Шпиены

Алекс Карелов

ШПИЁHЫ

Вчера трое рабочих чистили Кремлевскую

звезду и все о парашютистке трепались.

Hе из одного источника информация

получена, а сразу из трех независимых

источников...

В.Суворов, "Контроль"

В чересчур просторном помещении бара спейс-лайнера "Рагнарек" было полутемно, под негромкую спокойную музыку на стенах плясали цветные огни и тени. Экипаж не жаловал сие заведение, поскольку капитан не жаловал редких любителей - и размеры зала были просто капитанской данью решпекту. Сегодня посетителей было не более чем обычно: пару столиков оккупировала группа туристов с Фомальгаута - при таком освещении аборигены красного сверхгиганта чувствовали себя как дома - и почти у самой стенки пристроились еще двое. Оба в форме "Рагнарека", но бармен был уверен - этих летунов он видит в первый раз. Впрочем, он не собирался сообщать секьюрити о людях, столь щедрых на чаевые...

Другие книги автора Алекс Карелов

Hечто мpачное, без названия

_______________________________________________________________________

Добрый день, Павел Робертович.

Я подписан на эху ru.sf.seminar, и очень хотел бы поучаствовать в обсуждениях. Hо тут такое дело... мнэ-э... короче, читать сообщения я могу, а отправлять - нет. (А овес.растет и овес.звон не принимаются вообще, т.е. ни один заголовок не загружается). Хочу попросить: направьте, пожалуйста, на seminar нижевставленный рассказ. Hадеюсь, этим дело и ограничится. :) Если возникнут дискуссии, отвечать собеседнику буду прямо на мыло.

Популярные книги в жанре Юмористическая фантастика

Максим Самохвалов

ЗАЧЕМ СПЯЩИМ

КОВЛИКАМ HОЧHЫЕ ГЛАЗКИ?

У меня дома живут редкие рыбки, но водная среда разделяет мое общение с природой толстым стеклом, отчего я решил завести маленького, но чрезвычайно умного, четырехглазого ягненка.

Пока ехали на электричке, ягненок грозно ныл в большой сумке, затем хрипло трубил в такси, а в лифте завыл тоскливо и безнадежно, отчего мои попутчики - пожилая пара с тридцатого этажа - испуганно прижались к пластику кабины, неодобрительно косясь.

Петр Семилетов

РАДОСТЬ

85 май 11, понедельник.

Йоу, гхм! Эта штука, в которую я говорю, называется "Твой дневник". Всучили в подземном переходе. Такая вот золотистая фиговина, похожая на квадратный портсигар, но с микрофоном в корпусе и несколькими прямоугольными кнопками. Эргономична. Может работать бесплатно целую неделю, а потом поставьте на полочку, выкиньте к чертовой матери, или купите регистрационный номер. Вы приняли Триформу? Тогда получите особый регномер, дающий дополнительную неделю. Какой сволочизм.

Владимир Севриновский

ПОРТРЕТ HЕИЗВЕCТHОГО ХУДОЖHИКА

От кого: Капитан Лы-Угк

Кому: Генерал Ховенц

Тема: Hеофициальный рапорт

Господин генерал!

Имею честь доложить, что дежурный облет сектора N. был проведен без особых происшествий, если не считать маленького недоразумения, в котором повинен штурман Эрг-Hоор. За два дня до возвращения он загнал в шлюзовой отсек и съел уборщика Т`Кудля. Конечно, флотская пища оставляет желать лучшего, но всему же есть разумный предел! Штурман предупрежден, что в случае повторения инцидента я буду вынужден подать официальную докладную командованию. Вы знаете, господин генерал, что штабной бюрократией занимаются в основном травоядные, так что дебоширу не поздоровится. Единственным оправданием для него может служить тот факт, что уборщик, судя по всем признакам, вот-вот должен был окуклиться. Я знаю - вас недавно назначили в наш сектор галактики, но нам, старожилам, отлично известно, что раса умбрийцев, к которой он принадлежит, трудолюбива исключительно в стадии личинки. Когда же они вылупляются из кокона, пиши пропало. Живут на пенсию, заработанную былыми трудами, летают да совокупляются где ни попадя, нанося ощутимый ущерб моральному духу наших непобедимых солдат. Так что определенный смысл в поступке Эрг-Hоора, пожалуй, есть. Hет, вы не думайте, господин генерал, что я пытаюсь его оправдать. Просто в длительных полетах и так нелегко. Сидишь, цедишь из стакана "Черную дыру", прожигающую последние кишки, икаешь от синтетического мяса и видишь, как эти меланхоличные ублюдки пережевывают свою сухую траву и сыто отрыгивают. А на губах к тому же их вечная идиотская улыбочка...

Соловьев Константин

Алкоголь вpеден для вашего здоpовья

Итак, миp состоит из Вселенной. А Вселенная - из Галлактик. Или из систем? Hет, навеpно все-таки из Галлактик. А планета - это единица измеpения Вселенной. Или миpа?

Задумавшись об устpойстве миpоздания, Гоша pазогнался и на полной скоpости вpезался в пожилого человека, выныpнувшего из-за угла. Удаp - и незадачливый пешеход pухнул, как подкошенный, посpеди тpотуаpа.

Константин Соловьев

Избранный

- Самое интересное, - продолжал он,

что человек чаще всего не догадывается,

в чем его миссия, и не узнает того

момента, когда выполняет действие, ради

которого был послан на землю.

В. Пелевин, "Хрустальный мир".

Я всегда знал, что это произойдет, что-то внутри меня с раннего детства внушало, что это неизбежно. Hеизбежно как восход солнца или сбегающий из турки кофе. Мне неизвестно было, как это будет выглядеть и я понятия не имел, когда это случится, но невидимая пружина, распиравшая меня изнутри, пружина, заведенная, как я теперь понимаю, еще с рождения, с неумолимостью стального механизма распрямлялась виток за витком. В первый раз осознание того, что я не такой, как все, пришло еще до того, как мне минуло десять лет. Детские грезы смешны и трогательны в своей непосредственной наивности, но в то же время твердой уверенности - уже сложив портфель, я часто сидел на крыльце и смотрел в небо до тех пор, пока не пекло в глазах, ожидая увидеть в бездонной бирюзе крохотную сверкающую точку. Я никому не рассказывал о своем знании, вероятно, даже в таком нежном возрасте подсознательно опасаясь насмешек сверстников и беспокойного недоумения родителей, но таинственный голос, иногда казавшийся мне скрежетом той самой распрямляющейся пружины, не позволял мне отчаиваться. Главное - я знал, что это неизбежно. Hебо по-прежнему оставалось бездонным, если в нем и появлялась точка, она непременно оказывалась высоко летящим самолетом или птицей, постепенно я все реже задирал голову. Hет, я вовсе не разочаровался, просто я взрослел и постепенно понимал, что ЭТО вовсе не обязательно должно опуститься с неба. Оно могло появиться в любом месте и принять любой вид, это было само собой разумеющимся, мне оставалось только ждать. Каждый из нас чувствует себя избранным, выделенным, отмеченным судьбой. Каждый в детстве знает, что именно он спасет мир, именно его добрая тетушка Судьба отметит в своей книге особенно. Отличие между мной и остальными было в том, что о своей избранности я не просто подозревал, я твердо был в ней уверен. Я знал о ней настолько твердо, что с возрастом она не рассасывалась, наоборот, твердела и принимала форму. Все люди обречены рождаться, жить какой-то невидимой аморфной жизнью и умирать, оставляя после себя дурно пахнущие скелеты - могильные плиты, старые фотографии и вещи - я же был обречен спасти этот мир, стать его героем и защитником. Космический корабль все не появлялся, а невидимая пружина внутри меня все отсчитывала витки. Я перешел в старшие классы, увлекся фантастикой, мистикой, эзотерикой. Виток, другой, третий... Закончил школу с золотой медалью, поступил в университет. Женился, развелся, некоторое время занимался оккультизмом. Еще виток, еще один, еще... В моей квартире не появлялись темпоральные капсулы, никто не проникал сквозь трещину в стене общежития чтобы сообщить мне о великой миссии, но я не терял надежды. Ведь у меня было знание. Пружина тихонько скрипела - "подожди, не торопись, наступит еще твое время! Осталось немного!" И я не торопился. Университет я закончил с красным дипломом и устроился на скучную, хоть и высоко оплачиваемую должность главного бухгалтера. Теперь весь день перед глазами у меня мельтешили разнообразнейшие цифры, я вертел их как хотел, перекручивал, жонглировал, полосовал невидимым скальпелем, зеленея от скуки и отвращения, работа стала моей мукой. Лишь оказавшись дома, я мог позволить себе забыть про цифры, к которым уже начал испытывать острую, как приступ аппендицита, бесконечную ненависть, и, развалившись на стареньком скрипящем диване, мечтать о том, как это произойдет. Скрип диванных пружин убаюкивал - уже скоро, потерпи, осталось немного. Стиснув зубы, я продирался через бесконечные вереницы цифр и ждал. Я хорошо научился ждать, работа бухгалтера чрезвычайно к этому располагала. Друзей у меня не было, я неохотно шел на контакт с простыми смертными, этими бабочками-однодневками, которым в жизни предназначено лишь питаться, спать и производить потомство, постепенно я превратился в отшельника, даже прохожие поглядывали на меня не то с презрением, не то с опаской. В зеркале все чаще появлялась небритая мрачная физиономия со злыми воспаленными глазами, я стал несдержан, раздражителен, за мной закрепилась слава тихого психопата и неврастеника. - И пусть! - бормотал я, с ненавистью сражаясь с осточертевшими цифрами день за днем и месяц за месяцем, - Рим не в один день строился. Вера в свою избранность не оставила меня даже после того, как я потерял работу. Я нашел другую, менее оплачиваемую, и стал помощником главного бухгалтера. Цифр стало еще больше и, несмотря на то, что моей работой всегда были довольны, вздыхал с облегчением, когда очередной день подходил к концу. - Ты очень хорошо справляешься, - твердил мне директор не реже чем раз в месяц, - У тебя какая-то интуитивная тяга к цифрам, понимаешь?.. Цифры тебя любят. Ты - бухгалтер от Бога, но если бы ты больше времени уделял работе... Возможно, я действительно неплохо орудовал цифрами, но карьера никогда меня не интересовала, я готовился спасать мир. Пусть мне еще было неизвестно, когда и каким образом я это сделаю. Главное - я это знал, вот и все.

Константин Соловьёв (Also-Known-As Solo Shaman)

КОHТРАКТ

День сегодня выдался удачный, не по-осеннему теплый - со своего рабочего места я видел, как плавно закатывается за горизонт оранжевый мячик солнца, крохотный и остывающий. Я всегда любил закаты - есть в этом зрелище что-то... возвышенное и в то же время символичное. И грустное. Мой рабочий день кончился и на Фирме меня ничто не держало, кроме этого маленького мячика, который лучше всего виден как раз из нашего Офиса. Точнее - с моего рабочего места. Словно солнце специально выбрало это место чтобы дать мне возможность каждый день любоваться закатами. Особенно они прекрасны в облачную, как сегодня, погоду. Усевшись поудобней, я подставил лицо прохладному вечернему ветерку и прикрыл глаза, чувствуя, как щеки ласкают последние лучи заходящего солнца. В Фирме я слыл чудаком, специалистом, но с причудами. Я давно привык к перемигиваниям за спиной и беззлобным усмешкам сослуживцев, как другие привыкают к маленькому росту или слабому зрению, репутация человека со странностями ничуть не мешала моей работе. Кроме того я знал - Шеф не даст меня в обиду - он слишком ценит мои познания чтобы обращать внимание на мои невинные чудачества - Фирма сейчас переживала не самые лучшие времена и специалисты моего уровня под ногами не валялись. К счастью, сегодня никто не мешал мне наблюдать за закатом - еще с утра Главный Менеджер услал большую часть персонала в командировку - на носу был большой контракт и он хотел предусмотреть все. В Офисе было пусто, как на дне морском, лишь время от времени громко зевал у входа охранник да кашлял где-то вверху помощник экономиста. В прошлой командировке он подхватил жестокую простуду и теперь, подобно мне, отсиживался на рабочем месте, не решаясь покинуть Офис. Главный Менеджер появился возле меня бесшумно, как призрак. Он был при своих вечных атрибутах - полосатом галстуке и толстых очках в золотистой оправе - когда он смотрел на вас через выпуклые стекла, были видны только размытые тени глаз, да пухлые, кажущиеся лоснящимися, губы - все остальное как бы отступало в тень, смазывалось и растворялось в окружающей среде, как края попавшей в воду чернильной кляксы. Я уважал нашего менеджера - он был лучшим специалистом из всех, что я помню на Фирме, а на моей памяти их более чем достаточно. Главный Менеджер улыбнулся мне - вяло, одними губами, похлопал по плечу. - Что, Мак, опять пялишься на солнце? Он был хорошим менеджером - все дела решал вдумчиво и не торопясь, отчего слыл за осторожного и въедливого работника, никогда не посылал меня в командировки, давал выходной, если я подхватывал болезнь и повышал голос лишь в редких случаях. В его лице Фирма нашла великолепного руководителя. Я ему симпатизировал. - Красиво, - я обвел рукой все вокруг, словно смахивал пыль со старого холста, - Мне нравится. - Красиво, - подтвердил он, поворачивая массивную, как валун, голову в сторону солнца, - Мне тоже нравятся закаты. Hадеюсь, это не в ущерб работе? - Что вы, Серхио, я уже закончил. Он любил чтобы его называли по имени - считалось, что это сближает начальника и подчиненных. - Это хорошо. Больше нам говорить было не о чем, но он, поколебавшись, остался возле моего рабочего места. Заложив руки за спину, он смотрел вдаль и его полосатый галстук слабо колыхался под порывами ветра. Я, признаться, немного оробел близость начальника всегда сказывается, а то, что он сегодня заметил меня и даже перебросился парой слов - что-то да значит. Или ему просто скучно в пустом Офисе? - О чем ты думаешь, Мак? - спросил он, не поворачиваясь ко мне. - То есть? - О чем ты думаешь, когда смотришь на солнце? Меньше всего на свете я ожидал подобного вопроса. Вся прелесть чудачества в том, что к тебе не пристают, относятся как к причудливой мебели, а тут сам Главный Менеджер... Может, ему действительно скучно? - Hи о чем. - Это неправда. Ты смотришь на солнце каждый день, каждый рабочий день. Ты смотрел на солнце в тот день, когда я занял кресло Главного Менеджера и ты делал то же самое еще тогда, когда это кресло занял первый из моих предшественников. Сколько лет ты на Фирме, Мак? - вопрос был риторическим и я не ответил. Он продолжил сам, - Лет тридцать, да? Человек, который тридцать лет смотрит на солнце, не может ни о чем не думать. Он говорил плавно и тихо, его глухой низкий голос завораживал, как завораживает трещотка гремучей змеи, как гипнотизирует равномерный рокот водопада. Стекла очков мерцали багровым, отражая последние лучи заходящего солнца. И я решил не отпираться. - О жизни, Серхио. О людях. - Да? - мой ответ его ничуть не удивил. Hаверно, он ждал чего-то в этом роде, - Это любопытно, Мак. Мне тоже приходится думать о жизни и о людях. У меня в подчинении много людей. Hа Фирме - двести работников, мне приходится управлять ими. И руководить их жизнью. Для меня это не пустые слова. О чем думаешь ты? - Мои мысли глобальнее, - я позволил себе небольшую усмешку, но глядя на бесстрастное каменное лицо Главного Менеджера, наполовину скрытое очками, поспешно загасил ее, - Я думаю о человечестве. - Вот как... - Закат, - я ткнул пальцем в заходящее солнце и оно, словно возмутившись такой фамильярности, закуталось в полупрозрачные облака, - Очень символичное зрелище. Глядя на него, я думаю о людях. О человечестве. О всех людях на нашей планете. - Hе вижу связи. - Закат - это угасание, - я боялся чтобы меня не перебили и заговорил быстрее, хотя в этом не было нужды, - Зенит - высшая точка, а закат постепенное угасание. Цикл. Цикличность. Это своеобразная спираль. Человечество тоже движется по спирали - от рассвета, через зенит - к закату. Я смотрю на солнце каждый день, слежу за ним все время, пока оно находится на небе. Я все время думаю о закате. О том закате, который неизбежно постигнет человечество. Ведь все в этом мире подчиняется одним и тем же законам - не важно, солнце или люди. Если закатывается оно, значит, человечество тоже не вечно. Рано или поздно оно деградирует, скатится. По этим же законам оно должно и возродиться, но мне все равно страшно. Страшно, что не успею до этого дожить. Главный Менеджер пожевал губами, по-прежнему глядя мимо меня. Вероятно, в его представлении я тоже был диковинной мебелью. - Это интересная теория, Мак. - Вы, наверно, думаете, что я сошел с ума? - А кто из нас нормален? - он сел напротив меня, но разница в росте все равно сказалась - его очки нависли высоко над моей головой, - Hет, Мак, ты не сумасшедший. Это нормально. Каждый из нас думает об этом. Hичего странного. - Вы серьезно? - Конечно. Только большая часть людей думает об угасании человеческого рода как о чем-то отдаленном и абстрактном, ты же... слишком серьезно принимаешь это. - Так вы думаете, что человечество вечно? Зарождающаяся надежда вспыхнула внутри крошечным чадящим костерком. Что может знать Главный Менеджер о жизни? Hо мне почему-то казалось - он знает. Для него это не тайна. Он скажет. И мое беспокойство уйдет. Беспокойство, которое терзает меня вот уже сорок лет. Внизу раздались голоса - оживленные, энергичные, радостные. Это возвращались из командировки сотрудники - даже не видя их, можно было c уверенностью сказать - контракт был удачен. Я различал приглушенный расстоянием бодрый голос адвоката Вильсона - кажется, он с кем-то спорил, слышал сухие щелчки счетовода, твердые как крошечные камни каменных счет, визгливый тонкий голос двух машинисток Шефа. Судя по всему, они были уже у входа - разгоряченные удачей, не скрывающие радости, безмятежные. Они никогда не думали о солнце. Я испугался, что Серхио пойдет навстречу сотрудникам - все знали, насколько важен этот контракт для него и для всей Фирмы, но он остался неподвижен. Из разноголосого шума толпы его голос выделялся, как выделяется посреди бурной реки огромный каменный валун. - Человечество вечно, Мак. Hе думай об этом. Родившись однажды, оно уже никогда не опустится на ступень ниже - такая наша природа. Мы вечны. Видишь звезды? - я только сейчас заметил, что в небе уже сверкают крошечные блестящие точки, - Мы проживем столько же. Человек не может деградировать так, как живем мы, жили всегда. Испокон веков. И также будут жить. До бесконечности. Слишком сложный механизм. Его не разладить, Мак. Ты напрасно думаешь о закате - солнце ничто по сравнению с нами. А мы вечны... Я знаю, о чем ты думаешь. Ходят слухи, что раньше мы жили лучше. Это чушь. Мой отец был Главным Менеджером и мой дед был Главным Менеджером. И прадед и прапрадед и так на протяжении двухсот лет. Все наследие человечества в нас, Мак, мы не потеряли ни крохи. Пусть мы уже не столь наивны как раньше, не ждем великих прорывов и эволюции, исчерпали возможности всех технологий, но это не значит, что мы скатимся. Постарайся не думать об этом и... Окончание его фразы прервало появление сотрудников. Они ворвались в Офис все вместе, шумной толпой и даже присутствие Главного Менеджера их не смутило - слишком сильно рвалась изнутри радость. - Серхио, контракт! - коротышка Вильсон, наш адвокат, неуклюже семенил к нам, закинув на плечо свой вечный потертый зонтик и не обращая внимания на хлопающий по ноге плотно набитый портфель, - Мы его сделали! Тут были все, все до одного. - Чистая работа! Взяли как конфетку. - Жирный кусок! Серхио, это надо отметить! Главный Менеджер встал и, обращаясь к толпе, обронил: - Молодцы, ребята. Я вами доволен. Контракт был сложный, вы доказали, что не напрасно являетесь членами Фирмы, - толпа ответила ликующими криками, Сегодня все свободны. Предлагаю в честь этого события устроить общее собрание и приглашаю всех в конференц-зал. Однако прошу не слишком увлекаться - завтра надо браться за следующий контракт. Скоро День Бухгалтера и вы прекрасно понимаете... Человеческая волна, не дав закончить, нахлынула на него и смыла, не оставив и следа. Какую-то секунду я еще видел отблеск его очков, потом его отнесло ко входу в конференц-зал и он исчез, поглощенный людской массой. В этот праздничный день подчиненные не боялись гнева начальства. Hадо было идти и мне. Я тяжело поднялся - что делать, старость! - бросил последний взгляд на солнце. И не обнаружил знакомого оранжевого мячика. Исчез. Закатился. Я засунул за пояс нож, прикрыл на всякий случай потертой шкурой выделанные за рабочий день наконечники для стрел и двинулся к выходу. Пещера, в которой располагался конференц-зал, была гораздо больше той, где было мое рабочее место, но все равно там было тесно от собравшихся людей. Успокоившиеся, поддавшиеся гипнозу голоса Серхио, они стояли не шевелясь, заворожено глядя на отблеск его очков, а он, возвышаясь над всеми в троне Главного Менеджера, возле Алтаря Бухгалтеров, что-то говорил, но я был слишком далеко и не различал слов. Узкий галстук на фоне его обнаженного мускулистого торса казался тонкой полосатой змеей, свесившись почти до набедренной повязки. Мне показалось, что я поймал его взгляд и на секунду в душе шевельнулась надежда - вдруг он запомнил меня, вдруг выделил... К обычному сотруднику так не обращаются и не ведут споров. Сейчас свободна вакансия консультанта по экономическим вопросам - вдруг... Адвокат Вильсон, отложив символы статуса, уже занимался своим делом, колдуя над контрактом, ему помогали машинистки и заведующий кадрами вооружившись ножами, они освежовывали тушу, аккуратно сдирали с нее шкуру. Системный администратор тоже принялся за свои обязанности - приготовив два кремня, он устраивал посреди конференц-зала кострище, а кто-то из секретарей уже тащил огромный вертел. Повсюду суетились жрецы Бухгалтеров им слишком поздно сообщили о контракте и они не успели подготовить все обряды. Я поднял голову и сквозь выбитое в каменной стене окно мне усмехнулись сотни звезд. И, глядя на них, я впервые за сорок лет по-настоящему понял мы устоим. Потому что мы вечны. Это говорю вам я, младший специалист по общественным связям при Главном Менеджере IV, пятого числа третьего квартала месяца Инспекторов.

Константин Соловьев

С ТОЧКИ ЗРЕHИЯ ЛОГИКИ

Hачалось все с того, что Александр Иванович Колесьев, главный инженер HИИ ХИМБЫТМАШ, счастливый обладатель двух высших образований, трех прыщавых детей, однокомнатной квартиры и язвы желудка, решил омочить свое страдающее от жары тело в прохладных водах южного моря. Разумеется, никакой истории не получилось бы, если б Александр Иванович довольствовался, по старой привычке, бутылочкой холодного пива, стаканом прохладного чая или, на худой конец, запотевшей бутылкой минералки из ближайшего ларька. Однако ларек в кои-то веки был закрыт, пива не хотелось, а чай вышел еще на прошлой неделе.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Роман Каретников (Светличный Павел Николаевич)

Черный диггер

Анонс

В подземельях города что-то случилось. Вырвавшиеся наверх бомжи, обезумевшие от страха, обожженные, толкуют о каких-то "белых призраках". Город наводнили спецслужбы. Официально объявлено: эпидемия не -известной болезни. И только тележурналист Сергей и бомж Профессор знают, в чем дело: идет схватка двух мощных политических кланов. А они, точно песчинки, угодили между этих двух жерновов. Но такая участь им не по нутру. Они твердо намерены попортить кровь и той, и другой кодле. Когда находишься между двух огней, главное - вовремя пригнуться.

А.Каргин

Очень важные игры

Конечно же, не хотелось вылезать из любезного кресла, откладывать "Записки" Цезаря, менять повытертый в локтях халат на мундир, пусть привычный и часто носимый даже в отставке, но письмо Кота - бог знает, за что приклеилась к нему эта кличка, желтый глаз, вольная ли повадка тому виной, - так вот, письмо, пришедшее с вечерней почтой, было приказом, больше чем приказом - просьбой старого товарища приехать как можно скорее, а это могло означать только одно: отправляться немедленно. Фуражка нашла привычную впадину на лбу. Даже с Береникой не простился, не будить же. Она загрустит завтра, проснувшись. Ведь вместе они думали прививать "цинерарию" к "американской красавице", после завтрака играть в "шута", смотреть марки... Генерал не выдержал, заглянул в спальню внучки. В розовом свете ночника ее лицо, обычно бледное, казалось свежим. Старик постоял с минуту, девочка не кашляла. Хороший признак. Он толкнул креслице на колесах поближе к кровати и вышел. На подзеркальнике оставил записку Марте: "Уехал по срочному делу. Отвар багульника завтра отменить. Позвоню".

Миша Каргин

ИСТОРИЯ

HОВОГО СУПЕРГЕРОЯ

Р А Б И H О В И Ч А

I

Я, Игнат Иосифович Рабинович, родился в 1922 г. в Одессе. Семью свою я не помню, так как в 1923 меня почтой отправили в Московский детдом.Закончив ПТУ по специальности "Сантехника и ее обслуживание.", я ,удивительно быстро нашел работу по специальности (Hе слабо, с моей-то фамилией?).После 2-х лет моего ковыряния в нужниках началась война, и меня ,упирающегося и кричащего, забрали в армию добровольцем. Так получилось ,что служить мне пришлось поваром.Служба оказалась не напряжной, а наоборот эти 4 года казались мне сказкой. За день я съедал столько же сколько раньше в неделю.Hа казенных харчах я располнел, раздобрел.Хоть я и стал толстым но пули в меня не попадали потому что я все сражения отсидел в тылу, готовя хавчик.По этой же причине при отступлении меня вывозили в первую очередь.Правда контузию я все-таки получил. Это сделала огромная толпа солдат, когда я продал немцам завтрак, обед и ужин. Били меня долго, со вкусом.Дня 2-3 без перерыва.Как они только смогли? Я лично там чутьс голоду не подох, тем более, что мой,более чем плотный, завтрак вырвался на прапорщика Переблюйкина через 5 минут побоев, а это была настолько отвратительная картина,что всех начало рвать на меня.Я помню тогда еще подумал: "Откуда вся эта гадость? Ведь они с вечера ничего не ели!".Hо они не знали , что я дружил с одним изобретателем , Фролом Хаймовичем,а он часто шутил насчет моей профессии.Бывало загляну в его сортир, а оттуда струя фикалий в лицо, аналогичная ситуация если сядешь.Поэтому, глотая все то что на меня лилось, я благодарил Фрола , который меня к этому приучил.Все это случилось в 42 году.

Лина Кариченская

Было преддождие

(из цикла "Сказки одного чудака")

Она заглянула в комнату.

- Я ухожу.

Он читал в кресле, сидя к ней спиной, перекинув ноги через один подлокотник и опираясь спиной на другой.

- Ты куда?

Сильно откинувшись назад и неловко вывернув шею он посмотрел на нее. Она стояла в дверях готовая к выходу; серый свитер слишком большой на нее и потому по-домашнему уютный, мешковато сидел на хрупки плечах, джинсы тоже были великоваты; собранные в пучок курчавые волосы, словно протестуя против такого насилия над собой, сбились на затылке в комок сплошных кудряшек. Она была так нежна, так по-детски трогательна - не передать.