Синдром большевика

"Синдром большевика" (в журнальной публикации – "Слабина большевика": "Новый мир**, № 7-8, 1999) – роман современного испанского писателя Лоренсо Сильвы (р. 1966).

Что делать, когда в жизни есть все, кроме смысла? Этот вопрос стоит перед героем повествования Лоренсо Сильвы. Пока жизнь сама не дает ответ, становясь осмысленной через трагедию…

Отрывок из произведения:

Перевела с испанского Л. Синянская.

Был понедельник, и, как всегда по понедельникам, душу мне давило где-то внизу, в мошонке. Однажды мне даже подумалось, что душа, должно быть, забилась туда третьим комочком и болтается там, почти такая же бесполезная, как два других. С тех пор, едва наступает понедельник и душу начинает давить, или когда не понедельник, а душу давит, или когда я вообще не знаю, какой день, а душу все равно давит, я просто физически ощущаю этот комок, эту тяжесть в самом низу, и как она сражается там с эластичными трусами.

Другие книги автора Лоренсо Сильва

«Нетерпеливый алхимик» — это человек, который в погоне за золотом теряет самого себя и продает душу дьяволу. Именно таким оказался тихий и неприметный Тринидад Солер: инженер АЭС, добропорядочный семьянин, любящий отец и муж, обнаруженный мертвым в пригородном мотеле. Лоренсо Сильва мастерски закручивает интригу, наделяет главного героя, помимо прочих достоинств, еще и чувством юмора, создает целую галерею ярких портретов, затрагивает в романе множество самых разнообразных проблем современной Испании (от захоронения ядерных отходов и использования атомной энергии до иммиграции из Восточной Европы). Яркие и живые персонажи, легкий и ироничный стиль повествования, щедро сдобренный испанским колоритом, и смелый, нетривиальный сюжет не дают читателю заскучать и держат в напряжении до самого конца.

Популярные книги в жанре Современная проза

Паршуков Александр

Посвящается Т.Г.

ВЕТЕР

Здравствуй, это я, Ветер, ты не видишь меня, но зато ты можешь услышать меня, почувствовать мое присутствие. Мы знакомы с тобой уже тысячу лет, помнишь когда я первый раз пришел к тебе, ты была тогда так одинока, тебе было так грустно и твои первые листочки только начали привыкать к солнечному теплу, ты была такой робкой, как ты напугалась, когда я первый раз прикоснулся к твоему гибкому, нежному, такому ранимому стану, я помню как ты вся вздрогнула, а твои листочки боязно зашептали: "Кто здесь?" А я в ответ шепнул нежно: "Hе бойся, меня зовут Ветер. Я не обижу тебя." И ты мне поверила, я никогда больше не встречал никого кто бы так мне поверил. Тогда я понял, что никакая сила не сможет заставить меня причинить тебе боль. Я шептал тебе нежные слова, я рассказывал тебя о солнечных днях которые ждут тебя, о теплых и ласковых струях дождя, которые будут омывать тебя и давать новые силы, ты нежилась в лучах солнца, я видел как распрямлялись твои веточки и смело тянулись вверх, ты доверяла мне, верила, что я всемогущ я осязал твою веру в меня, в мои силы, ты окрыляла меня, я срывался вверх, туда в высокое небо, что я там вытворял, я устраивал целые апокалипсисы, до сих пор по земле ходят легенды о тех временах, я составлял удивительные узоры, облака обижались на меня, но я объяснял им, что это для тебя и они прощали меня,тебе нравилось когда я приносил тебе дождь, ты так радовалась, когда кристально-прозрачные капельки дождя на твоих листочках искрились и переливались в лучах теплого заходящего солнца. Иногда в небе ни откуда появлялись огромные грозовые тучи и так же неожиданно уходили в никуда, ты пугалась их, но я был рядом, я оберегал тебя.

Е.Парушин

ЭКСПЕДИЦИЯ

Когда вертолет скрылся за хребтом, Борис, наконец, почувствовал, что он действительно в экспедиции. Попал он в нее совершенно случайно по рекомендации приятеля. Хорошие физические данные и четвертый курс института по специальности радиоэлектроника сходу понравились начальнику экспедиции. В суете пролетели две недели сборов и вот он здесь в небольшом поселке на берегу алтайской реки. Основной состав экспедиции улетел на выброс и должен был вернуться через пять-шесть дней, обработать образцы и снова улететь. Hа следующий выброс начальник пообещал взять и Бориса, а сейчас ему было поручено охранять оставленное имущество экспедиции. Собственно сторожить продукты, снаряжение и личные вещи в таком поселке было совершенно бессмысленно. Их просто никто бы не тронул, даже будь они оставлены посередине поселка. Интерес для мужиков представляли бочки с топливом для вертолета, которые стояли в сарае выделенного для экспедиции домика. Hа них не распространялись строгие правила поведения, поскольку они не считались личным имуществом. И хотя вертолетчики и убеждали мужиков, что топливо не пригодно для лодочных моторов, те плотоядно посматривали на сарайчик. Поселок стоял на реке, и добраться до райцентра можно было только по реке на моторке или вездеходом, но только зимой. Жизнь в таких поселках спокойная и размеренная, спиртное с весны до осени не завозят, о телевизоре можно и не мечтать, развлечений кроме рыбалки и охоты никаких.

Е.Парушин

Эстакада

Это был сон, но не обычный, а потому достойный внимания. Все время я понимал, что сплю, но ощущение реальности событий не позволяло отключиться от них и проснуться. Проснувшись, я записал его, стараясь не упустить детали.

Пасмурное небо, кузов грузовика, на котором мы ехали по совершенно разбитой колее, пока не застряли намертво. Вылезали по очереди, тихо чертыхаясь и матюгаясь. Hачальник коротко объяснил, что надо быстрее подниматься по недостроенной эстакаде. Туда, на самый ее конец должен прилететь вертолет, чтобы нас забрать. Только надо спешить, а то все могут не поместиться. Последнее меня задело я стал включаться в ситуацию. Вспомнить прошлое не удавалось. Прикинул, что нас тут два десятка и надо переться по брошенной стройке явно больше километра. Везде торчали куски арматуры, куски бетона, проволока, доски да еще грязь, пропитанная ржавчиной. По оси эстакады много брошенной техники, значит стоит идти ближе к краю. Осмотрел себя и огорчился. "Hе шибко удачный экземпляр человеческой породы, явно немолод и хиловат", - подумал я и пошел вслед за остальными, которые уже довольно далеко ушли вперед и разбрелись по всей ширине. Через сотню метров нога попала в проволочную петлю и застряла насмерть. Стал дергаться, но петля в ответ затягивалась все сильнее. "Так не годится, надо включаться, а то этот заморыш оторвет себе ногу", - подумал я и стал осматриваться, прекратив дергание. В метре от себя заметил видавшую виды лопату. С трудом дотянувшись до нее и вляпавшись в грязь я поднял ее и рассмотрел поближе. "Лопата, как лопата", - подумал я и с ее помощью освободил ногу от проволоки. Hога была помятой, но не поврежденной, кроссовка выглядела просто ужасно от ржавчины, которая была похожа на кровь. Опираясь на лопату, побрел снова к заветному концу эстакады, совершенно не рассчитывая на успех. Внимание опять притупилось.

НИКОЛАЙ ПЕРЕЯСЛОВ

УРОК КИРИЛЛИЦЫ

Роман-алфавит

"...Слово АЗБУКА состоит из двух букв: АЗ - я, БУКИ - что-то неопределенное в будущем, чего не знаешь наверняка. Раньше была загадка: "Буки-букашки, веди-таракашки, глаголь-кочерыжка". Ответ - кочерга. Почему, я так и не понял..."

Из рубрики "Детский уголок"

в газете "Тверская жизнь".

Я снова на большом нуле,

И что-то разъяснять неловко,

Да, жизнь заключена в ЧИСЛЕ,

Юрий Петкевич

Бессонница

Повесть

Проснулся от телефонного звонка. Сбросил с себя скомканное солнце на одеяле и выбежал в коридор, вспоминая оборванный сон: берег, желтые одуванчики, ярко-зеленая трава, песок, овраги, над ними черное небо и молния. Плыл вдоль берега и смотрел в небо. Загребал рукой и ухватился в воде за ногу женщины, за пятку, - и поднял трубку: такого же цвета как пятка и такую же гладкую.

Ответил ей, она еще что-то спросила. Только положил трубку, опять звонок, поднимаю.

Борис Письменный

Агруйс-красивист

Мы не виделись около двух лет пока Иона играл в Миннесотском оркестре. Контракт кончился.

Иона наскучался в отъезде; ему не терпелось выложить новости сразу.

_К зиме я, считай, на сносях. Живот растет, как по нотам. Интеллигентной конфигурации животик.Толкается племя, молодое, незнакомое...

Иона говорил по-русски вполголоса, чтобы не смущать загадочной речью местных физкультурников, обитателей близлежащих городков Северного Нью-Джерси. Среди них попадались преждевременно озабоченные молодые люди, но, в большинстве, то были господа престарелые, пожелавшие оставаться в неопределенно среднем возрасте вечно. Мы сидели перед стеклянной стеной бассейна в ложе отдыха СПА -- Клуба Здоровья, , там, где столики, напитки, экраны с ползущими сводками Уолл-Стрита. В бассейне купалась молодая жена Агруйса. Заметно беременная.

Борис Письменный

Ограбление швейцарского банка (фрагменты)

Над ними по воздуху сокол катался

В скрипучней коляске с высокой дугой

Глава 1

Сначала я думал, что меня схватят уже в лимузине. Неправдоподобный кадиллак с блеском концертного рояля и габаритами чудовищной таксы, буквальный таксо-мотор, не спешил, как нарочно, тащился в пределах, дозволенных дорожными указателями .

С момента, как мы отчалили от известного номера 222 на нижнем Бродвее, что прямо напротив часовни святого Павла, таксист держал издевательскую скорость, не более двадцати пяти миль в час. Ясно, что она придумана исключительно для проформы и муниципальных поборов. Как можно на современном автомобиле мощностью в сотню лошадей плестись будто на велосипеде! Я был уверен, что на первом же светофоре меня вытащат из машины и прикончат, как Калдея, на месте.

Борис Письменный

Вылет из Квинска

(СМЕРТЬ ДАРИЯ ИЛЬИЧА)

К двум начинало сосать под ложечкой. К двум часам приходила почта. Являлся седой представительный негр в голубой фланелевой униформе, похожей на мундиры, введенные на закате сталинского правления для учащихся общеобразовательных школ.Если стояла хорошая погода, Дарий Ильич Корш, как бы между прочим, оказывался внизу, у подъезда своего краснокирпичного апартмент-хауза. Постройки казарменного типа, из тех, где дозволено субсидированное жилье по 8-ой государственной программе для пенсионеров и неимущих. Всякий раз, неизвестно зачем, Дарий принимался исполнять пьесу неожиданной встречи почтальона: он панибратски бросал ему 'Хай!'; чаще, забываясь, приветствовал прямо по-русски, что было не суть важно, так как только интонация имела значение. Дарию было приятно, что почтальон седой и солидный, на седьмом, видимо, десятке, его ровесник; он чувствовал его сотоварищем - вот они оба, немолодые, в сущности, люди, из разных миров, сошлись и занимаются делом на перекрестке нью-йоркского Квинса; почтальон доставляет, а он, Дарий, - получает, тоже ведь, как не гляди, а некое звено в соединении человечества.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В книгу включены повести «На графских развалинах», «Дальние страны», «Военная тайна», «Комендант снежной крепости», рассказы «Р. В. С», «Четвёртый блиндаж», «Чук и Гек». В этих замечательных произведениях отображены становление и мужание характеров юных патриотов Родины, романтика их смелых поступков и будничных дел.

Второе издание книги ТАЙНЫЕ ОБЩЕСТВА XX ВЕКА вызвано большим интересом читателя к данной теме, а также обилием нового оригинального материала, позволившего значительно расширить содержание этой работы. Так специально для нашего труда были впервые переведены на русский язык книги В.Купера «И вот конь бледный», И.В.Хельзинга «Тайные общества и их могущество в XX веке», проведены большие литературные и социологические авторские исследования. Для удобства изложения, за основу работы взяты выдержки из вышеупомянутой книги Й.В.Хельзинга (опубликованной в 1994 г. в Германии), которые прокомментированы и проиллюстрированы богатым отечественным материалом.

Сама книга целиком и полностью посвящена вопросу о тайных обществах и силе их воздействия на наше поколение. В этой работе будут рассмотрены некоторые современные исследования посвященные проблемам масонства, колдовства, сатанизма – темам, мало знакомым людям XX века. Автор постарался, просто объективно представить новый и неизвестный русскому читателю материал, избегая эмоций и придерживаясь сухих фактов. А выводы должен сделать сам читатель.

Нам кажется, что публикуемая книга позволит современному человеку посмотреть на мир несколько иными глазами, услышать и понять то, что столько лет скрывалось да и скрывается под железной завесой молчания.

Истекающее российское бедственное десятилетие 1914—1924 годов в центре событий своего конца поставило вопрос православия. Теперь приходится признать, что в общем потоке распадения изжитых форм совершилось распадение и той формы русской православной церкви, которую можно назвать императорско-синодской. Пала императорская власть петербургского периода, и вслед за нею распалась церковь, которую последовательно и упорно эта власть создавала в течение своего двухсотлетнего существования в России. И не случайно, как только не стало в России императорской власти, возродилась «соборность»

Автор книги рассказывает о своем «посвящении в чудесное», встречах с НЕВЕДОМЫМ, о драматической судьбе уфологических исследований и перспективах землян на их космическом пути.