Шутка

Правдивые дрессировщицкие рассказки о собаках, собаководах и о том, чего не найти в пособиях по дрессировке и что всем уметь не обязательно, но каждому понимать следует.

Автор многих популярных книг о служебных собаках и домашних питомцах делится опытом общения с ними в нестандартных ситуациях их поведения.

Книга адресована владельцам собак и дрессировщикам.

Отрывок из произведения:

Это зимой было. Вятская зима не самая теплая, и на морозе милиционерам стало лень тренировать розыскных собак. Я-то вижу, что собаки застаиваются, форму теряют, ну и говорю начальникам, да и не один раз сказал: надо, мол, меры принимать. А те сами что-то тоже никак не могут раскачаться. Тогда захожу с другого конца. Пора, дескать, контрольную проверку по следовой работе устроить. Раскрываемость, кажется, падает. Вот на это уговорил. Ну и проверили.

Другие книги автора Александр Власенко

Понятие «хорошая собака» очень и очень расплывчато. Одни считают хорошей собаку красивую, побеждающую на выставках, и разнообразие вкусов и взглядов тут бесконечно велико; другие — способную достичь высших спортивных результатов; третьи — надёжного работника; ещё кто-то предпочтёт собаку, не требующую от владельца существенных затрат времени, внимания и сил, необременительную при содержании в городской квартире… И всё это будут очень разные собаки. При этом какая-то из них, при картинном экстерьере, — хилая телом и душой, отягощена букетом наследственных соматических болезней; какая-то, темпераментная и неутомимая в дрессировке, — вместе с тем туповата, неприятна и назойлива в общении, одержима привычками маниакального характера; храбрый охранник и защитник требует твёрдой руки, а без контроля может быть опасен для окружающих; а та, что по современным, сперва англосаксонским, а теперь и общеевропейским взглядам только и приемлема для проживания в городе, — до деревянности флегматична и до чрезвычайности глупа, и вообще по характеру и мышлению уже стоит, пожалуй, ближе к растениям, нежели к хищным млекопитающим.

Лгуны и фанатики могут возражать сколько угодно, но упрямый факт остается фактом: немецкая овчарка в России стремительно теряет остатки, а лучше сказать — останки былого авторитета рабочей породы. Популярность ее с великим трудом поддерживается на плаву лишь «преданиями старины глубокой» и той беззастенчивой наглостью, с какой записные дельцы от собаководства всучивают неопытным людям всевозможных «внуков чемпионов мира» под видом истинных немецких овчарок.

Собаководы встречаются — и, конечно, общаются между собой — иногда на выставках, изредка в клубах, но каждый день — и не по разу — там, где гуляют со своими собаками. На выставках все придерживаются регламентов, позволяющих проводить эти мероприятия без сбоев. В клубах свои правила тоже существуют — ради нормального организационного процесса. (Хотя по сути своей клуб должен быть местом не единичных, а постоянных контактов объединенных им членов, то есть людей, имеющих какие-то схожие интересы и увлечения; но, пожалуй, нет сейчас таких клубов у собаководов: другие у клубов цели, другие заботы). И для владельцев собак лишь общие выгулы (пустыри, скверы, задворки) остаются местом непринужденного общения с себе подобными. Но раз люди встречаются там чаще всего, то, соответственно, именно там и складывается самая прочная культура общения, живая этика налаживания и поддержания добрых отношений между ними. Не этикет, который нужен на выставках и клубных мероприятиях, а — этика. Не культура обмена ценной информацией и опытом, которой, по идее, должны быть пронизаны клубы, а культура взаимоотношений, позволяющая бесконфликтно сосуществовать разным людям (и их разным собакам) на довольно ограниченных, какими приходилось и до сих пор приходится пользоваться, пространствах общих выгулов. Это все к чему: была, именно БЫЛА такая этика еще в недавнем прошлом. Пусть не везде развившаяся в равной степени и даже впитавшая кое-какие предрассудки и глупости, но она отвечала своему предназначению. В отличие от уставных положений и юридически оформленных правил, неписаные, но зато общепринятые (так и хочется сказать — исторически сложившиеся) законы этой этики блюлись без всякого администрирования довольно строго, поскольку были удобны и выгодны всем окрестным владельцам собак.

Правдивые дрессировщицкие рассказки о собаках, собаководах и о том, чего не найти в пособиях по дрессировке и что всем уметь не обязательно, но каждому понимать следует.

Автор многих популярных книг о служебных собаках и домашних питомцах делится опытом общения с ними в нестандартных ситуациях их поведения.

Книга адресована владельцам собак и дрессировщикам.

Правдивые дрессировщицкие рассказки о собаках, собаководах и о том, чего не найти в пособиях по дрессировке и что всем уметь не обязательно, но каждому понимать следует.

Автор многих популярных книг о служебных собаках и домашних питомцах делится опытом общения с ними в нестандартных ситуациях их поведения.

Книга адресована владельцам собак и дрессировщикам.

Правдивые дрессировщицкие рассказки о собаках, собаководах и о том, чего не найти в пособиях по дрессировке и что всем уметь не обязательно, но каждому понимать следует.

Автор многих популярных книг о служебных собаках и домашних питомцах делится опытом общения с ними в нестандартных ситуациях их поведения.

Книга адресована владельцам собак и дрессировщикам.

Правдивые дрессировщицкие рассказки о собаках, собаководах и о том, чего не найти в пособиях по дрессировке и что всем уметь не обязательно, но каждому понимать следует.

Автор многих популярных книг о служебных собаках и домашних питомцах делится опытом общения с ними в нестандартных ситуациях их поведения.

Книга адресована владельцам собак и дрессировщикам.

Неблагодарное это дело — оправдываться. Совсем неблагодарное — когда на тебя наскакивают незнакомцы, чьё мнение (если судить по их словам) и дилетантским-то назвать слишком почётно. Но порою огрызаться приходится. Как говорится, в защиту чести и достоинства. Не столько для отпора агрессорам, сколько ради свидетелей. Чтобы у последних случайно, по слухам, не сложилось превратных представлений. Так что всё, написанное ниже, хотя по форме и обращено к моим оппонентам, но предназначено вовсе не для них.

Популярные книги в жанре Природа и животные

Пустыня отнюдь не самое гостеприимное место, но многие животные, обитающие там, и не подозревают об этом. Они приспособились к жизни в жаре и сухости, из-за чего приобрели своеобразный внешний вид и привычки.

Пожалуй, самыми колоритными представителями животного мира пустыни являются пресмыкающиеся, а среди них, конечно,— вараны. Ведя свою родословную от древних ящеров, они за последние несколько миллионов лет порядочно обмельчали, но и сегодня являются наиболее крупными из всех современных ящериц. Например, вараны с острова Комодо в Индонезии достигают трех с половиной метров в длину и весят 100—150 килограммов.

В невысоком северном отроге Западного Тянь-Шаня, хребте Каратау, есть одно интересное ущелье, называемое Беркарой. Природа этого местечка уникальна. В ботаническом заказнике, созданном здесь, встречаются древние и редкие растения. Удивительно богат и животный мир. Каждый раз, возвращаясь в город, забываешь об усталости, предвкушая в следующий свой приезд вновь встретиться с неожиданными моментами из жизни животных, приподнять «завесу» над тайнами, которые хранит этот замечательный уголок природы.

Ясное, весёлое утро предвещало хороший и тёплый осенний денёк: стояла уже половина сентября. Яркие, словно летние, лучи солнца пробивались сквозь густую листву тополя, росшего у самого дома. Они заглядывали в окно небольшой комнаты, зайчиками играли на её стенах.

Вот они шаловливо перебежали со стены на наши две стоявшие рядом кровати. На одной лежала я, а на другой спала сестра Лиза. Дальше, дальше и ласковый золотой лучик заскользил и упал мне прямо на лицо.

Эта книжка отвечает на вопросы, наиболее часто задаваемые вегетарианцам и веганам. Она вышла в Англии несколько лет назад, и некоторые пассажи относятся к тому времени и месту. В удобной форме автор приводит аргументы, касающиеся этических аспектов, экологии и питательных веществ. В книге изложены взгляды не только на еду, но и на такие вопросы, как охота, рыбалка, использование животных в развлечениях и прочее.

Прилежны простирайте руки И взор до самых дальних мест. Пройдите землю и пучину, И степи, и глубокий лес, Инутр Рифейский, и вершину, И саму высоту небес. Везде исследуйте всечасно, Что есть велико и прекрасно, Чего еще не видел свет...

М. В. Ломоносов

До появления русских в Сибири эта огромная часть азиатского материка была практически оторвана во всех отношениях от цивилизованного мира. Мало что было известно о природе, народах, заселяющих эту таинственную землю.

 Дикая природа — это место, где человеческие звуки, артефакты не доминируют, оно остается в значительной степени не измененным и неуправляемым людьми, это место, стоящее вне закона, неистовое место. Как писал китайский поэт Ли Тай бо, дикая природа — это другое небо и другая земля, в них нет ничего человеческого. Дикая природа — это свобода жизни, это земля с собственной волей, Совершенно Иное, уникальный эволюционный эксперимент с непредсказуемым будущим.

Сборник рассказов советских писателей о собаках — верных друзьях человека. Авторы этой книги: М. Пришвин, К. Паустовский, В. Белов, Е. Верейская, Б. Емельянов, В. Дудинцев, И. Эренбург и др.

Отправился Николай Егорович в лютый мороз на рыбалку, подобрал умирающую синицу, отогрел ее и накормил и… О том, что из этого вышло, а также о других забавных случаях, рассказывающих о взаимоотношениях человека и животных, маленький читатель узнает из книжки Валентина Мясникова.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Фанатизм для суеверия – то, что исступление для лихорадки, что бешенство для злобы. Тот, у кого бывают экстазы, видения, кто сны принимает за действительность и фантазии за предсказания – энтузиаст; тот, кто убийствами поддерживает свое безумие – фанатик. Жан Диас, удалившийся в Нюрнберг, был совершенно убежден, что папа – антихрист Апокалипсиса, и что он имеет на себе знак зверя: он был энтузиаст. Его брат Бартоломео Диас, отправившийся из Рима, чтобы свято убить своего брата, и, действительно, его убивший из любви к богу, был одним из самых отвратительных фанатиков, когда-либо созданных суеверием.

Каплун. Боже мой, курочка, как ты печальна, что с тобой?

Пулярда. Дорогой друг, спроси меня лучше, чего у меня больше нет. Проклятая служанка взяла меня на колени, воткнула мне иглу в зад, закрутила на нее мою матку, выдернула и бросила на съедение кошке. И вот я лишилась способности принимать благосклонности певца утра и нести яйца.

К. Увы, моя милая, я потерял больше, чем вы; они надо мной проделали вдвойне жестокую операцию. И вы и я лишились утешения в этом мире; они вас сделали пулярдой, а меня каплуном. Единственное, что смягчает мое плачевное состояние, это – разговор, подслушанный мною на днях, около моего курятника, между двумя итальянскими аббатами, которым причинили тот же изъян, чтобы они могли петь папе более чистыми голосами. Они говорили, что люди начали с обрезания себе подобных и кончили тем, что стали их охолащивать: они проклинали судьбу и род человеческий.

Два памфлета – «Письмо некоего духовного лица иезуиту Ле Телье» и «Рассказ об одном диспуте в Китае» – вошли как главы XVII и XIX в большой «Трактат о веротерпимости в связи со смертью Жана Каласа», написанный в 1762 г. после казни Каласа, торговца-кальвиниста. Он был несправедливо обвинен в убийстве своего сына Марка Антуана, готовившегося к принятию католичества. Поднятая Вольтером кампания за реабилитацию Каласа и его семьи через три года увенчалась успехом. В 1765 г. после пересмотра дела Калас был признан невиновным, а его имущество возвращено семье. «Трактат о веротерпимости» в 1766 г. был осужден Римом и внесен в «Индекс запрещенных книг».

Мы, Юсуф Хериби, божьей милостью муфтий священной Оттоманской империи, свет от света, избранный из избранных – всем правоверным, читающим эти строки, шлем глупость и благословение.

Так совершилось, что Саид-Эфенди [1], бывший посланник Великой Порты [2] в маленьком государстве, называемом Франк-Римом [3], ввез к нам в употребление зловредное книгопечатание, не спросив совета по поводу этого новшества у наших братьев кади, имамов имперского города Стамбула и, в особенности, у факиров, известных своим усердием в борьбе с разумом, – Магомету и нам показалось полезным осудить, изгнать, предать анафеме вышеупомянутое адское изобретение по следующим изложенным ниже причинам.