Скальпель Оккама

Скальпель Оккама
Автор:
Перевод: Яков Вениаминович Берлин
Жанр: Научная фантастика
Год: 1979

У Джо Триллинга был необычный способ добывать себе средства к существованию. Зарабатывал он неплохо, хотя, конечно, не то, что в большом городе, там он, надо полагать, греб бы лопатой. Зато он жил в горах, в полумиле от живописной деревушки, на свежем воздухе, вокруг раскинулись рощи — сосна, береза и горный лавр. Конкурентов у него было немного, заказов он получал больше, чем мог выполнить. Жена и детишки всегда рядом. Образ жизни Джо вел полуночный: когда семейство укладывалось спать, он спокойно, без помех занимался своим делом. Короче, он был счастлив.

Другие книги автора Теодор Гамильтон Старджон

Сборник рассказов всемирно известного американского фантаста, которого отличают тонкий психологизм и умение видеть невероятное в самых, казалось бы, обычных ситуациях.

Все шестнадцать рассказов, вошедших в данный сборник, переведены на русский язык впервые.

Содержание:

Умри, маэстро! (переводчик: Александр Мирер)  

Музыка (переводчик: Валентина Кулагина-Ярцева)

Это был не сизигий (переводчик: Валентина Кулагина-Ярцева)

Образ мышления (переводчик: Владимир Гришечкин)  

Летающая тарелка одиночества (переводчик: Владимир Гришечкин)  

Сокамерник (переводчик: Владимир Гришечкин)  

Быстрый, как молния, гладкий, как шелк... (переводчик: Владимир Гришечкин)  

Любимый медвежонок профессора (переводчик: Владимир Гришечкин)

Шрамы (переводчик: Владимир Гришечкин)  

Руки Бьянки (переводчик: Владимир Гришечкин)  

Настоящее ничто (переводчик: Владимир Гришечкин)

Тайна планеты Артна (переводчик: А. Георгиев)  

Как пришить тетушку (переводчик: А. Георгиев)  

Барьер Луаны (переводчик: А. Георгиев)  

Такседермист (переводчик: А. Георгиев)  

Ночные гости (переводчик: А. Георгиев)

Теодор Старджон (1918–1985) — замечательный американский писатель, чьим мастерством восторгались такие фантасты, как Брэдбери и Воннегут, Блиш и Дилэни. Блестящий прозаик, прекрасный стилист, один из ведущих авторов плеяды «Золотого века» англоязычной НФ. В 1985 году на Международном конвенте фэнтези писателя наградили одной из высочайших литературных премий — «За достижения всей жизни», но получить награду он не успел… В 2000 году Теодор Старджон был официально внесен в списки Зала Славы Научной Фантастики и Фэнтези.

Лучший и самый известный роман Старджона — «Больше чем люди» — More Than Human 1953 г. (Международная премия по фантастике-54) — классическая иллюстрация НФ гештальт-психологии; пятеро сверходаренных детей с помощью телепатии, телекинеза и других форм экстрасенсорного восприятия образуют симбиотическое целое (Homo gestalt), что помогает им выстоять во враждебном по отношению к «выродкам» мире.

Изнасилование может быть смертельным не только для жертвы, но и для самого насильника…

Джаз-банда «Пропащие парни Латча Кроуфорда» находится на вершине популярности. Записи этой группы крутит каждый музыкальный автомат по всей стране. Основа коллектива — сам Латч Кроуфорд, вокруг него всё и вертится. Флуку это не нравится, и он решил убить Латча.

fantlab.ru © Ank

Сценарий для телесериала «Star Trek:TOS»"Звездный Путь:Оригинальные серии", серия «Amok Time» 1967.

Перевод - Данита

http://www.samaratrek.ru

Сложный и неоднозначный роман Т. Старджона, вызвавший массу прямо противоположных трактовок в американской прессе, естественно, не сводится к одной идее.

Некий «сверхколлектив», представляющий собою единый организм, мучительно ищет самоопределения. Отрицая мораль, отторгая социальные функции, он тем самым оказывается в одиночестве, что ставит его на грань гибели. Причем корни проблем, как это водится у автора, уходят в детство.

Роман Старджона «Синтетический человек» — The Synthetic Man (Другое название — «Сны самоцветов» — The Dreaming Jewels) 1950 г., совмещает «твердую» (естественнонаучную) НФ с «романом ужасов»: сновидения инопланетных кристаллов материализуются в гуманоидов — уродцев, которых подбирает замышляющий недоброе владелец бродячего цирка; однако один из уродцев с помощью любимой девушки убивает злодея (и приходит к пониманию, что человечность в меньшей степени определяется биологией, а в большей — общением с людьми, жизнью в человеческом сообществе).

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Андрей ЩЕРБАК-ЖУКОВ

Я И МОЙ ТЕЛЕВИЗОР

На улице грязно - идет дождь. Крупные капли бьются о подоконник. Лица прохожих надежно скрыты пятнами пестрых зонтов.

До лекции четверть часа. Ты смотришь в окно и говоришь, что чудес не бывает. Но это не так, и я не могу не возразить тебе.

- Ты не права, - говорю я. - На Земле постоянно происходит много того, что заметно разнообразит жизнь ее обитателей.

Ты только вспомни - у нас на планете все время что-нибудь происходит: то динозавры исчезают целыми коллективами, то Атлантида без предупреждения переходит на подводный образ жизни, то где-то в Лох-Нессе выныривает, Бог весть откуда взявшийся, плезиозавр. А тайна Бермудского треугольника? А извержение Везувия? А самовозгорающиеся брюки и летающие тапочки? Этот ряд можно продолжать снова и снова, и нет никакой гарантии, что он будет более или менее полным и, главное, точным. С абсолютной точностью можно сказать лишь то, что где-то там, в этом ряду, на весьма скромном месте, будем стоять мы с моим телевизором.

Андрей ЩЕРБАК-ЖУКОВ

РЕЛИКТ

(киноновелла)

Приглушенно звучит белый блюз конца шестидесятых годов.

На мониторе компьютера карта озера - ярко-желтая линия берега, извитая бухтами и мысами. В нескольких местах она помечена красными точками.

Боб сидит, откинувшись на спинку стула, пьет чай и время от времени поглядывает на экран. У Боба тонкие черты лица, длинные волосы, на щеках недельная щетина, одет он чуть небрежно, по-походному - шейный платок немного сбился на бок. Ему около 30 лет.

Андрей ЩЕРБАК-ЖУКОВ

ВОЛШЕБНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ

(сценарий киноновеллы)

1

В небольшом концертном зале, похожем скорее на барак из гофрированной жести, - серый полумрак. Грязно, сильно накурено, - сквозь дым и мрак видны лица зрителей. В основном, это молодые ребята и девушки в потертых куртках. Кто-то сидит на стульях, кто-то - на фанерных ящиках, кто-то просто примостился на полу, поджав ноги.

В глубине слабо освещенной сцены стоит небольшой аппарат на складных ножках, с рядом клавиш, кнопками и тумблерами. За аппаратом на какой-то коробке сидит парень лет двадцати пяти, слегка склонный к полноте, с копной мелко вьющихся волос.

Владимир Щербаков

Мост

Скрипнул полоз саней. На улице раздались знакомые, казалось, голоса. Шаги на ступеньках полусожженной школы. Негромкий разговор.

В гулком пустом классе, где раньше нас было больше, чем яблок на ветке, камень разбитой стены ловил мое дыхание. Светлый иней оседал на красных кирпичах, Я считал эти летучие языки холода, выступавшие как бы из самой стены. Где-то хлопнула уцелевшая дверь. Голоса приближались. И я понял, что это не сон.

Владимир Щербаков

Поэтесса

"Стоял апрель, и зеленели звезды - причудливы, тревожны, высоки. Тогда ко мне нежданные, как слезы, незваные, пришли стихи".

В апреле?.. Да, это я помнил. Но не придал значения тогда. Сейчас я знаю - это было первый раз в апреле. Два года назад. Совсем не трудно было запомнить эти стихи. А вот почему: "На сорок рук - одна рука навстречу робкому движенью. На сорок верст - одна верста, подвластная долготерпенью. На сорок строк - одна строка с нерукотворным выраженьем".

Владимир Щербаков

Помните меня!

Иногда я спрашиваю себя: почему эта малоправдоподобная история представляется мне совсем реальной, а не сном наяву? И не нахожу ответа.

В комнате ничего не изменилось. Тот же письменный стол, шкаф с моими старыми студенческими книгами, бронзовая пепельница, статуэтка Дон-Кихота. Среди этих привычных вещей все и произошло.

Прежде всего - о встрече с человеком без имени. Мы заканчивали проект и работали допоздна. Когда я возвращался домой, в метро было совсем мало народу, а мой вагон был и вовсе пуст. Тускло светили лампочки. Жужжали колеса по невидимым рельсам. Темно-серые тени на бетоне тоннеля проносились мимо. Перегон. Станция. Перегон. На остановках хлопают двери. Снова тени бегут навстречу.

Владимир Щербаков

Прямое доказательство

Летом в лощинах поднимались высокие травы. В озерах, оставленных половодьем, шуршал тростник. Мы делали из него копья.

На холмах трава росла покороче, зато одуванчиков было больше, попадались васильки, и мышиный горошек, и цикорий. Склон казался местами голубым, местами желтым. И какая теплая была здесь земля) Можно было лечь на бок, и тогда лицо щекотали былинки, шевелившиеся из-за беготни кузнечиков, мух и жуков. Скат холма казался ровным, плоским, и нельзя было понять, где вершина и где подножье. Сквозь зеленые нитки травы виднелся лес, и светилось над лесом небо, то сероватое, то розовое от солнца, какое захочешь, как присмотришься. И можно было заставить землю тихо поворачиваться, совсем как корабль.

Владимир Иванович Щербаков

Шотландская сказка

В замке Данвеган

По неровной стене замка размытым облаком бежала тень опускавшегося моста. Хольгер видел, как она погасила вечерние блики на противоположной стороне рва и, накрыв кусты шиповника, упала к ногам.

Замок Данвеган сохранил первозданный облик: проломы, оставшиеся после давних нашествий, тщательно заделаны, вновь скрипят колеса, опускающие подвесной мост, который ведет во внутренний двор. Над входом, как и сотни лет назад, горит факел, его пламя колеблет ветер.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Свет и Тьма находятся в равновесии. Но оно может быть нарушено, если однажды демон Кабраксис выйдет из Преисподней и решит основать Церковь, куда всеми правдами и неправдами будет заманивать простых смертных, обещая им здоровье и богатство. С помощью таких безвольных слуг он и завоюет весь мир… Если только на его пути не встанет достойный соперник – человек, следующий путями Света. Моряк Дэррик Лэнг не знал, что готовит ему судьба, когда получил приказ освободить из пиратского плена любимого племянника короля. Но темные силы не дремлют – демон уже сошел в мир смертных. И теперь дело за Дэрриком. Сможет ли он побороть в себе давний страх перед отцом и сумеет ли справиться с потерей единственного близкого друга? Какова цена победы над Изгоняющим Свет? А что если демон в тебе?

Пятеро молодых людей и нелюдей, оказавшихся в знаменитой во всех мирах Академии теней, уверены, что это дело случая. Напротив, высшие сущности, затеявшие с ними игру ради своего развлечения, считают иначе.

Жизнь в академии, приключения, любовь и предательство как в калейдоскопе сменяют друг друга. В поисках ответов будущие друзья находят не всегда то, что ищут. Старые тайны обретают новые краски, новые друзья оказываются старыми врагами… Однако время расставит все по своим местам, и найденная истина героям может не понравиться.

Прошлое не едино, будущее строго не определено. Чтобы выиграть в Игре, где ты не более чем пешка, надо понять, какие в Игре ставки. Но что делать, если ставка одна-единственная и это твоя жизнь? Оказывается, ничего особенного. Надо встретиться лицом к лицу со своим прошлым, найти осколки памяти и души великого демиурга и сплавить их, вернуть то, что принадлежит по праву рождения, собрать воедино два куска сердца, обмануть врага и выжить!

На первый взгляд всего ничего, но почему же тогда кажется, что в этой Игре даже выигрыш не гарантирует жизнь?

Люби меня Консепсьон, я бы, возможно, стал великим тореро… но в тот день, когда она обвенчалась с Луисом в церкви Святой Анны и я услышал, как падре сказал, что теперь они соединились навеки, сердце мое умерло, а вместе с ним — и жажда славы. Цыган-новильеро[1] Эстебан Рохилла, которому спортивная пресса пела хвалы и пророчила блестящую карьеру, превратился всего-навсего в человека, убивающего быков ради хлеба насущного. Публику не проведешь, и очень быстро ко мне остыл всякий интерес. Мне приписывали болезни, пьянство, лень, отсутствие честолюбия, и ни одна живая душа (а уж Консепсьон и Луис тем более) не догадывалась, что я просто-напросто несчастен. Само собой, я никогда так и не удостоился альтернативы[2]