Синий луч

Геолог Тропинин с опаской поглядел на меловые горы, высокой стеной отгораживающие от степи Донец. За ними давно уже погромыхивал гром, и раскаты его, с каждым разом приближаясь, становились громче. Борис Антонович сильнее налег на весла. Из-за гор показался край тяжелой, черной тучи. Наткнувшись на высокие отроги меловых скал, туча заколыхалась, будто стараясь опрокинуть их, но, не осилив, отступила. От нее оторвались черные клубы и, тяжело переворачиваясь и сталкиваясь, казалось, покатились вниз. Ветер, до сих пор гудевший над головой, словно притиснутый тяжестью тучи, обрушился на реку. Тонкие тальники под его напором тревожно припали к земле; на качнувшихся тополях забились, точно в испуге, серебристые листья, мощные дубы вздрогнули и глухо зашумели. Ветер затрепал вершины деревьев, забушевал в зарослях, засвистел, заухал в буреломах. Сдерживая дикую ярость бури, тяжело застонал лес.

Другие книги автора Григорий Григорьевич Володин

Спецслужбами США готовится диверсия в районе Северного Каспия. Удар нацелен на развивающееся тонкорунное животноводство - враги планируют отправить колодцы и уничтожить кормовую базу в преддверии зимы. Однако органы госбезопасности, опираясь на охотников и чабанов, большинство которых прошло суровую школу войны, срывают замыслы заокеанской империи.

Геолог Тропинин с опаской поглядел на меловые горы, высокой стеной отгораживающие от степи с запада Донец. За ними давно уже погромыхивал гром, и раскаты его, с каждым разом приближаясь, становились громче. Борис Антонович сильнее налег на весла. Из-за гор показался край тяжелой, черной тучи. Наткнувшись на высокие отроги меловых скал, туча заколыхалась, будто стараясь опрокинуть их, но, не осилив, отступила. От нее оторвались черные клубы и, тяжело переворачиваясь и сталкиваясь, они, казалось, покатились вниз. Ветер, до сих пор гудевший над головой, словно притиснутый тяжестью тучи, обрушился на реку. Тонкие тальники под его напором тревожно припали к земле, на качнувшихся тополях забились, точно в испуге, серебристые листья, мощные дубы вздрогнули и глухо зашумели. Ветер затрепал вершины деревьев, забушевал в зарослях, засвистел, заухал в буреломах. Сдерживая дикую ярость бури, тяжело застонал лес.

Популярные книги в жанре Советская классическая проза

Повесть «Биробиджанцы на Амуре» рассказывает о небольшом эпизоде из трудовой жизни крестьян-новосёлов — заготовке сена, ведущегося группой переселенцев на отрезанном наводнением острове. Повесть заканчивается победой энтузиастов-косарей: сено скошено и заскирдовано, смертельная опасность, грозившая отрезанным на затопленном острове людям, миновала; сложился и окреп испытанный коллектив коммунаров, готовых к новым сражениям с дикой тайгой.

В остальных произведениях, входящих в этот сборник (за исключением двух последних рассказов, написанных на войне), тоже изображена борьба советских людей за освоение Дальнего Востока.

Опубликовано в минском журнале «Неман» №9, 2016

Как выглядит современная мечта человечества о безъядерном мире, свободном от угрозы тотального уничтожения, — мире подлинного мирного сосуществования, оставившем позади годы безудержной гонки вооружений? Об этом новый роман Юрия Рытхэу «Интерконтинентальный мост», названный автором легендой о будущем и повествующий о строительстве гигантского технического сооружения — моста через Берингов пролив, соединяющего два континента, два полушария, два мира.

Я ехал грузовой машиной к берегу Черного моря. Прошедший год был нелегок, и я с нетерпением предвкушал хороший отдых. Настроение было великолепным. Его не могли омрачить ни бесконечные головокружительные повороты, ни выбоины в разбитом грейдере, ни частые поломки машины.

Местом своего отдыха я избрал едва ли не самый глухой уголок Кавказского побережья, подальше от шума и суеты. Это был еле приметный, выдающийся в море мыс с маленьким селением, которое можно отыскать далеко не на всякой карте.

Он стоял на раскаленной железной палубе, на которой бы в самый раз яичницу жарить, и щурился от нестерпимого блеска. Июльское солнце слепило, как вспышка электросварки. Мутная рыжеватая вода шипела и пенилась за бортом.

Он знал: старый пароход доживает свой век. Когда-то, еще на стапелях, судну присвоили гордое и стремительное название — «Дельфин», а теперь любой прудовый карась мог бы дать ему фору. Паровая машина неизвестной бельгийской фирмы дрожала от напряжения, словно ее мучила тропическая лихорадка. Казалось, она вот-вот сорвется с тяжелого фундамента. Бельгийская фирма давно прогорела, а клепаный котел — нет, он все еще дышал, как тридцать и сорок лет назад.

Александр Поповский — один из старейших наших писателей.

Читатель знает его и как романиста, и как автора научно–художественного жанра.

Настоящий сборник знакомит нас лишь с одной из сторон творчества литератора — с его повестями о науке.

Тема каждой из этих трех повестей актуальна, вряд ли кого она может оставить равнодушным.

В «Повести о несодеянном преступлении» рассказывается о новейших открытиях терапии.

«Повесть о жизни и смерти» посвящена борьбе ученых за продление человеческой жизни.

В «Профессоре Студенцове» автор затрагивает проблемы лечения рака.

Три повести о медицине… Писателя волнуют прежде всего люди — их характеры и судьбы. Александр Поповский не умеет оставаться беспристрастным наблюдателем, и все эти повести построены на острых конфликтах.

В сборнике ведется серьезный разговор о жизни, о нашей позиции в ней, о нашем мироощущении.

Повесть «Антымавле — торговый человек» посвящена становлению и утверждению Советской власти на Чукотке.

Автор глазами очевидца рассказывает, как в отдаленных чукотских поселениях этого сурового края, где каждый шаг требует выносливости от человека и мужества, создавались первые охотоведческие и оленеводческие хозяйства.

В книге отражены быт чукчей, традиции, сцены охоты — жизнь этого народа во всей ее сложности и многообразии.

Автор, ученый, знаток быта, языка, психологии чукчей, рассказывает о мужественных зверобоях, охотниках, оленеводах, о тех, кто создавал всемирно известную теперь Уэленскую косторезную мастерскую. Понимание специфики истории чукотского народа позволяет автору правдиво и убедительно воссоздавать процесс преобразования жизни коренного населения некогда отсталого края. Повествование окрашено и согрето любовным отношение к Чукотке и ее людям.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Бизнесмену Люку Брайанту для успешного открытия его магазинов нужна хорошая реклама, и он решает пригласить к сотрудничеству известную личность. После недолгих колебаний он останавливает свой выбор на популярной певице Аурелии Шмидт. Их первая встреча была не самой удачной, но Люка неудержимо влечет к этой женщине. Сможет ли он разгадать, что Аурелия скрывает под маской самоуверенной звезды?

После обеда приехал дядя Боря, мамин брат. Олег видел его только на фотографиях, в морской фуражке с «крабом», но знал, что он плавает на большом корабле, который называется лихтеровозом. Вместе с дядей Борей в доме появился какой-то странный запах. Это, должно быть, запах моря.

— Ну, малыш! — пророкотал дядя Боря. — Здравствуй!

Сзади дяди Бори стояла улыбающаяся мама.

Потом взрослые ушли, и Олег услышал, как дядя негромко спросил: «Что говорят врачи?»

Иван Петрович Мятлев (1796–1844) — русский поэт. В литературных и великосветских кругах приобрёл репутацию острослова, стихотворца-любителя: его куплеты, экспромты, стихи «на случай» и каламбуры ценили А.С. Пушкин, М.Ю. Лермонтов, В.А. Жуковский. Известен главным образом как автор слов романса «Как хороши, как свежи были розы…» и макароническими русско-французскими стихами, в том числе большой поэмой «Сенсации и замечания г-жи Курдюковой за границей, дан л’Этранже».

На слова Мятлева писали музыку Бородин, Варламов, Глинка.

Несколько неожиданна в этом светском человеке 1830-х, всю жизнь проведшем в петербургских гостиных и за границей, жилка народности, которой проникнуты многие его стихотворения («Фонарики-сударики», «Новый год», «Настоечка тройная, или Восторг» и др.). Положенные на музыку, они воспринимаются как народные городские романсы.

Люблю я парадоксы ваши,
И ха-ха-ха, и хи-хи-хи,
Смирновой штучку, фарсу Саши
И Ишки Мятлева стихи…
М.Ю. Лермонтов (Из альбома С.Н. Карамзиной, 1841)

Страницы жизни советского юноши, советского воина, военнопленного немцев, французского партизана, французского сельскохозяйственного рабочего, советского заключённого, расконвоированного и, наконец, студента.