Сияющий ангел

Говорят, если снится, что летаешь во сне, значит, растешь. И, наверное, касательно детей это абсолютная правда. А если такое приснилось взрослому? Есть мнение, что во время сна наша душа может покидать тело и отправляться в путешествие. И нет для нее преград ни временных, ни пространственных. Если предположить, что это правда, тогда отчего же вне сна эта возможность становится такой нереальной и фантастической. Впрочем, для йогов это вовсе не фантастика. Но йогов мало. Не так-то просто впасть в эту самую нирвану. Слово-то какое красивое: “нирвана”. Нет, пожалуй, нельзя, чтобы все умели осознано управлять перемещением своей души. Вдруг там не для всех есть место? А, с другой стороны, что значит «нет места» для понятия, не имеющего ни рамок, ни границ, а возможно, вообще состоящего из множества измерений. Все-таки неспроста существует этот запрет, это табу. Весь вопрос, надолго ли?

Отрывок из произведения:

Говорят, если снится, что летаешь во сне, значит, растешь. И, наверное, касательно детей это абсолютная правда. А если такое приснилось взрослому? Есть мнение, что во время сна наша душа может покидать тело и отправляться в путешествие. И нет для нее преград ни временных, ни пространственных. Если предположить, что это правда, тогда отчего же вне сна эта возможность становится такой нереальной и фантастической. Впрочем, для йогов это вовсе не фантастика. Но йогов мало. Не так-то просто впасть в эту самую нирвану. Слово-то какое красивое: “нирвана”. Нет, пожалуй, нельзя, чтобы все умели осознано управлять перемещением своей души. Вдруг там не для всех есть место? А, с другой стороны, что значит «нет места» для понятия, не имеющего ни рамок, ни границ, а возможно, вообще состоящего из множества измерений. Все-таки неспроста существует этот запрет, это табу. Весь вопрос, надолго ли?

Другие книги автора Татьяна Веденеева

— Танюша, я хотел бы тебя кое-кому представить, — Влад говорил на ухо и очень тихо. — Только я тебя умоляю, будь умницей, улыбайся.

— А можно не сегодня и не здесь? — устало попросила женщина. — Ты же знаешь, я ненавижу все эти приемы и презентации.

— Это очень богатый и влиятельный человек, он мне нужен позарез. Ну что тебе стоит пообщаться с ним минут десять. Ну, я тебя прошу.

— Владик, ты меня используешь, — Таня отошла от него на несколько шагов.

Родители, у которых есть дочери, бывают двух видов. Первые считают, что главное для их девочки — удачно выйти замуж. Чтоб за мужем, как за каменной стеной, лишь бы любил. И все свои усилия они направляют в это русло. Вторые просто мечтают, чтобы дочь стала эмансипированной, независимой и бизнес-леди, чтобы любому мужику фору могла дать. В этом случае, как вы понимаете, применяется совершенно иная тактика в воспитании. Кто из них прав, судить трудно. И среди тех девушек, и среди других счастливых попадается мало. Правда, встречаются еще родители, которым все равно, какой путь изберет их девочка, лишь бы была здорова, могла заработать себе на кусок хлеба, да еще и в старости им помогала. Но это скорее не вид, а подвид.

"Раз… Два… Три… Я сосчитаю до ста и усну".

"Сорок… Сорок один… Сон — это избавление…"

"Пятьдесят три… пятьдесят четыре… Я усну вечным сном. Вечный сон — это награда за все страдания…"

Нет, больно не было. Просто сосало под ложечкой и почему-то тошнило.

Вода уже остыла, и по спине гуляла прохлада.

"Уже скоро. Только бы не смотреть на воду. Она такая красная".

Послышался какой-то шум, видимо кто-то открывал входную дверь.

Популярные книги в жанре Современная проза

Юбилейный выпуск журнала «Иностранная литература» (№ 1 2010) представляет дебютный роман Георгия Господинова «Естественный роман», выдержавший на родине уже шесть изданий. Это одна из самых читаемых в Болгарии книг и переведена она уже на пятнадцать языков.

Мы его слушались, хоть он и улыбался предательски, и не появлялся, когда его ждали, и обманывал до обидного легко, а если гостил, то выворачивал дом наизнанку и ломал любимую дедушкину трубку, единственную память... Не любил фетиши, плевать хотел на них, обсмеивал, и сам после себя почти ничего не оставил, разве что шарфик полосатый, поеденный молью. Но это из того, что осталось мне, - а я, может, чего не знаю, не факт, что кому он и миллионы не припас в тайничке за домом, почему нет, с Марсика все станется. У него имя уменьшительное получалось кошачьим, но все потому что мама назвала его невообразимо - Марс. Она сочла, что раз у ее знакомой модистки дочка Венера, то какие тогда возражения. Марс - бог войны, ему приносят жертвы, чтобы победить? Тогда имя "в руку".

Был уже тот момент, когда, кажется, кругом, – в запыленных деревьях начинавшегося сразу за проезжей частью парка, в каменных ступенях, что вели внутрь подземного перехода, в крашеных белой краской кузовах автобусов и множестве торговых лотков под разноцветными тентами, даже, кажется, в самом плотно тянувшемся по шоссе в обе стороны потоке машин чувствовалась усталость от целого миновавшего дня. День, рабочий день был уже почти закончен, миновал. Усталость! Усталость! Усталость!.. Народищу кругом – море, особенно здесь. Народищу усталого, озлобленного, недоброго, раздраженного, тупого, гнилого, пошлого, нехорошего, усталого, замученного, замордованного, затравленного, наглого, самодовольного и при этом одновременно чего-то постоянно побаивавшегося.

Он открыл глаза. В первое мгновение не сообразил, что происходит, но тут же вскочил на кровати. Тишина!.. Его охватило дикое нервное напряжение – он проспал!.. Будильник молча стоял на своем месте. Проспал именно в тот раз, когда проспать нельзя было ни в коем случае. Он вскочил с кровати, подскочил к стулу, на который был наброшен его халат, схватил халат, начал одевать, тут же сообразил, что не халат надо одевать, а рубашку, галстук, костюм. Вслед за этим подумал, что надо хотя бы почистить зубы – кинулся чистить зубы. Дверь ванной комнаты ребром была направлена прямо навстречу ему. С размаху ударился головой, сдавленно вскрикнул и схватился за лицо, – удар пришелся по лбу, носу, губам. Он понял, что с разбитым лицом... Надо придумать оправдание тому, что он так ужасно опоздает в такой момент, использовав как-то это разбитое лицо!.. Какая чушь лезла в голову!.. Он еще не проснулся...

Нет места более священного, чем Иерусалим – «ликующий вопль тысяч и тысяч глоток», «неистовый жар молитв, жалоб и клятв», «тугая котомка» запахов: ладана – христианского квартала, рыбы – мусульманского, свежестиранного белья – еврейского, хлебного – армянского. Жить в этом городе непросто, потому что он, по словам Дины Рубиной, – «вершина трагедии». Но что было бы в жизни писателя, если бы в ней не случился Иерусалим? В конце 1990-х Дина Рубина вместе с семьей переезжает в Израиль. И с этого момента в жизни писателя оказываются две родины: одна – по праву крови, вторая – по праву языка. О трудностях и радостях срастания с новой землей, о невероятных перипетиях судьбы своих новых соотечественников, о гении места Иерусалима – повести, рассказы и эссе данной книги.

Психика человека состоит из множества различных элементов, и у каждого из них есть свое место и свое назначение. Тень – это та ее область, которая не осознается, не признается, вытесняется или отрицается нами, но при этом оказывает огромное влияние на нашу жизнь. Мы даже не подозреваем о ее существовании, а встречаемся с ней только, когда она проявляется – в сложных ситуациях или в моменты сильного эмоционального напряжения. Тень – причина того, что мы раз за разом попадаем в одни и те же ситуации, хотя прилагаем максимум усилий, чтобы на этот раз точно стало иначе.

Эта книга для тех, кто готов заглянуть в себя, увидеть истинные причины своих неудач и избавиться от них.

Вы держите в руках своеобразный путеводитель по болевым точкам современной женщины. Каждая глава посвящена отдельной проблеме. Как полюбить свое тело и увидеть его красоту? Как отстоять свои личные границы без вреда отношениям с окружающими? Зачем притворяться кем-то другим, если можно быть собой и получать удовольствие от жизни? Книга не решит в одно мгновение все ваши проблемы, но позволит под другим углом взглянуть на них. Не нужно быть идеальной, чтобы быть счастливой.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Прекрасная незнакомка на пороге дома… Приятный сюрприз? Возможно. Вот только в глазах ее тайны, за спиной тьма, а тень ее – сама смерть.

Ловец душ знает, что после смерти жизнь только начинается. Но переходить на ту сторону грани не спешит. Однако с появлением новой помощницы его то и дело пытаются убить. Она строптива, опасна и, кажется, не слишком-то высокого о нем мнения. Уволить ее? Ни за что. Ведь рядом с ней он по-настоящему жив.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Середина XIX века. Покончив с польскими повстанцами и практически усмирив Кавказ, Российская Империя начала подготовку к решительному продвижению в Азию – император Александр Второй намеревался мечом расширить пределы Державы на востоке. Для сбора самой свежей информации о далеком и во многом непознанном крае на границу с Туркестаном прибывает капитан Генштаба Федор Кутергин. С первых дней своей миссии он оказывается в гуще напряженных, опасных событий и запутанных интриг, волею случая став причастным к одной из загадочных тайн Востока – рецепту бальзама Авиценны, якобы дарующему бессмертие и неразрывно связанному со старинной картой Азии, необходимой для успеха военных экспедиций. Верность долгу, незаурядная смелость и природная смекалка помогают Кутергину разобраться в хитросплетении азиатских интриг. Гибель боевых друзей, подлое предательство, жестокие рукопашные и сабельные поединки – вихрь приключений в погоне за тайной старинной картой подхватывает нашего героя и уносит все дальше от России: сначала через пустыни и горные перевалы в Афганистан, потом в загадочную Индию, а оттуда – через Аравию и Египет – в Италию…

Первая половина XVII века, Россия. Наконец-то минули долгие годы страшного лихолетья — нашествия иноземцев, царствование Лжедмитрия, междоусобицы, мор, голод, непосильные войны, — но по-прежнему неспокойно на рубежах государства. На западе снова поднимают голову поляки, с юга подпирают коварные турки, не дают покоя татарские набеги. Самые светлые и дальновидные российские головы понимают: не только мощью войска, не одной лишь доблестью ратников можно противостоять врагу — но и хитростью тайных осведомителей, ловкостью разведчиков, отчаянной смелостью лазутчиков, которым суждено стать глазами и ушами Державы.

Автор историко-приключенческого романа «Дикое поле» в увлекательной, захватывающей, романтичной манере излагает собственную версию истории зарождения и становления российской разведки, ее напряженного, острого, а порой и смертельно опасного противоборства с гораздо более опытной и коварной шпионской организацией католического Рима.

Черный – не значит грязный. Черный PR – это честная информационная борьба, в которой побеждают лучшие.

Вы специалист по рекламе или по связям с общественностью? Тогда эта книга даст вам принципиально новые возможности, которые позволят превзойти многих.

Вы предприниматель, и вам надо пробиться на рынок с вашим товаром? И вы не знаете, что делать с конкурентом? Есть эффективный и бескровный способ нападения – черный PR!

Вы предприниматель, и в последнее время ваш бизнес висит на волоске из-за цепи роковых случайностей? Вам кажется, что вас преследует злой рок? Вряд ли – скорее всего – черный PR конкурента. Как защититься от него? Есть надежный способ – черный контр-PR!

Вы не предприниматель и не имеете никакого отношения к бизнесу? Хотите знать, как делаются скандалы? Как создаются новости? Кто режиссирует митинги, демонстрации и даже революции? Кому нужно, чтобы вы узнавали (или не узнавали) о пикантных событиях в верхнем эшелоне власти?

В этой книге вы найдете ответы на все эти вопросы. Эта книга – практическое руководство к действию. Из этой книги вы узнаете, что делается за кулисами гигантского театра, который называют цивилизацией. И – как стать одним из его режиссеров.

В тихий сумеречный час на исходе апреля, в лето от рождества Христова 1929-е, Джордж Уэббер облокотился на подоконник и вобрал взглядом Нью-Йорк — все, что мог увидать из окна, выходящего на задворки. В конце квартала высилась громада новой больницы, верхние этажи ее ступенчато сужались, взмывающие в небо стены розовели в лучах заката. К ближнему углу огромного здания и к дальнему, напротив, примыкали два крыла пониже, где жили сестры и санитарки. Кроме больницы, в квартале тесно лепились еще с полдюжины старых кирпичных домов; они устало прислонялись друг к другу, Джордж видел их с тылу.