наташи. Двигалась она легко, прикосновения у нее были легкие, и пахло от нее французскими духами.

Ирка обладала тем типом внешности, о котором говорят: «Ничего особенного, но что-то есть». У Ирки было все: она работала в Москонцерте, в нее были влюблены все чтецы и певцы, ездила за границу — то за одну, то за другую. Собиралась замуж — у нее было наготове три или четыре жениха.

Возле магазина с названием «Универсам» пролегла длинная очередь. Люди стояли друг за дружкой, сохраняя определённый интервал. Каждый существовал по стойке «вольно».

Я остановился и размечтался: если, например, толкнуть самого крайнего в спину, он упал бы на предыдущего, тот на последующего, и вся очередь в течение минуты легла бы ниц с таким звоном, будто кто провёл пальцем по гребёнке.

Потом я подумал: зачем толкать людей ниц, а самому возвышаться над поверженными? Зачем возвышаться над людьми, когда можно жить с ними одной жизнью?