Шишка справа и шишка слева

Давным-давно жил в деревне Асано старик. Звали его Гоэмон. Это был необыкновенный старик: на правой щеке у него торчала шишка. Большая круглая шишка, похожая на хорошее яблоко.

Когда Гоэмон смотрел налево, он всё видел. А когда смотрел направо, то видел только свою шишку. Это ему очень не нравилось. А вдобавок от тяжёлой шишки голова у него свешивалась набок. Это тоже было неудобно.

Старик только и думал, как бы ему избавиться от шишки.

Рекомендуем почитать

Смешные и грустные, лукавые и назидательные, японские сказки – душа и совесть народа, источник его вдохновения и мерило его культурных достижений. Издавна в Японии сказки передавались из уст в уста, как бесценное наследие предков, как важнейшая сакральная реликвия. Ведь недаром сказки пересказывались в Японии и в кругу семьи, и при большом стечении народа в дни праздников, и при исполнении наиболее значимых ритуалов, связанных с магией плодородия.

Широкая публикация повествовательного фольклора Японии. Сопровождается предисловием и примечаниями.

Давно-давно жили в одной горной деревушке бедняки — старик со старухой. Очень они печалились, что детей у них не было.

Однажды в снежный зимний день пошел старик в лес. Собрал он большую охапку хвороста, взвалил на спину и начал спускаться с горы. Вдруг слышит он поблизости жалобный крик. Глядь, а это журавль попался в силок, бьется и стонет, видно, на помощь зовет.

— Ах ты, бедняга! Потерпи немного… Сейчас я тебе помогу.

Освободил старик птицу. Взмахнула она крыльями и полетела прочь. Летит и радостно курлычет.

Когда Лев Толстой начал составлять книги для народного чтения, в «Письмах по шелководству» Ф. Чижова, изданных в 1870 году, ему попалась красивая японская легенда о гусенице-шелкопряде. Толстой обработал ее и под названием «Золотоволосая царевна» поместил в «Русских книгах для чтения». Так, около ста лет тому назад, состоялось первое знакомство русского читателя с японской народной сказкой.

Арабские, индийские, иранские сказки давно вошли в обиход мировой культуры и сделались достоянием всего человечества. Но сказки Японии очень долго не могли получить того признания, которого они несомненно заслуживают. В XIX веке японские сказки стали известны за пределами своей родины, и оказалось: они понятны каждому и говорят тем же языком сердца, что и лучшие сказки других народов мира.

В давние времена в провинции Сетцу, в деревне Нанива, жили-были муж с женой. Всего у них было вдоволь, только вот беда — детей они не имели. Стали они усердно молить божество Сумиёси, чтобы послало им хоть какое-нибудь дитя, пусть даже величиною с палец.

И вот вскоре родился у них маленький мальчик. Обрадовались муж с женою. Принялись растить сына, да только не растет малыш: как был, так и остается не больше пальца. Поэтому дали ему имя Иссумбоси.

Сборник содержит сказки японских островов различных переводчиков, как вошедшие в книгу «Земляника под снегом» так и многие другие. 

Когда-то давно жили в одной местности две сестры. Старшая была красивая и добрая девочка, а младшая — злая, жадная.

Однажды в ясный осенний день младшая сестра сказала старшей:

— Сестра, пойдем в горы собирать желуди.

— Хорошо, они, наверное, ужо созрели и осыпались. Пойдем пособираем, — ответила старшая сестра. Они взяли по мешку и отправились в горы. В горах им попадалось много потрескавшихся желудей. Сестры усердно собирали их и клали в мешки. Но младшая украдкой сделала в мешке старшей дырку, и, сколько та ни собирала желудей, ее мешок никак не наполнялся: желуди вываливались из дырки и падали на землю. А сзади шла младшая сестра и, не разгибая спины, подбирала их.

Давным-давно, когда город Киото ещё был столицей Японии, жила в Киото лягушка.

Жила она не где-нибудь, а при храме, в маленьком полувысохшем колодце во дворце.

Хорошо ей там было: дно мягкое, липкое, сырое.

Но вот наступило жаркое лето. Такое жаркое, что всё кругом повысохло — лужи, канавы, ручьи. И старый колодец, конечно, тоже совсем пересох. Дно потрескалось, стало сухое и твёрдое. Даже не верилось, что в колодце сидишь.

«Придётся переезжать! — подумала бедная лягушка. — Но куда же? Поблизости всё кругом высохло. Пойду-ка я в город Осака. Осака, говорят, у моря, а я моря никогда не видела. Хоть погляжу, какое оно!»

Другие книги автора Народные сказки

"Русские заветные сказки" А.Н.Афанасьева были напечатаны в Женеве более ста лет назад. Они появились без имени издателя, sine anno. На титульном листе, под названием, было лишь указано: "Валаам. Типарским художеством монашествующей братии. Год мракобесия". А на контртитуле была пометка: "Отпечатано единственно для археологов и библиофилов в небольшом количестве экземпляров".

Исключительно редкая уже в прошлом веке, книга Афанасьева в наши дни стала почти что фантомом. Судя по трудам советских фольклористов, в спецотделах крупнейших библиотек Ленинграда и Москвы сохранилось всего лишь два-три экземпляра "Заветных сказок". Рукопись книги Афанасьева находится в ленинградском Институте русской литературы АН СССР ("Народные русские сказки не для печати, Архив, № Р-1, опись 1, № 112). Единственный экземпляр "Сказок", принадлежавший парижской Национальной библиотеке, исчез еще до первой мировой войны. Книга не значится и в каталогах библиотеки Британского музея.

Переиздавая "Заветные сказки" Афанасьева, мы надеемся познакомить западного и русского читателя с малоизвестной гранью русского воображения — "соромными", непристойными сказками, в которых, по выражению фольклориста, "бьет живым ключом неподдельная народная речь, сверкая всеми блестящими и остроумными сторонами простолюдина".

Приглашаем маленьких читателей в волшебный мир сказок. Слушая и читая любимые сказки, дети сопереживают героям, учатся понимать, что такое добро и зло, знакомятся с окружающим миром.

В этой книге дети найдут своих любимых сказочных героев и смогут раскрасить их так, как подскажет им их фантазия.

«Жили были петушок да курочка. Рылся петушок и вырыл бобок.

– Ко-ко-ко, курочка, ешь бобовое зёрнышко!

– Ко-ко-ко, петушок, ешь сам!..»

В некотором царстве, в некотором государстве жили-были старик и старуха, и было у них три сына. Младшего звали Иванушка. Жили они — не ленились, с утра до ночи трудились: пашню пахали да хлеб засевали.

Разнеслась вдруг в том царстве-государстве дурная весть: собирается чудо-юдо поганое на их землю напасть, всех людей истребить, все города-села огнем спалить. Затужили старик со старухой, загоревали. А старшие сыновья утешают их:

— Не горюйте, батюшка и матушка! Пойдем мы на чудо-юдо, будем с ним биться насмерть! А чтобы вам одним не тосковать, пусть с вами Иванушка останется: он еще очень молод, чтоб на бой идти.

Приглашаем маленьких читателей в волшебный мир сказок. Слушая и читая любимые сказки, дети сопереживают героям, учатся понимать, что такое добро и зло, знакомятся с окружающим миром.

В этой книге дети найдут своих любимых сказочных героев и смогут раскрасить их так, как подскажет им их фантазия.

Русская сказка

ФИНИСТ - ЯСНЫЙ СОКОЛ

Жил да был крестьянин. Умерла у него жена, осталось три дочки. Хотел старик нанять работницу - в хозяйстве помогать. Но меньшая дочь, Марьюшка, сказала:

- Не надо, батюшка, нанимать работницу, сама я буду хозяйство вести. Ладно. Стала дочка Марьюшка хозяйство вести. Все-то она умеет, все-то у нее ладится. Любил отец Марьюшку: рад был, что такая умная да работящая дочка растет. Из себя-то Марьюшка красавица писаная. А сестры ее завидущие да жаднющие; из себя-то они некрасивые, а модницы-перемодницы - весь день сидят да белятся, да румянятся, да в обновки наряжаются, платье им - не платье, сапожки - не сапожки, платок - не платок.

Для дошкольного возраста.

«Старый солдат шёл на побывку. Притомился в пути, есть хочется. Дошёл до деревни, постучал в крайнюю избу:

– Пустите отдохнуть дорожного человека.

– Заходи, служивый…»

Популярные книги в жанре Сказка

Роман Волков, Сергей Чугунов

Сказ и сказка

Предисловие Андрея Дмитриева

Волков Роман Валериевич родился в 1979 году в Пензе. Закончил Сельскохозяйственную академию по специальности "бухучет и аудит". Работает в Контрольно-ревизионном управлении Министерства финансов в Пензенской области.

Чугунов Сергей Валериевич родился в 1979 году в Пензе. Закончил Педагогический университет по специальности "учитель географии и экологии". Работает в Исправительной колонии младшим инспектором отдела безопасности.

Григорий Остров

ОТ АВТОРА. Уважаемые читатели ОВСА! Только после ваших отзывов я понял, как на самом деле должна заканчиваться эта сказка. Hе сочтите за труд прочесть ее еще раз.

Когда тебя понимают

Жила-была девочка, которую никто не понимал. - Я так хочу кошку, - говорила она за ужином. - Хотя бы маленькую кошечку. Можно, бабушка? - Ах ты умница! - умилялась бабушка. - Кашку хочет! Маленькую ложечку! И она запихивала в девочку не одну, а целых пять ложек противной каши с комками. Девочка писала в сочинении: "Я хочу быть дрессировщицей и скакать по манежу на лошади". А учительница потом говорила в классе: - Маша написала, что хочет быть регулировщицей и стоять на Манежной площади. Это очень хорошее желание. Hо Маша сделала в сочинении столько ошибок, что придется поставить ей двойку. Когда девочке исполнилось пятнадцать лет, к ней на день рождения пришла толстая тетка. Это была фея, девочкина крестная. - Подойди-ка сюда, милочка, - сказала она девочке. - Скажи мне, чего ты хочешь? У меня очень много крестниц, и каждой я исполняю на пятнадцатилетие одно желание. "Попросить, чтобы все меня понимали? - думала девочка. - А вдруг она тоже поймет меня неправильно? И сделает, чтобы все меня обнимали, или поднимали, или еще что-нибудь. Hет уж, пусть лучше все остается попрежнему." Она накрепко сжала губы и замотала головой, чтобы показать крестной, что ничего не хочет. - Скверная девчонка! - возмутилась фея. - И зачем я только тащилась к тебе через лес. Я могла бы сама прочитать твое желание, но лучше отдам его другой девочке, более послушной. И она ушла, даже не доев восьмой кусок торта. Тогда девочка решила, что отправится путешествовать и обязательно найдет того, кто ее понимает. - Прощайте, - сказала она родителям, - я ухожу от вас навечно. - Мы поняли, поняли, - закивали родители. - Ты уходишь до вечера. Смотри, не простудись. Девочка приходила в разные города и говорила местным жителям: - Здравствуйте, вы меня понимаете? Hо местные жители ничего не понимали и отвечали только: "Барамбия кергуду". Или "Хау ду ю ду". Или еще какую-нибудь ерунду. Постепенно девочка забралась в такие места, где уже не было людей, а жили только звери и птицы. Она по-прежнему говорила: "Здравствуйте, вы меня понимаете?", но в ответ слышала только "Бе-е", или "Му-у", или "Р-р-р". Или вообще такие звуки, для которых и букв-то не придумали. И вот она зашла в дремучий-дремучий лес. Hоги у нее подкашивались от усталости. Девочка опустилась на мох под большой сосной и совсем тихо, ни к кому не обращаясь, прошептала в отчаянии: "Hу хоть кто-нибудь в этом мире меня понимает?" И вдруг услышала откуда-то сверху: - Угу! - Ой, - обрадовалась девочка. - Кто ты? Ты меня правда понимаешь? - Угу, - подтвердил кто-то. - Тогда покажись, я хочу посмотреть на тебя. Может быть, ты меня стесняешься? - Угу. - Hе бойся, покажись, я тебя не обижу. Ты веришь мне? - Угу, - ответил кто-то, и из дупла на дереве вылез лупоглазый ушастый филин. - Какой ты забавный, - засмеялась девочка. - И умный, все-все понимаешь. Можно я останусь с тобой жить? - Угу, - согласился филин. Девочка устроила себе жилище в соседнем дупле. Днем она собирала ягоды и лесные орехи, а ночью спала. Филин, наоборот, днем спал, а ночью охотился. Hо вечером у них было немного времени, чтобы поговорить. - Я так люблю кошек, - рассказывала девочка. - Они такие мягкие и пушистые. Жаль только, мало что понимают. - Угу, - соглашался филин, хотя сам кошек недолюбливал: конкуренты, мышей воруют прямо из-под носа. - У тебя хорошо, - говорила девочка в другой вечер. - Ягоды, грибы, орехи. Hе то что бабушкина манная каша, терпеть ее не могу. - Угу, - опять соглашался филин, хотя слабо представлял себе, что такое каша. Постепенно они стали так хорошо понимать друг друга, что уже не нуждались в словах. - Угу, - говорила девочка вечером, и в этом "угу" было всё: и тоска по родителям, и утренний дождь, и радуга, и веселая белка, угостившая ее грибами. - Угу, - отвечал филин, одним словом и утешая ее, и сочувствуя, и радуясь вместе с ней, и передавая привет белке. Однажды на рассвете, когда филин еще не вернулся с охоты, девочка услышала какой-то шум. Спотыкаясь о коряги, вытирая руками слезы и что-то бормоча, по лесу брел мальчик. Под большой сосной мальчик остановился. - Люди! - закричал он в отчаянии, подняв кулачки к небу. - Люди, птицы и звери! Жуки, муравьи и коряги! Есть в этом мире хоть ктонибудь, кто меня понимает?! - Угу! - радостно отозвалась девочка. - Угу, угу, угу! Она выглянула из дупла и уставилась на мальчика круглыми глазами. Потом перелетела пониже и, склонив набок ушастую голову, прищелкнула клювом. А потом вернулась в дупло: надо было высиживать яйца.

Дарья Телегина

ОСТОРОЖНО: РУСАЛОЧКА

Тему потусторонних девушек с хвостом я уже однажды затрагивала. Ну да русальная, в народном понимании, неделя близится - можно и еще вспомнить. Тем более, что попалась мне сказочка про русалку - уж на редкость зловещая. То, что русалки не добры по определению - это народ давно выяснил. Повторяться не буду - перечитайте прошлую статью, а то и впервые ознакомьтесь, это уж кто - как. Но таковой, нижеописанный вредительский характер русалок - это что-то совсем ужасное. Поневоле не только купаться расхочется - даже близко к воде не подойдешь! Ну да слушайте... В стародавние времена на реке Кице поселилась откуда ни возьмись, русалка. Места там, говорят, дремучи, нечисти жить приятно - вот утопшая жонка себе реку и облюбовала. Живет, водяну траву жует, рыбой семгой командует. С виду будто девка, но близко не подойдешь - не сразу хвост и углядели. А дело так было. Поселились на Кицевой тони два брата Заборщиковы. Не богаты были, за рыбное место последние деньги заплатили но дело не пошло. Как ни вытащат сети - все рыба будто несвежая, уснувшая какая-то. И совсем не знают, что же им делать - не то что прибыли, не прокормиться никак. А однажды вместе с рыбой вытянули что-то большущее, только с волосами и голыми руками. "Ах ты подла! Это ты нам со зла всю рыбу портишь?"- вскричали братья. Присмотрелись - а перед ними рыба-рыбой, только волосатая, что с ней без толку говорить? Ну, нечисть поганая! И как быть дальше - непонятно; место никому не продашь, слава и без того недобрая ходит... Решились они встретиться с этой русалкой лично, может, разговором на нее подействовать. В полночь приходят на берег и жонку эту вызывают. А она уже тут как тут, волосы распустила, хвостом играет, глазищами бесстыжими пялит. "Что,говорит,- вам от меня надо?" "Так, мол, и так, твои это все штуки - у нас рыба сонна ловится, а то и вовсе нечисть невообразимая. Скажи ты нам, чего хочешь, чего ждешь?" А жонка Кицка и отвечает: "Это я с печали да горя. Давно я человечьего мяса не кушала. Добудьте мне свежей человечинки - так я вас таким уловом порадую, вмиг озолотитесь". Сказала, хвостом вильнула - и была такова. Рыбаки же, словно ошалевши, домой пошли... День проходит, два... А на третий у мужика одного девчонка несмышленая пропала. Нескоро выловили, по сарафану одному и признали: лицо все объедено было. Конечно, на детскую неосторожность все списали, похоронили, а вот что касается братьев Заборщиковых - они с того лета в большую силу пошли и собственную рыботорговлю открыли. Так ли, не так - только с того времени много народу пропадать по Кицкому берегу стало. То парня не доищутся малого, то девки, то старухи. Слух пошел, что Кицка женка тут виновата; но улов и у всех стал неплохой, так что горевать-горевали, про исчезнувших тихонько "утонул" говорили, а делать все равно ничего не делали - да и что сделаешь, кому пожалуешься? И много десятков лет так шло, а о богатстве Заборщиковых уже и вспоминать не приходится - богатеи первостатейные стали... Но о ту пору, когда русский царь с французом воевал, пропал тоже один мальчишка девяти годков. Поплакали о нем; в поминание за упокой "Сергия" записали; решили - дело кончилось, а оно, оказывается, только начиналось. Прошло еще лет десять, и где-то у Терского берега стали часто бывать монахи с Соловков. Народ принимал их хорошо, вот они и зачастили - образки продают, на иконы собирают, а то и просто благословения раздают,- всяко. И вот однажды со стареньким монахом в сопровождающих - юноша лет осьмнадцати. Терский-то берег недалеко от Кицы, добрели они и дотуда. Смотрят по деревне - ба! Ровно знаком молодой послушник, а будто и не знаком. Но мать признала: "Ты ли,- говорит,- Сергеюшко?" "Я, матушка!" - и состоялась радостная встреча спустя долгие годы разлуки. Тут все дело и раскрылось. Ничего юноша не помнил, пока мать не увидал и в родной деревне не оказался. А как вспомнил - так и страшное рассказал. Тогда его аккурат братья Заборщиковы собственноручно в воду с Кицкой тони сбросили. Но парень-то одежкой за бревно уцепился. А затем его волной к морю вынесло, на берег выкинуло - как раз туда, где Соловецка тоня стояла. Монахи подобрали несчастного, отходили - но он ни имени, ни чего иного вспомнить не мог. Так безвестным и жил, возле Бога подвизался. А пришел возраст - дал обет за свое чудесное спасение в монастырь постричься. Тут шум да гам поднялся, жаловаться хотели на братьев Заборщиковых, но они, видно, взяток надавали - никто ничего им сделать не смог. Да и монахи отговорили: "Господь, мол, милость Свою к младенцу явил - благоговейте перед чудом, а убийцы ответ будут держать, время придет. Блаженни милостивии..." Так злодеев народ и не тронул. Только с тех пор люди на Кице пропадать перестали. А Заборщиковы богатый вклад в монастырь отправили... Вот так и эдак русалка-людоедка простых труженников моря с пути истинного совратила. Так что надо быть осторожными - и с русалками, и вообще. Никогда не знаешь, на какую приманку попадешься...

Джанни Родари

Давай придумывать числа

- Давай придумывать числа!

- Давай. Чур, я первый. Чуть не один, чуть не два, чуть не три, чуть не четыре, чуть не пять, чуть не шесть...

- Э! Слишком маленькие числа. Слушай, какие у меня: биллиардон миллиардонов, сексильярд сексилионов, квинтильон биквинтильярд.

- Подумаешь! А я могу таблицу умножения сочинить. Вот:

Трижды один "Едут в Берлин".

Трижды два "Лев и Сова".

Джанни Родари

Рыбак из Чефалу

Как-то раз один рыбак из Чефалу вышел в море и стал тянуть сети. Тянет-потянет, вдруг чувствует: стала сеть не в пример тяжелее. "Ну, - думает рыбак, - повезло!" Вытянул сеть, глядь, а в ней пусто, только одна-разъединая рыбешка трепыхается, да и та малюсенькая, с мизинец ростом. Осерчал рыбак, схватил рыбешку и только размахнулся, чтобы бросить ее в море, как вдруг слышит, будто запищал кто тоненьким-тоненьким голоском:

Джанни Родари

Синьор Притворуччи

Синьор Притворуччи был ужасным неженкой. Нет, вы просто не можете себе представить, каким он был неженкой. Если по стене ползла сороконожка, он уже не мог спать и жаловался на шум, ну, а уж если Муравьишка нечаянно ронял на пол крупицу сахара, то он подскакивал как ужаленный и в страхе кричал:

- Караул! Землетрясение!

Само собой разумеется, он терпеть не мог детей, грозы и мотоциклеток. Но больше всего ему досаждала пыль, скрипевшая под ногами, поэтому он никогда не ходил, даже по комнате, а заставлял дюжего лакея носить себя на руках. Этого лакея звали Гульельмо, и Притворуччи целыми днями донимал его нотациями.

Джанни Родари

Волосы великана

Жили-были четыре брата. Трое были маленькими, как карлики, но каждый из них был хитрее самой хитрой лисицы. А четвертый брат был прямо-таки великаном, силы неимоверной, зато простак, каких свет не видел.

Вся сила у него была в руках, а разум - в волосах. И чтобы он всегда оставался дурачком, его хитрые братцы стригли его наголо. Стригли, а потом взваливали на него всю работу, благо он был сильный. Сами сидели сложа руки да поглядывали, как он работает, а денежки клали себе в карман.

Алекс Морщакин

Грустная Сказка для Взрослых

(Сказка Больших Букв)

В двенадцать лет каждый человек - гений.

Он теряет свою оригинальность лишь с

наступлением половой зрелости. [..] А она

- довольно унылый суррогат утраченной

свободы духа.

Эрих Мария Ремарк "Черный обелиск"

Я рос счастливым, здоровым ребенком в

ярком мире книжек с картинками, чистого

песка, апельсиновых деревьев, дружелюбных

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Если смотреть с Моранбона на реку Тэдонган, то на самой ее середине можно увидеть остров, похожий на полумесяц. С горы он кажется плывущей по воде лодкой. Плакучие ивы по его берегам, низенькие крестьянские хижины, грядки с желтыми, синими и белыми цветами капусты, листья редиски, стрелами расходящиеся в разные стороны, — все это вместе издали можно принять за вытканный искусно ковер, играющий множеством красок. Пейзаж так красив, что кажется вышитым на шелку, потому и прозвали свой остров жители Шелковым.

Жил когда-то один очень меткий стрелок. Его стрелы всегда попадали прямо в цель. С охоты он никогда не возвращался с пустыми руками. Но стрелок был рабом и все, что добывал на охоте, отдавал своему хозяину, а тот — царю.

Однажды глашатай оповестил, что царь выдает замуж свою дочь, и всем боярам и воеводам приказано явиться во дворец. Стал собираться во дворец и хозяин стрелка и приказал охотнику за один день настрелять девять возов дичи, чтобы отвезти их царю.

Было дело: повадились лапландские колдуны воровать у нас скот, а иной раз и людей. Похитят людей — и заставят батрачить на себя.

Как-то раз сеял мужик в поле. Вдруг слышит шум сильный, грохот. Оглянулся назад, видит: смерч идёт прямо на него. Вмиг очутился мужик в пыльном облаке, пыль в рот набилась, в нос. Немного погодя унёсся смерч. Видит мужик: смерч на север умчался, а в поле пусто, будто ни зёрнышка не посеяно.

Принялся мужик снова сеять. Глядь — смерч опять тут как тут. Смёл с поля всё до последнего зёрнышка. И вот уже надвигается он на мужика, хочет лукошко у него вырвать. Метнул мужик в смерч нож. В тот же миг остановился смерч, вроде как всхлипнул и умчался обратно на север. Можно спокойно сеять себе дальше.

Жили два брата. Старший был разумный и работящий, а младший — бестолковый, ленивый и завистливый. Звали его Кадыр.

Пришел Кадыр к брату и говорит с досадой:

— Почему так получается, брат, скажи, сделай милость! Одного мы с тобой рода-племени, одного отца дети, а доля у нас разная. Тебе удача во всем, мне ни в чем нет удачи. Твои овцы плодятся и тучнеют, мои — дохнут одна за другой, твой конь скакал в байге, а мой сбросил меня на полдороги, у тебя за столом всегда мясо и кумыс, а у меня не заправленной похлебки не вволю, у тебя ласковая жена, а на меня ни одна девушка не смотрит, тебя уважают даже старики, а надо мной без стыда глумятся подростки… Улыбнулся старший брат и отвечал: