Школа котовоздухоплавания

Андрей Курков (Киев)

Школа котовоздухоплавания

По ночному небу лениво прогуливался до блеска начищенный полумесяц. Ветер дул снизу вверх. Видно, хотел раздуть звезды, но это ему никак не удавалось. Кот Орлов крепко спал в своем лесном домике под высокой сосной. Пусть вас не удивляет фамилия кота: в этих местах, довольно необычных и совершенно волшебных, все коты носили и носят фамилии своих хозяев. И хоть кот давно уже жил самостоятельной лесной жизнью, фамилию свою он менять не хотел. Ему снилось теплое домашнее детство, дети, с которыми он любил играть, добрый дедушка Аким, который после каждой рыбалки делился с ним рыбой. Вдруг в окошко постучали. - Ну кто там еще?!-недовольно сквозь сон пробурчал кот Орлов. - У-у, э-это я!-ответил глуховатый голос. - А, Филя!- кот узнал своего старого друга филина.- Ты чего так поздно? - У-у, ра-азве э-это поздно?! Пошли полетаем! - предложил Филя. - Давай лучше утром,- зевнул кот. - У-утром все небо занято. Там тебе и птицы, и самолеты... Кот нехотя встал и впустил филина в домик. - Ну-у что, полетаем?! - нетерпеливо спросил тот еще раз. - Ладно,- согласился кот Орлов. - Только недолго. Они вышли на поляну Филя взмахнул крыльями, сказал "у-у!" и оторвался от земли. Кот Орлов набрал побольше воздуха, напрягся, потом рванул с места, разбежался и взлетел, широко расставив все четыре лапы. - Ку-да полетим?-спросил Филя. - Давай к старой деревне, к Киселевке!-Орлов догнал филина и летел справа от него. - Все-е тебя ту-уда тянет!- покачал головой филин. - Там прошло мое детство,- задумчиво произнес кот. Они летели уже довольно высоко. Выше самых высоких сосен. Внизу проносились поляны и кустарники, медвежий малинник и овраг, а впереди показалась деревня, в которой когда-то вырос кот Орлов. - При-иземляться будем? - спросил филин. - Конечно, будем,- вздохнул кот.- Я уже устал. Они приземлились за околицей. Где-то одиноко залаяла собака, но ей никто не ответил. - Ты знаешь, Филя, о чем я сейчас мечтаю? - кот Орлов задумчиво уставился в небо. - У-у! - филин отрицательно мотнул головой. - Хочу собрать способных котят и научить их летать. Открыть школу котовоздухоплавания... - Да-а?! - удивился филин. - Только бы они не стали хулиганить в небе! Кот Орлов потрогал лапой свои длинные усы. - Перед первым полетом, - сказал он. - котята пообещают вести себя в небе хорошо и не обижать птиц. - Ну-у...- протянул филин.- А может, они и не захотят лета-ать?! Кот Орлов почесал за ухом. - Я ведь уже не молодой, а кроме меня никто не знает тайны котовоздухоплавания... Ладно, полетим назад, а то что-то спать захотелось. Старый рыжий пес, страдавший бессонницей, проводил удивленным взглядом две летящие по небу фигуры, одна из которых очень напоминала ему кота, жившего в его дворе и пропавшего уже много лет назад. Пес приподнялся, погремел цепью, обошел пару раз вокруг своей тесной конуры, жалобно гавкнул и засмотрелся на яркий полумесяц луны.

Другие книги автора Андрей Юрьевич Курков

Неприметная, на первый взгляд, татуировка на плече одного из героев приводит к разгадке тайны, которую более полувека хранил дом в Очакове. Стоит 30-летнему Игорю надеть обнаруженную там старую милицейскую форму, как эта форма перестает быть старой и он оказывается в 1957 году в Очакове, где его ждут сюрпризы из прошлого…

…В селе Малая Староградовка, которое находится в так называемой серой зоне, остались жить всего два человека – пенсионер сорока девяти лет от роду Сергей Сергеич и его бывший одноклассник Пашка. И они, имея абсолютно противоположные взгляды на жизнь, вынуждены мириться друг с другом, хотя к одному заходят в гости украинские военные, а к другому – сепаратисты. Главная забота Сергеича – как и куда с наступлением весны увезти подальше от войны своих пчел – все шесть ульев. Увезти туда, где не стреляют, чтобы впоследствии у меда не было привкуса войны. Собравшись в дорогу, пчеловод и сам пока не представляет, какие испытания ждут его и его пчел. После не совсем удачной остановки возле Запорожья он решает ехать с пчелами в Крым, к татарину, с которым познакомился больше двадцати лет назад на съезде пчеловодов. Он даже представить себе не может, что лето, проведенное в Крыму, научит его не доверять не только людям, но и собственным пчелам.

Журналист Виктор Золотарев получает необычное задание от крупной газеты: писать некрологи на видных влиятельных людей, хотя все они пока еще живы. Постепенно он понимает, что стал участником крупной игры теневых структур, выйти из которой живым оказывается почти нереальной задачей.

Роман стал первой книгой автора из СНГ, попавшей в десятку лучших европейских бестселлеров. Раньше выходил под названием «Смерть постороннего».

Главные герои романа — молодой лейтенант милиции Виктор Слуцкий, расследующий странное убийство в Киеве отставного генерала, советника президента, и бывший военный переводчик Ник Ценский, выполняющий спецзадание заграницей, — вовлечены в тайную и жестокую игру спецслужб Украины и России, вышедших на след опасно больших денег бывшего КГБ. Не зная правил игры, рискуя жизнью, Виктор и Ник не сразу осознают, что они всего лишь пешки в этой игре.

Николай Сотников, главный герой романа, становится обладателем интересных и загадочных документов. Заинтригованный, он начинает собственное расследование, для чего и отправляется в далекое и, как оказалось, опасное путешествие, кардинально изменившее его жизнь.

Книга продолжает начатый автором в романе "Пикник на льду" рассказ о судьбе журналиста Виктора Золотарева. Спасаясь от смерти в Антарктиде или участвуя в предвыборной кампании в Киеве, переживая ужасы "добровольного" чеченского плена, он осознает справедливость Закона улитки, рожденного самой жизнью, – без собственного домика, крыши, как улитка без ракушки, – ты слизняк. И любой, походя, может просто раздавить тебя ногой…

В книгу вошли два остросюжетных романа Андрея Куркова. В романе "Приятель покойника" главный герой ищет наемного убийцу, чтобы заказать… собственное убийство. Казалось бы, все предусмотрено. Однако последствия его решения оказались драматическими и неожиданными (а иначе у Куркова не бывает). Роман "Не приведи меня в Кенгаракс" – мистический триллер. Его герой, студент, нанимается сопровождать в вагоне таинственный груз, за которым начинается настоящая охота.

Андрей КУРКОВ

МИЛЫЙ ДРУГ, ТОВАРИЩ ПОКОЙНИКА

1

Если б я курил - было бы легче после каждого тихого, со стороны не внятного и не прочитываемого скандала выкуривать по несколько сигарет и дым, никотин, становящийся на время не то, чтобы смыслом или запахом жизни, но чем-то отвлекающим, как воскуриваемый в свою собственную честь фимиам, помогал был мне в очередной раз увидеть в дальнейшем моем существовании радость. Но я не курил с детства и думал, что начинать курить в тридцатилетнем возрасте - это уже точно проявление детства или глупости.

Популярные книги в жанре Детская фантастика

Кики Страйк — загадочная двенадцатилетняя особа, предпочитающая черный цвет в нарядах, разъезжающая на мотороллере, как заправский гонщик, свободно говорящая на десятке иностранных языков и в совершенстве владеющая боевыми искусствами. У друзей это имя вызывает уважение и едва ли не щенячий восторг, у врагов, особенно ее вредных родственниц Ливии и Сидонии, страстно жаждущих смерти Кики, рука тянется к ножу, пистолету, бейсбольной бите или к бутылке с ядом. Причина ненависти — в опасной тайне, которой владеет супердевочка Кики Страйк и ее помощницы. Дело в том, что под современным Нью-Йорком существует тайный Нью-Йорк, Город-Призрак, построенный криминальным сообществом более двухсот лет назад. И тот, кому открыт доступ в его туннели, может с легкостью ограбить любой банк, музей, магазин или особняк. Вот для того чтобы не допустить в Город-Призрак новое поколение преступников, на страже стоит Кики Страйк и ее команда. Супердевочка-детектив — суперкнига-бестселлер!

Есть три варианта электронной книги:

1) Полная версия, с расширением *.doc, то есть Microsoft Word, где сохранена максимальная структура оригинального бумажного издания (картинки, данные от/об издательстве, титульные стр. и т.п.).

2) Тоже что и 1) только в *.FB2, но с ограничениями накладываемыми форматом FB2 (нет выравнивания текста (по левому краю, центру, правому), отсутствует размер шрифтов).- ИМЕННО ЭТУ ВЕРСИЮ ВЫ СЕЙЧАС ЧИТАЕТЕ

3) Облегчённые версии "Норби и старейшая драконица" и "Норби и придворный шут" (только текст, без картинок, без данных об издательстве, без титульных стр. и т.п.).

Поиск, сканирование-Бомбермен; OCR, правка, вычитка, FB2-Vall(http://manganajica.narod.ru).

20.06.2013

Авторы бестселлеров «Воздушные пираты» приглашают в новое удивительное путешествие. На пароходе «Гармония» вам будут гарантированы компания, с которой не соскучишься, и тайны, о которых лучше не знать.

Однажды, гуляя по палубе, Корби слышит очень печальную песню, доносящуюся из грузового трюма, и ей становится ясно, что в трюме томится пленник. Пытаясь разгадать тайну, Корби случайно узнает о злодейских планах некоторых пассажиров. С этого момента приятное путешествие превращается в опасное приключение. В результате череды головокружительных событий Корби оказывается в деревянном ящике, среди консервных банок, в совершенно незнакомом месте…

Маленький рыбацкий поселок утопал в снегах. Метель намела огромные сугробы, стучалась в окна, подкрадывалась и нападала из-за угла. Она сбивала с ног случайных прохожих, завывала в узеньких улочках. Ей не терпелось ворваться в натопленный дом и погасить жаркий огонь в камине. Трещали на морозе деревья, хрустел снег. Темный зимний вечер заглядывал в окна, и от его дыхания их затянуло утонченной резьбой, которую вырезал из тончайшей перламутровой кости невидимый мастер.

На карте вы этот город, скорее всего, не найдёте. А жаль! Интересно было бы побывать там, где едва ли не все улицы носят имена писателей и поэтов, где в реке поселился неуловимый сом, где в подземельях под городом прячут и ищут клады: и где однажды появился таинственный и неуловимый шпион. Смогут ли четверо друзей его поймать?

Такова интрига книги о детстве, написанной Романом Лейбовым, доктором филологических наук, преподавателем Тартуского университета, одним из пионеров российского интернета.

Для среднего и старшего школьного возраста.

Что дни бывают удачными и неудачными, Юрка убедился давно. В удачный день хоть на голове ходи — никто тебе и слова не скажет. Даже самый суровый учитель, гроза всех неслухов и хулиганов, забывак и лодырей — даже он не заметит тебя в удачный твой день, пусть хоть на лбу у тебя будет написано, что ты не выучил урока…

Ну а если день неудачный…

Мог ли Юрка подумать, просыпаясь в один ясный погожий день, что вот это яркое солнце, вот это безоблачное небо предвещают ему беду? Мог ли он подумать, что именно сейчас, когда он поспешно вскакивает с кровати и на мамино ласковое «Сынок, завтрак уже на столе» отвечает радостно и звонко: «Сейчас, мам, сейчас!» — мог ли он подумать, что на него уже надвигается тяжёлая паутина неудачного дня?

— Ур-р-а, мы летим на Венеру!

Мы — это я, папа, мама и тётя Павлина.

Сначала, правда, собирались лететь только папа и мама. Меня же снова на всё лето спроваживали к тёте. Я, понятное, дело, упёрся, что к тётке я не хочу, а хочу с ними.

— Ты же пойми, тебе с нами нельзя, — убеждала меня мама. — Мы же летим не отдыхать, а в экспедицию.

— Ну вот и возьмите меня в экспедицию.

— Нет, ты просто невозможный!.. Пусть с тобой ещё папа поговорит…

Вы помните, что ночью по дому бродит домовой? Что под кроватью или за углом — вход в другой мир? Что не все найденные вещи можно брать в руки и вносить в дом? Если забыли — вы нормальный человек. А если нет — то вы, скорее всего, Веда из народа Изменённых, к которым Судьба особенно пристрастна, и выжить вам будет непросто, но, право слово — оно того стоит!

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Петр КУРКОВ

КОРОТКИЙ СВЕТ ЛУЧА ЗЕМНОГО...

Не привез тебе звездных цветов,

извини... Просто нет во Вселенной цветов. Нет цветов во Вселенной, куда ни плыви, Нет цветов среди сотен холодных миров, Так как нет там тепла и любви...

Мокрая листва монотонно шуршала над голоиой, полностью закрывая небо причудливым желто-зеленым узо,- ром. С недовольным шорохом раздвигались перед лицом и сдвигались за спиной кусты, не забыв меня обильно обрызгать. Жидкая ржавая грязь хлюпала под ногами. По мне было все равно. Я и без того был мокрым насквозь. Мокрая штормовка, мокрые штаны, прилипшая к опине рубашка, вода в ботинках... И на душе не лучше - пусто, холодно, темно... "Уходи, - сказала она, - уходи, не звони, не ищи меня. Уходи". Кто никогда не слыхал этих слов, тот может считать себя счастливцем. Они падают на сердце, как топор, отсекающий что-то важное, что-то самое главное. Тем более если понимаешь, что сам во всем виноват. Я ушел. Неделю честно не звонил, не искал. Но потом заметил, что в разговорах с ее подругами на языке постоянно вертится: "Ну как там она?" По дороге из института делаю изрядный крюк, чтобы больше была вероятность случайной встречи. Длинными, тоскливыми вечерами пальцы словно сами тянутся к телефонному диску... И я проявил малодушие, сбежал сюда. Сбежал от себя, от ежечасных искушений, побороть которые оказался бессилен. Шальная ветка царапнула по веку и разочарованно откачнулась в сторону. Расфилософствовавшись, отвлекся от пути и вполне мог остаться без глаза. А впереди еще четыре километра, то есть еще полтора часа продираться мне через дремучий подлесок, коварный скользкий от дождя бурелом, форсировать топкие прогалины. Еще полтора часа... Сократил, называется, путь. По этим дебрям, наверное, век никто не ходил. Романтика романтикой, но ко всем прочим рядостям мне только провалиться в берлогу недоставало... Отодвигаю энтысячную по счету ветку и вижу прогал. Маленькую полянку, зеленый пятачок, зажатый сизыми елями, покрытый лужами, среди которых видны багряные острова перезрелой брусники. А в центре этой поляны стоит Он... Призрак из мира детских полузабытых снов. Вросшая в землю огромная, вровень с елями, автоматная пуля. Космический корабль. Как он попал сюда? Как переместился из моих снов, из несбыточных, бредовых мечтаний - корабль, забы' тый кем-то на Земле и с готовностью открывающий мне люки, чтобы я летел на нем, сражался со злом, помогал добру, открывал чудесные планеты и называл их любимыми именами... Он всегда приходил в мечтах, когда мне было плохо; когда я считал, что никому не нужен; когда был уверен, что меня не ценят. Теперь он пришел наяву... Я сошел с ума? Но если мой бред реален, как жизнь, - значит, он и есть жизнь? И я принимаю ее как есть. Ты называла меня рохлей и нытиком - увидишь, что я смогу сейчас. Ты говорила, что я неспособен принимать решения - я буду решать судьбы Галактики... В капитанской рубке все так, как я видел уже десятки раз. Стоит нажать на этот рычаг - и черный снаряд поднимется с полянки, растворится в низком, свинцовом небе. Движение этого штурвала - и струи послушного огня ударят из дюз, разгоняя корабль в пустом пространстве. Нажатие этих гашеток - и скользнут защитные люки, обнажая жерла смертоносных аннигиляционных орудий. Я сажусь в мягкое кресло командира. Бесшумно бегают огоньки по матовым стенам. - Ожидаю ваших указаний, - почтительным баритоном говорит кибермозг корабля. Указания будут, непременно будут. У моих ног лежат миры. Вы не принимали меня, не понимали, когда я был среди вас. - что же! Просто Земля слишком тесна для меня. Ничтожная планета, ничтожные проблемы, ничтожные чувства! Там, во Вселенной, мириады миров, там гибнут в огне могучие цивилизации, взрываются звезды, создаются галактики... Я напряжен до предела, но в то же время каким-то спокойным внутренним взором иронически поглядываю и на себя старого, сделавшего глобальную проблему из тривиальной несчастной любви, и на себя нынешнего. Смешно будет, если не сумею управлять кораблем. Мои руки ложатся на пульт, и россыпи экранных огоньков с готовностью замедляют бег, словно они миллионы лет ждали именно моего прикосновения. Я задраиваю люк, включаю антирадарпую защиту и медленно, осторожно поднимаю корабль. Земля отпускает его со стоном, от бортов отпадают комки грязи. Корабль встряхивается, как выходящая из воды собака. и легко устремляется ввысь. Меня слегка вдавлипагт в кресло. На экране заднего обзора уходят вниз, растпоряются в туманной дымке ели. Я не знаю, что будет дальше. Я не знаю, что буду делать и куда направлю свой путь, но в одном я уверен твердо: она скоро будет забыта. Совсем, совсем скоро. Ведь теперь со мною будет такое, чего не испытывал никогда... Эта уверенность держалась ровно неделю. Ровно неделю мне не хотелось ее увидеть. Я был счастлив - учился водить корабль, распознавать метеорные потоки и магнитные поля, сквозь светофильтры смотрел на Солнце, раскинувшее по пространству жемчужные крылья короны, ходил по плотным рыжим пескам Марса и любовался его крошечными лунами. Впервые нехорошо мне стало на Ио. Под ногами подрагивала бурая, потрескавшаяся почва - казалось, что агонизирует какое-то исполинское животное. Зловеще мерцало алое вулканическое зарево на горизонте, а над головой нависал мрачный, косматый, в четверть неба, грязно-кофейный диск Юпитера... Я погнал корабль дальше, дальше, сквозь световой барьер, сквозь пространство и время. Я видел, как бесшумно взрывалась голубая звезда, при жизни сиявшая ярче тысячи солнц. Она расширялась жутко, неотвратимо и бесконечно и выбрасывала во все стороны хищные щупальца протуберанцев. Один целился в мой корабль. Мне едва удалось уйти. В системе потухающего красного карлика, древней холодной звезды, я обнаружил нечто искусственное - чудовищного металлического "ежа", сплетение каких-то конструкций величиною в сотню земель. Но когда я, охваченный любопытством, приблизил корабль к этой исполинской машине, оттуда ударили струи испепеляющего излучения. Затем из ее недр вышел звездолет зеркальный конус размером с Эверест... Я от него отбился. Однако, удаляясь от искореженного, покрытого ожогами корабля, я пытался и не мог понять - зачем? Зачем мне навязали бой? Зачем я его принял? Все было... нечеловечески. Были странные планеты. Громадные шары ядовитых газов, в глубинах которых таилась какая-то непонятная жизнь. Покрытые вечным льдом. Покрытые кипящей лавой и светящиеся тусклым кровавым светом. Затянутые отвратительными черными джунглями и болотами. На них не хотелось даже смотреть. Я бродил меж звезд целый год. Целый год, пока не понял то, что должен был понять сразу: как можно найти что-нибудь там, где не растут цветы? Там, где нет улыбок, детского смеха, человеческого тепла? Как можно найти хоть что-нибудь там, где нет любви? И теперь я возвращаюсь. Я возвращаюсь домой. Я посажу обгорелый корабль возле твоего дома. Я выйду из него и поднимусь на твой этаж. И если ты захочешь меня увидеть, я посмотрю тебе в глаза и тихонько скажу: - Не привез тебе звездных цветов. Извини...

Петр КУРКОВ

ОТДАЧА

1. НЕБЕСНЫЙ МЕХАНИК

"Перенестись к любой звезде можно было в одно мгновение, но для этого требовалось поместить около нее приемник... Преграда казалась непреодолимой, однако минуло всего полгода - и возник проект "Колумб". Принципиальная идея его проста, как колумбово яйцо. На обычную ракету идет постоянная подкачка топлива через "прокол континуума", и ракете уже не нужно нести это топливо, теперь она может достичь околосветовых скоростей... А когда она доберется до Веги, заработают континуум-приемники в жилых отсеках, и первые люди выйдут из них под свет чужой звезды, за минуту перед тем простившись с провожающими на Земле".

Николай Курочкин

Иллюзии Майи

1

И ведь сто, нет, тысячу лет ей говорили, что добром это не кончится, не может кончиться! Что вовсе не девичье, и уж тем более не женское (с девичьими делами теперь, в эпоху чемпионов мира по женскому самбо и мото-ризированных рокерш, стало окончательно неясно, какие дела девичьи, а какие - нет. А, впрочем, ведь и с женскими то же самое! Хоккеистки, гонщицы...). Да, кстати, а как будет слово, обозначающее "борца женского пола", звучать? Кандратьев утверждал, что "Борька". Майя аж дверями хлопать начинала, как это слышала. В раннем детстве, когда еще в райцентре жили, кабан у них был, Борька. А этот насмешник ее кабаньим именем окрестил! Вообще он псих, этот Кандратьев! Был, как все люди, Кондратьев. Потом решил выпендриться, уплатил там сколько положено - и на пятый курс пришел уже с буквой "а" в фамилии. Теперь он, конечно, на земле единственный. Это у него бзик такой, быть единственным, первым, непохожим. Он ее в прошлом году просто замучил: "А я у тебя первый? А какой? Ну, по счету? А в это место тебя до меня целовал кто-нибудь? А в это? А сюда?" И попробуй объясни ему, что все всех во все места целуют, и найти нецелованное мужчиной место на теле двадцатидвухлетней женщины, наверное, так же сложно, как в Москве сыскать место внутри Садового кольца, куда не ступала нога человека. Ну да, она его любит. И тех, кто был до него, тоже любила. А как же? Без любви это безнравственно. Конечно, любила. Ну, ошибалась. Все было немножко не совсем то. И с ним еще не до конца ясно, он вполне то, или тоже не совсем то. И ей, конечно, хочется, чтобы он оказался вполне подходящим, ей давно пора замуж и деточек рожать. Она же здоровая, темпераментная баба. В зеркало по ширине бедер не вмещается! Но ошибиться и потом всю жизнь мучиться? Нет! Двадцатый век. Ошибки женщины в наше время почти все поправимы... А Кандратьев ей серьезно нравился. И как хозяин, и в постели, и всяко. Вот только... Вот только это стремление выпендриться, подчеркнуть свою особость. Он не объяснял, зачем это, только говорил тихо, но неопределенно: "Так надо!". И Майя, которой так хотелось подыскать оправдание, извинение или хотя бы уж объяснение каждому шагу своего избранника, для себя придумала такое: он, наверное, пришелец и ждет своих, корабль связи там, что-нибудь в этом роде. А чтобы не затруднять поиск, делает так, чтобы в любой толпе не затеряться. Что? Глупо и маловероятно! Ну да, конечно. Зато ведь как интересно! Такому можно все простить, правда? Он же старается, он хочет как лучше. Но он чужой тут, он не знает, как этого добиться, чтобы всем было хорошо. И попадает впросак то и дело. Нет, она должна, понимаете, просто обязана быть с ним рядом. Ничего более. Просто жить с ним рядом, каждый день, просто приучать его своим примером к тому, чего людям надо. Не надо ничего неестественного. Просто жить. Это сознание, что она, может, для того и на свет родилась, чтобы пришельцу сделать мир людей не чужим, ее отчасти даже окрыляло. Понимаете, она, выходит, не просто так живет, как все, а с высокой целью. Ее предназначение таково! А у вас, да-да, вот у вас лично, есть предназначение? Вот почему лично вы живете уже столько лет подряд? Просто потому, что родились? Э! Вот она так не смогла бы. Ей непременно надо, чтобы все в ее жизни (она вовсе не настаивает, чтобы все, чтобы вот вы жили так же. Речь только о ней самой!) было осмыслено, от мелочей до главного. И Кандратьев, который был не первым, а четвертым мужчиной в ее жизни, мог стать последним. И единственным (видите ли, женщины так устроены: для них последний всегда единственный). Потому что он тоже, кажется, искал смысл жизни и каждого шага, или имел их. Майя это чувствовала! И это была ее первая иллюзия.

НИКОЛАЙ КУРОЧКИН

ОРДЕН ДАЛЬНЕЙШИХ УСПЕХОВ

1

Педагогическое училище имени К. Д. Ушинского не зря считают одним из лучших в стране. За восемьдесят лет своего существования "Ушинка" дала стране не только семь с половиной тысяч учителей начальных классов, воспитателей детсадов, преподавателей рисования, пения и физкультуры - но и немало людей, чьи имена известны у нас каждому, И традиционное пожелание "дальнейших успехов", с которым директорша вручала выпускникам дипломы, было больше, чем просто формулой.