Сильвия и Бруно

Сильвия и Бруно
Автор:
Перевод: А. Голов
Жанр: Сказка
Год: 2010
ISBN: 978-5-9922-0672-2

Описание воскресного дня, проведенного детьми одного из последующих поколений, слово в слово заимствовано из разговора с другом детства и письма, присланного мне одной знакомой леди.

Главы, озаглавленные «Фея Сильвия» и «Месть Бруно», представляют собой — с незначительными изменениями — перепечатку маленькой сказки, написанной мною в 1867 г. по просьбе будущей миссис Гэтти для «Журнала тетушки Джуди», который она тогда издавала.

Мысль о том, чтобы собрать из всего этого большой роман, впервые возникла у меня в 1874 г. Шли годы, и я записывал и записывал странные события, всевозможные странные идеи и отрывки бесед и разговоров, появлявшихся — бог весть почему — всегда неожиданно, почти не оставляя мне выбора: либо тотчас же записывать их, либо предать забвению. Иногда можно проследить источник этих случайных вспышек интеллекта: это может быть книга, читавшаяся в то время, или неожиданный поворот мысли, возникший в ответ на какое-нибудь замечание друга; но часто они приходят своим собственным путем, возникая a propos[1]

Другие книги автора Льюис Кэрролл

Бессмертная сказка Льюиса Кэрролла «Алиса в Зазеркалье» является продолжением «Приключений Алисы в Стране Чудес». Девочка Алиса, попав по ту сторону зеркала, оказывается в сказочной стране, где ее ждет много интересных, забавных, а порой и опасных встреч.

Первое издание книги «Алиса в Стране Чудес» появилось в Англии в 1865 г. С тех пор книга эта выходит ежегодно. Настоящий перевод сделан со 106-го английского издания (1922 г.) и сопровождается иллюстрациями Дж. Тенниела. Текст 1923 г. изд. адаптирован к современным правилам орфографии.

«Охота на Снарка» (англ. The Hunting of the Snark) — поэма Льюиса Кэрролла, написанная в 1876 году, образец литературы абсурда. Основа сюжета — охота команды из девяти человек и бобра за таинственным Снарком.

Алиса, Чеширский Кот, Герцогиня, Мартовский Заяц, Соня и другие герои самой читаемой детской книги в мире развлекают и удивляют многие поколения читателей. Иллюстрации Туве Янссон, создательницы сказок о мумми-троллях, позволяют по-новому взглянуть на известный сюжет «Алисы в Стране чудес». Впервые изданная в России — стране, где любят и ценят творчество Туве Янссон и Льюиса Кэролла — книжка с картинками, разговорами и большим количеством путаницы приглашает вас юркнуть в нору вслед за Белым Кроликом.

Сначала у меня были серьезные сомнения, следует ли назвать этот фрагмент моей жизни «Плач» или «Пеан», ибо славное и величественное в нем соседствует с мрачным и безрадостным. В поисках чего-то среднего между этими двумя крайностями я наконец выбрал вышеозначенный заголовок. Разумеется, это было ошибкой — я всегда ошибаюсь, — но давайте рассуждать спокойно. Истинный оратор никогда не поддается вспышке страстей с самого начала: он отдает дань безобидным банальностям и постепенно усиливает свой пыл — vires acquirit eundo[1]

Наверное каждый из нас хотя бы раз задумывался над существованием параллельной вселенной, населенной загадочными антиподами. Там, где ходить на голове — обычное дело, там, где обычный мартовский кролик занимает видное место в обществе, там где самые невероятные и абсурдные вещи становятся явью.

«Много неясного в странной стране, можно запутаться и заблудиться.» — слова из песни Высоцкого в назидание маленькой девочке Алисе звучат в унисон с нитью повествования. Льюис Кэролл дает прочувствовать главный закон жизненной диалектики — единство и борьбы противоположностей прямо здесь, в маленьком и очень странном месте.

Льюис Кэрролл

Убещур

Сустились умерки. В мраве Куржились сомно петляки И волосистый головей Вопел у Воп-реки.

"Сын, Убещура берегись, Его клыктей, глушей и грыл. Звелее он, чем Птица Грысь, Грызней, чем Дырбущил!"

Он встал с мечом, сказал "Рискнем!" И день и ночь везде рискал. Hо изнемог, и лег в тенек Под старый Саксакал.

Вдруг задрощал дремучий лес И птицы взмыли, орыбев -То Убещур гремучий лез, И изверкал огнев.

Льюис Кэрролл

Песня Садовника

Он думал -- перед ним Жираф,

Играющий в лото; Протер глаза, а перед ним -

На Вешалке Пальто. "Нигде на свете,- он вздохнул,

Не ждет меня никто!"

Он думал -- на сковороде

Готовая Треска; Протер глаза, а перед ним -

Еловая Доска. "Тоска,- шепнул он, зарыдав,

Куда ни глянь, тоска!"

Он думал, что на потолке

Сидит большой Паук; Протер глаза, а перед ним -

Популярные книги в жанре Сказка

Эта книга – прекрасный подарок для всей семьи к Новому году и Рождеству.

Ведь это не просто сборник, в который вошли лучшие произведения русской и зарубежной классики в жанре святочного рассказа, – это еще и открытка, в которой вы сможете оставить свои самые добрые пожелания.

Социальная сказка. В Лилипутии, куда попадает Муц-Великан, т. е. мальчик 14 лет, лилипуты стонут под игом толстосумов. В соседней «Стране чудес», с которой воюют толстосумы, живет тоже крошечный счастливый свободный народ. Муц участвует в освобождении лилипутов от гнета капитализма и знакомится с благами социализма. Книга написана живо. Доступна детям старшего возраста.

«Не знаю в каком месте и в какое время, – да кажись и знать не для чего, – жил-был человек, человек Русский и с Русским именем – Пахом, да дело не в том… грамоту знал он себе сколько нужно, а кто больше его смыслил, тому не перечил – да не всему же и верил, что иной, хоть и грамотный, про заморское станет рассказывать. Если же навернется такой, что Французскую пыль глотал, да аглицкую ветчину немецким калачом закусывал, да своими ногами гранил булыжник в иностранных землях, и станет разные тамошние диковинки небывалые рассказывать…»

«Прямо из дому отправился я в Россию, в самой середине зимы, совершенно правильно рассуждая, что в зимнюю пору на севере Германии, Польши, Курляндии и Лифляндии проезжие дороги, которые, по свидетельству всех путешественников, еще убийственнее дорог, ведущих к храму Добродетели, должны улучшиться благодаря снегу с морозом – без всякого вмешательства власть имущих, обязанных печься об удобствах населения.

Поехал я верхом. Это самый практичный способ сообщения, конечно, при отменных качествах и лошади, и ездока. Тут, во всяком случае, не ввяжешься нежданно-негаданно в поединок с каким-нибудь щепетильным немецким почтмейстером, да и томимый жаждою почтальон не станет самовольно завозить вас по пути в каждый шинок. Оделся я в дорогу довольно легко, и холод порядком донимал меня по мере того, как я подвигался на северо-восток…»

Бабушка поручила своей внучке приглядеть за тестом, чтобы оно не убежало. Но внучке очень не хотелось этого делать, потому что за окном стояла пригожая погода, и сидеть дома рядом с тестом было очень скучно.  Найдя выход из положения, девочка решила перепоручить это занятие своему младшему брату. Но тот тоже совсем не хотел заниматься этим нудным делом и наказал присматривать за тестом собачонке… так постепенно дело дошло до маленького мышонка, который сбежал восвояси вместе с тестом.

Попу Кириле никак не везло на работников. Сколько ни нанимал он их, ни один не жил больше месяца. Кто в том виноват? Поп жалуется, что работники-де виноваты. А работники — что поп: работать заставляет, а кормить не желает.

Так ли оно, или не так, но вот поехал однажды поп Кирила опять нового работника искать. Отъехал немного от дому, глядь — идет хлопец навстречу. С палкой в руке, с торбой за плечами.

Придержал поп лошадь.

— Куда идешь, паренек?

Жил на свете бедняк, голь перекатная, кое-как перебивался он в хибарке, из худых досок сколоченной, смерти своей каждый день дожидался. Хранился у бедняка в сенях бурдюк с мукой. Да, на беду, повадилась к нему лиса муку таскать. Выследил бедняк лису и стал умом раскидывать, как бы ее поймать. Нищета проклятая до того горемыку довела, что не мог он и плохонького замочка себе купить. А лиса меж тем что ни ночь, то в сени заглядывает, и мука в бурдюке все тает да тает. Решил тогда бедняк на дверь щеколду навесить — авось да и попадется лисица. Так оно и вышло.

«– Ну, моя милая деточка, теперь слушай хорошенько-хорошенько, потому что все, что я расскажу сейчас, произошло и случилось, когда наши домашние животные были еще дикими. Собака была дикой, лошадь была дикой, корова была дикой, овца была дикой, свинья была дикой; все они были совсем-совсем дикими животными и расхаживали по сырым, диким лесам, совсем одни, где им вздумается. Но самым диким из всех диких животных был кот. Он разгуливал один, где хотел, и все места были для него одинаковы…»

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Планета Земля оказалась на меже двух эпох накануне вступления в новый виток эволюционного развития. Тонковибрационные энергии Космоса неумолимо приближались к планете для изменения земного мировоззрения, но человечество ещё не готово было принять своё неизбежное будущее. На протяжении долгих тысячелетий Земля находилась под незримым контролем "тёмных хозяев", приручивших землян к иллюзии существования в оболочке невежества. Для более масштабного порабощения своего "энергетического донора", демонические силы антимиров внедрили в психосферу планеты энергоинформационный вирус, значительно исказивший программу эволюционного развития людей. Поэтому на Галактическом совете высших мирозданий было принято решение о привлечении к аналитической работе по изучению психосферы Земли, наблюдателей-координаторов с тонкоматериальной планеты Сензар, которым предстояло собрать информацию о ядерно-знаковой структуре вируса хаоса, чтобы в дальнейшем создать боеспособную сыворотку. Экспертам с Сензара придётся пройти весь цикл человеческого рождения, а в момент переселения в физические тела даже расстаться с собственной памятью, чтобы их ментально-кармические структуры смогли впитать воздействие вируса без аналитической оценки. Но в дальнейшем, по мере "пробуждения" они должны будут самостоятельно обезвредить последствия "тёмного порождения". На определённое время, высокоразвитые инопланетные сущности превратятся в обыкновенных людей, утративших своё прошлое вместе с уникальными психическими возможностями…

Бабаков остановил машину на обочине козьей тропы, которая считалась деревенской улицей. Древние здания кренились под опасными углами. Крестьяне стояли по сторонам дороги, неподвижные, словно телеграфные столбы.

— Эй, вы! — он высунулся из окна, обращаясь к человеку в потертых брюках. — Я еду в Спленобу. Нет ли по дороге места, где бы я мог остановиться на ночь?

Человек не пошевелился. Его лицо оставалось бесстрастным. Он не издал ни звука.

Ночной ноябрьский город, весь окутанный туманом: редкие пятна уличных фонарей, ледяной, пронизывающий ветер, несущийся вдоль заплаканных окон, и тишина.

Очертания предметов неясные, расплывчатые. Силуэты смазаны. Материя будто исходит кровью, исторгает из себя жизненные соки прямо на улицу. Куда девались поворотные пункты времени? Может, это его стрела запуталась в силках тумана? Или просто заплутавшая птица ночи?

...Теперь он, этот человек, только что бежавший по улице трусцой, идет обычным шагом; его радостное возбуждение сменилось почти спокойствием. Среднего возраста, средних упитанности и роста, с длинными бакенбардами, темноволосый, он не смотрит ни вправо, ни влево. Он заблудился, но его походка почти бодра. Чувство огромной любви наполняет все его существо, любви всеобъемлющей, беспредметной, чистой, как жемчужный, туманом рассеянный свет фонаря на углу.

Я вошел в зал и протиснулся вперед, поближе к сцене. Я специально явился пораньше, хотя обычно не стремлюсь пробиться в первые ряды. И прежде не стремился, когда слушал его или других президентов. На сей же раз мне это было почему-то очень важно.

Удача! Свободное место как раз там, где мне нужно. Я уселся.

Моя нога как-то странно онемела, словно заснула. Вся целиком... Ну ладно, пусть отдохнет. Времени полным-полно

Пора? Нет. Тьма. Да-да, уснуть...