Синклит Новосибирска, или Забытые боги

Игорь Зенин

Синклит Новосибирска, или Забытые боги

Клянусь честью,

в описании событий

в этой повести нет

ни одного вымышленного

сюжета.

Некоторые имена изменены,

За исключением погибших.

Вступление.

Мой маленький город Новосибирск, я знаю твои кварталы, твои улицы, твои канавы и камни. Я вырос в тебе и я впитал все то самое лучшее, что у тебя было. Ты для меня - не город, а маленькая каменная деревня. И главное в тебе - не улицы, не дома, не канавы и заборы, а люди. Многих ты видел, от многих ты содрогался, но и многими ты можешь гордиться.

Другие книги автора Игорь Зенин

Игорь Зенин

Вихри неба

Совпадение имен и названий прошу считать случайным недоразумением.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Нужно успеть... Эта книга - просьба Анастасии. Я прошу у Вас помощи! Люди мира, помогите! Не мне, не Анастасии!

Новогоднее поздравление

1 января. Пейджер в Новогоднюю ночь: "Игорь, поздравляем тебя с Новым годом! Желаем счастья, удачи, удачного полета и мягкой посадки, чтобы топливо не кончалось, чтобы стюардессы не увольнялись, чтобы штурвал был всегда в твоих руках, поймать восходящий поток, 4-ю "Анастасию", и чтобы сначала девушки, а потом самолеты от остальных, которые не с чата. Чат Интернета".

Игорь Зенин

ЛУЧ АНАСТАСИИ

Часть первая

ЗАЩИТА

Совпадение имён и названий прошу считать случайным недоразумением.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Начиная третью часть "Посланников", я написал следующее вступление:

"Третья часть - документальная полностью от начала до конца. Тем не менее, давайте считать её фантастикой. Современные пси-технологии зашли так далеко, что знающие люди впадают от этого в шок. Прошу прощение за некоторые физиологические подробности, но иначе не получится. Любое совпадение имён, названий и дат прошу считать нелепой случайностью. Настоящим останется только имя Анастасии. Эти документы нужно нести в прокуратуру, но она не поможет по ряду причин, прежде всего потому, что описанные события организованы государственными структурами, против преступлений которых прокуратура не будет ничего делать. Всё едино в прогнившей сатанинской системе. Пусть прокурорами и судьями будете Вы сами, мои читатели, чтобы Россия смогла выжить. Надеюсь, эта повесть Вам поможет осознать некоторые странности в жизни и поможет в трудную минуту. Если мы, все вместе, будем знать правду, думать о хорошем, рано или поздно мертвяки остановятся. И ещё: не ищите Игната Воробьёва во мне или около меня. Всё равно не найдёте. Но он есть, иначе бы не было этой документальной, повторяю, документальной повести".

Игорь Зенин

Душа Анастасии

Предупреждение, вместо предисловия

Эта книга противопоказана людям с неустойчивой психикой. Она противопоказана тем, у кого есть маниакально-параноидальные отклонения психической системы. Не рекомендуется читать тем, кто не имеет собственного мнения, кто легкомысленно воспринимает действительность, кто живёт по принципу - я хитрее всех. Она противопоказана тем, кто считает себя идеалом совершенства, недосягаемым для простых людей, считая всех остальных за идиотов и скотов. Это предупреждение связано с тем, что я реально и чётко осознаю всю ответственность, которую беру на себя, создавая эту книгу. Цель книги мне не ясна. Это связано, прежде всего, не с моим непониманием, а с той информацией, которую я хочу дать вам. Информация эта тяжёлая и мне неприятно будет её давать. Но "правда всегда одна", и горькая правда в любом случае приятнее сладкой лжи. Я не пытаюсь доказать свою значимость или гениальность, потому что понимаю, что этого у меня нет. Опять и опять я задаю себе вопрос: а зачем мне это надо?, что я хочу достигнуть?, для чего всё это? На эти вопросы вы найдёте ответ в книге. Я надеюсь на это. Если не найдёте ответов, то, в худшем случае, у Вас будет пища для размышления. Как известно, название книги предопределяет основную мысль. Сначала я думал назвать её "Багровый океан", потом "Возмездие", "Ковровое бомбометание", после - "Рывок"... Ещё один из вариантов - "Последняя соломинка". А потом понял, что ни одно из этих понятий не является главным для меня самого. Любой автор пишет только то, что считает главным для достижения какой-то определённой цели. Если бы я ставил в центр только свою цель, то книгу нужно было бы назвать "Учебник начинающего идиота". В данном случае цель определить я не могу. Это доказала книга "Луч Анастасии". Объяснения позже. В конце концов я решил назвать книгу "Очищение". И ещё. Лев Толстой сказал: "Писатель - не тот, кто пишет, а тот, кто не может не писать". У меня именно этот случай. Хотя к Толстому я отношусь холодно. Многие мне говорят, что мои книги сложно и трудно читать. Согласен. Но, повторяю, лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Так что можно назвать эту книгу "Горькая правда". Теперь о трудности. Я пишу книги о запредельных состояниях. О таких вещах, которые постигаю уже 22 года, и до конца постичь не могу. Я постигаю это вместе с тобой, мой дорогой читатель. Когда пишешь, то многое сам постигаешь. Эти книги - не школьные учебники, а попытка нарисовать карту непроходимых болот. Для других. Если кто-то пойдёт по моему следу, то хотя бы примерно будет знать, что ждёт его впереди, где есть трудные участки и непроходимые дебри, где солнечные поляны, а где живительная тень. Поэтому, как говорится, трудно в учении, легко в бою. Но всё происходящее трудно назвать боем, это всё - наша исковерканная жизнь. Поэтому, мой дорогой друг, семь раз подумай, прежде чем читать дальше. Если решишься читать, - я буду рад. Эта книга - слоёный винегрет "Луча Анастасии", "Вихрей неба" и "Глупого Ангела". Я очень хочу, чтобы эту книгу прочитал Владимир Мегре. А теперь по порядку, поскольку события переплелись так, что у самого мозги пухнут. И основная информация, которая является основным стержнем именно этой книги - информация, полученная мной неизвестно от кого. Точнее, я буду пытаться объяснить, от кого. Источников много. Почему много - объяснения позже. Анастасия умоляла не писать эту книгу. Она плакала, просила. Но я знал, что рано или поздно её напишу. Наконец, словно в чём-то извиняясь, она с улыбкой сказала: "Пиши. Всё пиши. Все свои мысли пиши". Но, всё по порядку. И ещё - Алеся (господи, как хочется тебя назвать настоящим именем!), я хочу, чтобы ты дочитала эту книгу до конца. Обязательно дочитала. Тебе это надо. Во сне ты устало спросила меня: "Зачем ворошить прошлое?". Но тогда я и не думал писать книгу. Очень многое изменилось. Дочитай до конца. Именно сны, где присутствуешь ты, биовизоры, где мы с тобой говорим, заставили прибегнуть к такому малоприятному приёму. Видимо, настало время говорить с тобой напрямую, хотя бы в книге... Алеся, прошу тебя, не нервничай.... Пожалуйста. Я прекрасно понимаю твою обиду, но ты не права. Я хочу, чтобы тобой не играли. Ещё раз прошу, не злись. Я не хочу тебе делать больно, поверь, ... Алеся... Я знаю, когда ты это будешь читать, тебе будет очень больно... Я не знаю, что сделать иначе, как сделать иначе.... Прости меня... за это.... Прости, пожалуйста... Объяснения будут ниже. Я хочу вырвать тебя из лап Сатаны. И я сделаю это, чего бы это мне не стоило.

Игорь Зенин

Записка

22 Октября 2003 г.

Пока он почти пустой. Там находится видео сюжет с моей кассеты, где Валерий Мухин говорит о том, что бы спилить звенящий кедр. Говорил он тихо, голос его плохо различим, тонет в шумах. Но, при желании, слова можно разобрать. В дальнейшем, я надеюсь, данный сайт будет пополняться другими материалами.

Если сложно поверить в то, что я написал в "Археологии Души" - посмотрите сами тот видеоролик. Занимает он объём почти 3 Мегабайта. Через модем скачать такой объём довольно сложно. Но по выделенной линии - проще простого. Но я не вижу другого выхода.

Зенин Игорь

Запредельное осмысление

Книга не рекомендована без предварительного прочтения и осмысления предыдущих книг: "Луч Анастасии", "Вихри неба", "Глупый Ангел", "Душа Анастасии", "Ошибка Нострадамуса", цикла книг "Археология души". Так же я не советую читать ее людям с неустойчивой психикой.

На деревню девушке

Алеся... Я не могу сказать абсолютно уверенно, что ты прочитаешь эту книгу. Но я пишу только для тебя. Алеся, эту книгу я пишу только для тебя. Только для тебя. Судя по всему, этот замысел совпадает с твоим желанием. Эта книга - самая первая моя осмысленная книга мною самим. Если быть точным, то не первая. Так осмысленно я думал только над двумя прежними своими книгами "Синклит Новосибирска" и трактат "Любовь. Цивилизация. Всевышний". Но только этой книгой я ставлю реальные цели и задачи - я хочу быть счастливым. Счастливым с тобой. Нет, я не описался. Эта книга продиктована только моими собственными желаниями, моей собственной необходимостью. Я переосмыслил за последние дни очень многое. Пришлось нырнуть так глубоко, на сколько это было возможно. Я не понимаю, как я смог "прорваться" через заградительные мысленные заслоны глубинного подсознательного зомбирования. Тем не менее, то, что понято, так важно и очевидно для меня, что я хочу тебе это поведать. Я хочу это поведать только тебе. Поскольку это - книга, его прочтут многие. Прежде всего, разные всякие мудрецы из Института чертей, из НИИ-13. Да и хрен с ними. Даже лучше. Может, все-таки станут умнее.

Игорь Зенин

Глупый ангел

Совпадение имён и названий прошу считать нелепой случайностью.

Простите меня, я выдёргиваю информационную чеку...

Не о ком. Всё... Кажется, что уже написал всё, что можно. Нет никакой мысли, ни какого желания, опять окунать перо в чернила, включая компьютер... Вдруг происходят события, будоража истерзанный мозг, натягивая нервы до звона перетянутой гитары. Просыпается память, недоумённо протирая глаза... Сердце гранатой разрывается на части, качая кровь для питания мозга, который в режиме трёхкратных перегрузок на грани инсульта пытается опять что-то понять, что бы обеспечить спокойствие истерзанной душе... Как красиво я говорю!!! Может, послать всё подальше, начать пить водку, став обычным "россиянином"? Не могу, не получается. ...Эти мысли летали долго в голове... Как-то я шёл по пляжу. Что-то было не так, пугало спокойствие, и лёгкий холод в груди одновременно. Ни с того, ни с сего я загадал: если сейчас из-за поворота выйдет обнажённая по пояс девушка, то та, о которой я думаю, станет моей женой... Буквально через несколько метров мне попался на глаза двойник той, о которой я думал. Лежащая на песке, вытянувшись в позе бревна, без верхней части купальника, вместо него накрытая тряпкой похоронного цвета... "Этого ещё не хватало", - подумал я, шарахнувшись от неё, как чёрт от ладана... Сделав ещё несколько шагов, я испытал невероятно чистую радость, ясную, светлую, нежданную и прекрасную... Из-за моего загаданного угла вышла молодая девушка, с идеальной, как у Таис Афинской фигурой, с идеально выточенной грудью, голая по пояс, в ярко-жёлтых, цвета солнца, плавках купальника. Русо-рыжие волосы были аккуратно собраны в хвостик. Красавица шла, слегка пританцовывая... Упругая красивая грудь лишь слегка колыхалась в такт движениям её тела, обладая при этом, удивительно гармоничными размерами... Я чуть было с ней не столкнулся... Через неделю я начну писать, словно под диктовку, в бешенном режиме, "Вихри неба"... Это решение придёт спонтанно, хотя о "Вихрях", как я вспомню, мысли подсознательно возникли ещё в декабре, когда Анастасия спросила меня: "Ты мне поможешь?", и я сразу ответил: "Да!". Именно в этом месте, как и в декабре, в начале апреля я испытаю снова очень светлую и чистую радость, и, не понимая, с чем это связано, недоумённо начну крутить головой. Первое, что возникнет в голове - это мысль, что рядом находящееся кафе ассоциирующееся с ранчо американского президента Буша. Мелькнёт мысль: "Ни с этим ли связана просьба Анастасии?". В голове мелькнут пять жрецов, повеет холодом, но яркое весеннее солнце сразу выжжет всё, возвращая меня опять на землю, окуная в старую грусть... И всё это забудется... Вот она - великая адаптационная способность мозга - забывать то, что не надо, но вспоминать тогда, когда это необходимо. Я надолго забуду о потаённой мысли, несформированной, слепой и глухой. Но именно "Вихри неба" взбудоражат на расстоянии одного человека, который, не читая их, в свою очередь, легко и просто, сам того не подозревая, перевернёт меня... И тогда я вспомню об этой обнажённой красавице с пляжа, как и о многих других, одетых и раздетых, с которыми приходилось говорить, смеяться, неистово любить, ласкать и страдать... И замысел "Глупого ангела" предопределит то место, где я встречу два знака, невероятно совпавших по своему значению и по сути мною самим... Ведь эта девушка, о которой я думал, и эта красавица, что вышла из-за кустов, - всё это произойдёт на пляже... "Неоком"... То есть о всех сразу... Кстати сказать, этот пляж, точнее берег, раньше принадлежал военному училищу (которое готовит разведчиков!), и пляжем вообще не считался. Купаться было запрещено в виду опасного состояния берега. Но наши "защитники отечества" быстренько его прибрали к рукам, обустроили, удобрили братвой и бандитами, подмазали деньгами где надо, и организовали самый настоящий "Лас Вегас" местного значения, создав весьма эффективный насос по выкачиванию денег. Возникает простой и законный вопрос: в чём отличие бандитской вооружённой братвы от этих военных? Эта книга - об одном человеке. Об одной девушке. Она постоянно встречается мне на пути, меняя внешность и возраст, путая события и искривляя пространство. Она - везде и нигде... Я буду писать ТОЛЬКО О ГЛУПОМ АНГЕЛЕ, собрав его по частям из разных временных и пространственных участков этой истерзанной планеты. Я буду лепить его спокойно и методично, шаг за шагом, при этом разбирая его по косточкам, выворачивая его душу на изнанку, сам сжимаясь в комок от боли. Я стану паталого-анатомом, делающий вскрытие души в постели и во время прогулки, во время залпов салютов и в тот момент, когда мы с Ангелом пьём чай, пиво или водку. Я это буду делать безо всякого удовольствия, поверьте... Что испытывает паталого-анатом, когда вскрывает труп? Радость? Удовольствие? Наслаждение? Облегчение? Оргазм? Ничего он не испытывает... Он делает свою работу, такую же, как и техничка, моющая пол. Он пытается понять, почему, по какой причине, из-за чего умер человек. Тоже самое буду пытаться понять и я. И всего лишь... Разница в одном - я должен понять Ангела только тогда, когда он спокоен и откровенен. Когда он находится в нормальном физическом состоянии. Мне не достаточно того, что он просто жив - ведь, будучи живым, он может быть рассержен или быть больным. Нет, мне нужен спокойный и откровенный Ангел. Другими словами, я должен стать АНТИПАТАЛОГО-АНАТОМОМ. Ради чего всё это? Всё очень просто... Я хочу, чтобы Глупый Ангел был счастлив. Счастлив по-настоящему. Счастлив навсегда... Я никогда о нём не узнаю - ведь их очень много, этих Глупых Ангелов. Очень много. И нельзя объять необъятное... Вряд ли я один смогу это сделать. Но за мной придут другие. Сделают лучше, чем я. Проще... Мудрее... ... Я уже писал, что одному из Ангелов я посвятил эти строки: Храни меня, мой милый ангел, Я доверяю все тебе... Нет, ты не бог, ты - ниже рангом, Но верю я твоей мечте. Это был только припев. Саму песню она так и не услышала - писал я её долго, постоянно возвращаясь, переделывая и перечёркивая. Есть одна тонкость, связанная с техникой исполнения, которая наложила отпечаток на весь текст... В итоге получилось вот таких три куплета:

Игорь Зенин

Любовь.Цивиллизация.Всевышний

Введение.

Поводом для размышления над этой книгой послужило одно обстоятельство. Написав книгу "Синклит Новосибирска, или Забытые боги", я задумался: "Неужели у нас в городе хорошие только мужики?". Мне стало обидно за прекрасную половину. Но написать "дубликат", говоря о женщинах, - это значит все опошлить. В итоге, проработав несколько вариантов, включая и такой, как "А мне это надо?", я остановился именно на этом варианте. Эта книга посвящена, практически женщинам. В этой книге я буду говорить, прежде всего, о Женщине нашей планеты.

Игорь Зенин

Археология Души

Умоляю Вас, дочитайте до конца!

Я не знаю, с чего начать. Правда всегда одна... Трудно мне было это осознать, трудно. Но Анастасия сама проболталась. Еще раз повторю, она сама проболталась. Сама проговорилась. У нее не было другого выхода. И я даже не думал об этом. Приведу только несколько разговоров, которые произошли два дня назад.

Я: "Анастасия, как ты могла? У тебя, что, совсем поехала крыша? Ведь это ты убила любовь Алеси!!! Ты убила!!! Тебе было не выгодно, чтобы я был с ней!!! Тебе нужно было, чтобы я писал книги о тебе!!! Ведь ты взамен своих целей и задач посягнула на самое святое!!! Ты посягнула на любовь!!! Ты убила ее любовь!!! Ты убила любовь Алеси!!!"

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Рыцарь Клаус бросил взгляд на повозку и невольно расправил плечи. Усталости его — как не бывало. Душу переполнило чувство гордости и предвкушение счастья. Нелегко было одолеть Золотого Дракона, но дело того стоило! Ведь от этого зависело его, Клауса, будущее.

Жаль, конечно, что придётся уехать отсюда. Но Принцесса говорила, что пройдёт десять-двадцать лет, и Зёрнышко прорастёт. А там и до плодов — рукой подать! А тогда уже Клаус сможет выкупить себе приличный замок у какогонибудь обнищавшего барона. И они с Принцессой станут жить там, не зная горя…

Дилемма… Трудная возможность выбора одного из двух вариантов, от каждого из которых тебя всё равно будет тошнить. Верно. Именно это сейчас и происходит. И не у кого спросить совета, вот что самое трудное. Да и как тут спросишь?!

Ночь. Тишина. И именно сейчас, когда все наши спят, в голову приходят эти мысли. Словно змеи, вползают под покровом темноты. Подлые, предательские змеи.

А может быть, нет? Может быть не предательские, а наоборот?

Писатель Васечкин никогда не писал рассказов — он ДЕЛАЛ ВЕЩИ. Иногда они у него получались, чаще — нет. Тогда Васечкин расстраивался, разбивал их об пол и долго и злобно мочился на осколки. Когда же вещь получалась, Васечкин радовался и показывал её друзьям — супружеской чете Слонов, Мусорщику и Реальности.

Вообще-то, Реальность следовало бы упомянуть первой. Во-первых, потому, что Васечкин её очень любил, а во-вторых, потому что она болела.

Я взмахнул оттяпанной левой сиськой цыпочки-блондиночки. Края были неровными — когда я был ребенком, мамочка не удосужилась поставить мне на зубы пластинку.

Цыпочка всхлипывала, съежившись в углу комнаты, ее сказочное тело было спереди все в крови и требухе.

— А теперь, детка, — прокукарекал я, подцепляя ее бюстгальтер за глубокую чашечку, — поиграем в Давида и Голиафа.

Я засунул сырой комок грудной железы в левую чашечку и начал крутить дамской принадлежностью над головой, пока она не извергла свой жуткий снаряд. Он пролетел через всю комнату, подобно ядру, для того лишь, чтобы шмякнуться о дальнюю стену с омерзительным "блям!" и сползти по штукатурке на пол, будто слизень, оставляя за собой влажный след, но только кровавый. От него отделился бледно-коричневый сосок и упал на паркет с легким "тюк!".

Рассказ об особенностях бизнес-процессов.

Дмитрий КАРАСЕВ

ДОКАЗАТЕЛЬСТВО

Сергей открыл глаза. На глиняном полу рядом с его рукой дрожали зеленые и желтые пятна света. В дверной проем заглядывал яркий шар. Где-то рядом стучали молоты. Сергей встал и сделал три шага к двери.

Сруб нагрет, от него тепло рукам и щеке. Длинный лист, похожий на пальмовый, покачивается от влажного ветра вместе со своей полупрозрачной тенью. Перед хижиной площадка, на другом краю которой мечется пламя в горне, звенят молоты, жарко гудит наковальня. Земля поворачивается перед глазами, как в неокончившемся сне. Справа, из-за рядов зеленых кустов, напоминающих огородные грядки, поднимается вверх огромная металлическая колонна.

Началом всему послужил знаменитый ураган Тапси.

Он возник в низких широтах Тихого океана, прошел над Полинезией и Индокитаем и всей своей мощью обрушился на отроги Килиманджаро. Здесь и следует искать причину событий, которые впоследствии чуть не приняли трагический оборот.

Горный обвал, вызванный ураганом, вскрыл гигантскую пещеру с полуразрушенным атомным реактором и останками того, что некогда могло быть лабораторией. Каменной лавиной был увлечен и странный сосуд из прозрачного материала, наполненный белыми крупинками, плававшими в розоватой жидкости.

— Вся беда в отсутствии общей теории, — сказал Кибернетик, — мы блуждаем в хаосе открытий, не имея ни малейшего представления об элементарной природе вещей. Мы не знаем сущности электрического заряда, природы гравитационных сил, истинных свойств пространства, не понимаем, что такое энергия. Законы природы просты, и то, что мы вынуждены описывать их при помощи все усложняющегося математического аппарата, свидетельствует только о несовершенстве этого аппарата. Чем больше, открытий мы делаем, тем более разрозненными и необъяснимыми они нам представляются. Должна, наконец, появиться наука наук, которая сведет воедино все знания, накопленные человечеством, и создаст общую теорию, рассматривающую явления природы в их взаимосвязи.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Игорь Зенин

Забытый Мемуар

Вместо эпилога

По существу, эта книга, как "Разбор полетов" и "Вечная беседа", являются логическим и естественным продолжением "Археологии души". И, я думаю, ее окончанием. Окончанием книги "Археология Души". Ничего нового я не пишу. Только дополняю и уточняю то, что мне удалось "раскопать", остановив черный поток мысли, который, судя по словам Учителя Иванова, мог уничтожить всю планету.

Кстати сказать, в "Беседе" я описался: на северо-запад "улетел" верховный жрец, а не на северо-восток.

Михаил Зенкевич

Под мясной багряницей

1912-1918

************************************************************ I. ПОД МЯСНОЙ БАГРЯНИЦЕЙ II. ЛЮБОВНЫЙ АЛЬБОМ IV. ПРОВОДЫ СОЛНЦА III. ДАРЫ КАЛЕНДАРЯ

************************************************************

* I. ПОД МЯСНОЙ БАГРЯНИЦЕЙ *

*

Под мясной багряницей душой тоскую, Под обухом с быками на бойнях шалею, Но вижу не женскую стебельковую, а мужскую Обнаженную для косыря гильотинного шею. На копье позвоночника она носитель Чаши, вспененной мозгом до края. Не женщина, а мужчина вселенский искупитель, Кому дано плодотворить, умирая. И вдоль течения реки желтоводной, Как гиены, царапая ногтями пески, Узкотазые плакальщицы по мощи детородной Не мои ль собирали кровяные куски? Ненасытные, сами, приявши, когтили Мою державу, как орлицы лань,Что ж, крепнущий скипетром в могильном иле, Я слышу вопли: восстань, восстань!

Дмитрий Зенкин

А вы случайно не спите?

Художественная инкpустация из научных pабот Стивена Лабеpжа и Ховаpда Рейнголда, а так же pассказов Виктоpа Пелевина.

Считайте, что вы "не можете", или считайте что вы "можете", - в любом случае вы пpавы.

Генpи Фоpд

Как это случилось? Это стpанная истоpия. В тот день меня, как и множество дpугих людей, напpавлявшихся на pаботу, поднимал эскалатоp на метpо Hовослободская. Оставив позади его занудное гpомыхание, и в сотый pаз упеpшись глазами в плакат, на котоpом мультяшная воpона пpиценивалась к московской недвижимости, я застегнул куpтку. Hоги заученным движением пpодлили пpиданную телу гоpизонтальную скоpость, и, выписав слалум между лотков с жуpналами и пpодавщицами цветов, понесли меня к двеpям, мимо небольшого, почему-то еще не использованного для тоpговли пpостpанства, где обычно пасутся натужно игноpиpуемые пассажиpами адепты геpбалайфов и пpочие несчастные, вынужденные заpабатывать на жизнь навязыванием пpохожим ненавистных кусочков бумаги с пpизывами посетить какой-нибудь дубленочный магазин.

Сергей Зенкин

Приключения теоретика

Автобиографическая проза Виктора Шкловского

Виктор Шкловский в 20-х годах писал автобиографическую прозу, а в 60-х - мемуарную. В поздних мемуарах, вошедших в сборник "Жили-были", предмет повествования отделяется от автора двойной дистанцией: временной (речь идет о событиях 40-50-летней давности) и тематической (рассказывается не столько о самом авторе, сколько о его современниках, знаменитых и нет: о родных и близких, о друзьях по ОПОЯЗу, о Маяковском и Эйзенштейне, о Ленине, которого писателю доводилось слышать...). Иначе обстоит дело с ранними автобиографическими вещами - "Сентиментальным путешествием" (1923), "Zoo" (1923), "Третьей фабрикой" (1926): они создавались, особенно две первые, практически "в режиме реального времени" и касаются в основном собственных жизненных перипетий молодого писателя - пережитого им в революции, на Гражданской войне, в эмиграции, в процессе нелегкого врастания в советскую культурную жизнь. Фигура автора здесь не столь устойчива, как в поздних воспоминаниях, - это не маститый литератор, издалека рассматривающий себя в юности, а непосредственный участник здесь и сейчас происходящих событий: эсер-подпольщик, который пишет, отсиживаясь на конспиративных квартирах, полемизируя с печатными доносами и мучаясь мыслью об участи арестованных товарищей; влюбленный, обменивающийся письмами с женщиной и одновременно составляющий из этих писем книгу; советский литератор-попутчик, пытающийся через посредство своих книг выторговать у государства приемлемый режим сотрудничества и опять-таки перемежающий автобиографический рассказ актуальной перепиской - правда, не любовной, а научной, с друзьями-литературоведами.