Сказ про свиное рыло, чудотворный крест и прочие извращения

Комаров Андрей

Публикуется на пpавах богохульства.

Warning ! Hе pекомендуется к пpочтению хpистианам и лицам с остаточным х-тианством. Hе говоpите потом, что вас не пpедупpеждали !

Сказ пpо свиное pыло, чудотвоpный кpест и пpочие извpащения.

"Остаканься, сын мой !" (с) анек.dot

Посвещается всем, кто в здpавом уме или в подпитии, с бодуна или в pадости вольно или невольно способствовал появлению на свет этой истоpии, а так же моим товаpищам по pаспитию спиpтных напитков в особо кpупных pазмеpах с похмельным исходом.

Другие книги автора Андрей Комаров

Каждая женщина – немного ведьма, только не все знают об этом. Елене Тихоновой, обыкновенной учительнице с проблемами на личном фронте, точно известно, что для того, чтобы стать настоящей ведьмой, ей нужно сделать всего один шаг – выполнить задание «Сообщества лояльных ведьм». Что она выберет – присоединиться к сообществу, и тем самым обрести бессмертие, возможность удовлетворения любого желания, власть над мужчинами, или…

Популярные книги в жанре Современная проза

В нижнем течении Кубани, среди лиманов и зарослей камыша, затерялась станица. От небольшого пятачка тянутся тоненькие паутинки улиц. То здесь, то там из-за плетней выглядывают подслеповатые хатки. За полями прячутся хутора. Обходя стороной болотистые низины, станица расползлась на многие километры, залезла в степи, плавни, к реке Протоке.

Ночь. Тишина. Чуть потрескивают от жгучего мороза деревья, да изредка всхлипывают собаки.

В морозную накипь стекла осторожно скребется чья-то рука. Надежде кажется, что это Андрей потихоньку, чтоб не услышала мать, вызывает ее на свидание в сад. Радостная и возбужденная, она крадется к окну и прыгает в ласковые объятия любимого. Андрей со стоном прижимается к ней – и они падают вниз, в страшную черную бездну…

Мужчина, возвратившись из поездки после недельного отсутствия и бросив взгляд на свой рабочий стол, обнаружил на нем большой толстый конверт. Рабочий стол был темно-коричневого цвета, без всяких ящиков. Мужчина обычно писал за ним, сидя в кресле. Посредине стола стояла лампа дневного света, справа – кожаная коробка для мелочей, слева – четырехугольный пластмассовый ящик, заваленный письмами и журналами, которые прибыли за время его отсутствия. И, как бы соединяя то, что находилось справа и слева, лежал большой толстый конверт – подобие некоего жертвоприношения.

Это была необычная гостиница. Впрочем, ее почти никто и не называл гостиницей.

На низких воротах висели две дощечки: на одном столбе было начертано женское имя – «Сино Судзуки», на другом – «Пансион районного банка». Это здание наполовину европейского типа местные жители прозвали Дачей Судзуки. Дача была расположена на плоскогорье, неподалеку от горячих источников, в трех часах езды от Токио. Поэтому здесь с весны до осени из года в год останавливались одни и те же постояльцы. Летом сюда приезжали целыми семьями, вместе с детьми. Иногда приходилось даже стелить постели в коридоре.

Повесть.

То, что я осознаю себя как реальность, мешает мне жить. Быть игрой чужого воображения куда легче. Но я реальность. И надо собой как-то распорядиться.

Обо всем этом думал я, перенося чемоданы с платформы в вагон, и еще о том, что мне ничего не надо от жизни, она и так слишком щедра ко мне. А дальше все пойдет вспять, и пусть.

Вот мальчик. Он заглядывает в глаза. Ищет ответ. Мой сын.

Он не догадывается, что никакого ответа нет, я предоставлен самому себе и что выйдет, то выйдет.

повесть

Людмиле Константиновне Гусаровой – другу, читателю, врачу.

На голубой клеенке неба – пролитое молоко облаков. Кто-то рассеянно пытается вытирать, но только перегоняет лужицы с одного места на другое.

Сквозь неплотную, молодую листву старой яблони жарко прикладывается к левой щеке неожиданно выглядывающее солнце. Это именно тот случай, когда надо подставить и правую.

Напротив моего кресла, в канаве за ветхим штакетником, могучие вербы. Одна вольно раскидистая, ветвящаяся, впадающая в небо десятками ручейков, другая – обрезанная, с торчащими во все стороны зелеными прутьями. Третья справа прячет свой ствол за домом, но верхушка тоже видна – светло-зеленым нимбом покачивается над темно-серой шиферной крышей.

роман

Что делает нас счастливыми и что ввергает нас в отчаяние? Слова, слова, слова. Нет ничего важнее слов. Нет ничего выше слов высоких, и нет ничего ниже слов низких. И весь секрет человеческого счастья заключается в том, чтобы всегда говорить о своих несчастьях высокими, красивыми словами. Увы, нынешняя свинская культура это просто запрещает. А выстоять в одиночку…

Еще недавно я доходил до того, что, принимая душ, страшился опустить глаза на свое обливающееся слезами, поникшее мужское достоинство

Скептические интеллектуальные эксперименты в жанре романа, призваны доказать, что доказать нельзя ничего, что истина множественна, а жизнь парадоксальна и трагична.В центре страдающий герой-идеолог, занятый интеллектуальной эквилибристикой и жалобами на незадавшуюся жизнь, а также некая глобальная философско-экзистенциальная оппозиция. Оппозиция духа и тела, оппозиция реальности и воображения. Все картины убедительно пластичны, объемны и выпуклы. В композиционном плане роман представляет собой сплошной поток воспоминаний-размышлений. Герой, ничего не делает. Ходит и бухтит на тему. Бухтит твёрдо и литературно. Это настоящая русская проза очень высокого качества.» (Александр Агеев, "Русский журнал")

роман

Кажется, я и проснулся от душевной боли, от тоски, неотступной, как застарелый геморрой. К черту поэтичности, меня уже давно не пьянят красивые слова, душевная боль, тоска, отчаяние – все это лишь породы страха. Ужаса. И я, еще не успев открыть глаза, заледенел с новой силой: так вот, значит, как я умру /на самом деле/…

И все же я не настолько избалован, чтобы позволить себе истерические надрывы в духе “да не все ли равно, как умирать!” – дьявольская разница, доставят тебя к месту казни на автомобиле или, привязавши к конскому хвосту, за ноги приволокут по заплеванному булыжнику, отхватят голову с одного удара или сначала вспорют живот и сожгут разноцветную требуху у тебя на глазах. Я не стану сбрасывать с весов даже такую пылинку, храпит кто-то на соседней койке или не храпит, а если храпит, то один или двадцать.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

К.Комаров

Путь изобретателя

Двадцать восемь авторских свидетельств получил за свои

изобретения инженер Михаил Семенович Козодон. Но если

спросить у него о самом значительном из этих изобретений, он

не задумываясь назовет то, которое сейчас, уже давно

рассекреченное, числится под номером 425832. Потому что оно

не просто что-то улучшало, совершенствовало, экономило. В

грозные дни войны оно спасало жизни людей.

Виктор Комаров

Двойная сенсация

Солнце утонуло за хребтом, и стало быстро темнеть, как всегда на юге в летние вечера. А до дома еще не меньше ста километров. Шоссе было пустынным, и Майк Дэвис изо всех сил жал на педаль акселератора.

- Брось, - попытался осадить Майка сидевший рядом Боб Сантис. - Быстро едешь - тихо понесут.

- Что-то ко сну клонит, - пожаловался Майк, не сбавляя скорости. - Как бы не задремать.

- Смотри, все бутылки переколотишь. А ведь это не какой-нибудь коньяк французский.

Виктор КОМАРОВ

ЭТЮДНОЕ РЕШЕНИЕ

Транспортный звездолет "Омикрон" совершал очередной рейс к Мегосу, имея на борту двенадцать человек экипажа и 360 пассажиров. Капитан Менг и штурман Гасконди молча смотрели на табло и оба отчетливо понимали, что положение безвыходное... Ошибка произошла в момент выхода из гиперпространства. Что-то не сработало в сложном хозяйстве автоматического управления кораблем. Ничтожное отклонение от программы, случайная флуктуация, впрочем ее оказалось достаточно, чтобы звездолет оказался в пяти парсеках от расчетной точки... А здесь его поджидал белый карлик маленькая звездочка с огромной плотностью и могучим тяготением.

ВИКТОР КОМАРОВ

ОСТАВАЛСЯ ОДИН ЧАС

Динамик на стене вдруг ожил, и взволнованный голос сообщил: - Приборы показывают массовую перестройку напряжений! Воронов прервал свои объяснения и, даже не извинившись, стремительно выбежал из комнаты. Мареев последовал за ним. По винтовой лестнице они спустились в аппаратную. У пульта, где на большом табло отражались показания приборов, суммирующих данные, поступающие от многочисленных датчиков, размещенных на обширной территории, собрались сотрудники станции, свободные от дежурств. На табло одна за другой вспыхивали все новые и новые цифры, а линии на графиках, отражавшие, как понял Мареев из объяснений Воронова, состояние горных пород, меняли свою форму прямо на глазах. Все это Марееву ничего не говорило, но по тому напряжению, с которым собравшиеся в аппаратной следили за бегущими цифрами, он понял: происходит нечто из ряда вон выходящее. Бросив беглый взгляд на табло и, видимо, сразу оценив серьезность ситуации, Воронов отрывисто спросил: - Прогноз есть? - Затребован - так же кратко отозвался сотрудник, сидевший за пультом. Прошло несколько томительных мгновений. Наконец, на дисплее вспыхнула карта района. И на ней тревожная оранжевая точка - эпицентр надвигающегося землетрясения. Все переглянулись: расположение эпицентра совпадало с тем местом на карте, где находился Синегорск - молодой город с многотысячным населением. Стремительно бежавшие по экрану буквы складывались в грозное предупреждение: "Предполагаемая сила землетрясения - 11 баллов; характеристика - вертикальный толчок и горизонтальные колебания; ожидаемый момент первого толчка - 21 час 47 минут". Собравшиеся в аппаратной вновь взволнованно переглянулись - до начала катастрофы оставался ровно час!..