Шимпазон

Михаил Карчик

ШИМПАHЗОH

Директор зоопарка Александр Станиславович Краковянский был человеком общительным и грубым. Из этого следовало, что ему постоянно хотелось выпить в компании, но никто из друзей и даже подчиненных в компанию его не приглашал. Краковянский напивался быстро и вел себя по-скотски. Лишь только собутыльник начинал перечить директору, тот хватал кнут, для укрощения сбежавших из вольера парнокопытных или пику, которой воспитывали непослушных слонов, после чего сотрудник забюллетенивал на три недели.

Другие книги автора Михаил Валентинович Карчик

Бывший следователь военной прокуратуры Алексей Нертов, став начальником службы безопасности банка, попадает в центр изощренной криминальной интриги. Кто стоит за шантажом, мистификациями и финансовыми аферами? Кому выгодны убийства известного актера и банкира? Кто готовит покушение на отца Нертова, директора областного завода? И какое отношение к этому заказу имеет возлюбленная Алексея? Во всем этом ему предстоит разобраться, чтобы спасти отца и защитить свою любовь…

На этот раз бывшему следователю военной прокуратуры Алексею Нертову, сотрудникам уголовного розыска, частным сыщикам придется столкнуться с серией загадочных преступлений накануне выборов. Взрыв машины накануне выборов в питерское Законодательное собрание... Что стоит за этим: обычное убийство? Почему так много женщин вдруг заинтересовались участниками поиска злодеев — кому это выгодно? Кто за этим стоит: маньяк-одиночка или главари преступных финансовых группировок? Что восторжествует — справедливость и любовь или козни негодяев? Ответы на эти вопросы в очередном романе популярных авторов «Дело о продаже Петербурга».

Бывшему военному прокурору Алексею Нертову, ставшему телохранителем, поручено присмотреть за дочерью хозяина одного из самых крупных автотранспортных предприятий Северо-Запада. Вскоре выясняется, что неприятности девушки происходят не только из-за ее легкомыслия, но и потому, что контрольным пакетом акций пытается овладеть преступная группировка. Сможет ли Нертов, его друзья из сыскного агентства, француженка Женевьева и ротвейлерша Маша противостоять бандитам?

В Питере орудует опасный маньяк. Город объят страхом. Бывшему следователю военной прокуратуры Алексею Нертову предстоит найти жестокого убийцу и раскрыть серию преступлений, следы которых ведут к его подопечной и возглавляемой ей процветающей компании. Но самая главная задача юриста — спасти своего сына.

Бывший следователь военной прокуратуры Алексей Нертов устраивается на работу к преуспевающей бизнесвумен. Через какое-то время его новую подопечную начинает преследовать череда несчастий, и из неприступной леди она превращается в испуганную девочку, защитой которой теперь озадачен Нертов. Похищения, покушения, грабежи, предательства, убийства — вот неполный перечень того, с чем предстоит столкнуться Юристу. Кто стоит за всеми преступлениями? Кто снова открыл охоту на него, его друзей и любимых? И в чем виноваты трое друзей — Петр, Павел и Фома?

Популярные книги в жанре Юмористическая проза

Книга Надежды Александровны Тэффи (1872-1952) дает читателю возможность более полно познакомиться с ранним творчеством писательницы, которую по праву называли "изящнейшей жемчужиной русского культурного юмора".

Книга Надежды Александровны Тэффи (1872-1952) дает читателю возможность более полно познакомиться с ранним творчеством писательницы, которую по праву называли "изящнейшей жемчужиной русского культурного юмора".

Книга Надежды Александровны Тэффи (1872-1952) дает читателю возможность более полно познакомиться с ранним творчеством писательницы, которую по праву называли "изящнейшей жемчужиной русского культурного юмора".

Книга Надежды Александровны Тэффи (1872-1952) дает читателю возможность более полно познакомиться с ранним творчеством писательницы, которую по праву называли "изящнейшей жемчужиной русского культурного юмора".

Один Трутень показывал двум другим укушенную ногу, когда появился четвертый член клуба и, задержавшись у стойки, приблизился к ним.

— Что случилось? — спросил он.

Первый Трутень в третий раз поведал свою историю.

— Этот кретин Бинго зашел ко мне позавчера с бешеной собачкой. Пытался всучить.

— Сказал, что дарит на именины, — прибавил второй Трутень.

— Чушь какая! — подхватил первый. — У меня именины в июле, да и вообще мне не нужны кровожадные твари с острыми зубами. Стал я подгонять ее к дверям, а она — хапц! — и вцепилась. Спасибо, догадался вскочить на стол, но укусить она успела.

В зале «Отдыха удильщика» беседа коснулась темы диет, и вдумчивый Джин С Тоником сказал, что ему хотелось бы знать, как сидящие на диетах ребята умудряются пережить Рождество.

— Именно эту проблему пришлось решать моему кузену Эгберту, — сказал мистер Маллинер.

— Он сидел на диете? — поинтересовался Виски Со Льдом.

— Совсем наоборот — до того дня, когда ощутил какие-то странности в верхней левой части груди и отправился навестить своего медицинского друга, некоего доктора Поттера.

Беседа в баре на Англерс-Рест велась на тему об искусстве. Кто-то спросил, стоит ли смотреть новый фильм «Приключения Веры».

— Очень интересно, — ответила мисс Постлетвейт, прислуживающая в баре. — Это сумасшедший профессор, который заманил к себе девушку и хочет превратить ее в рака.

— Превратить в рака? — изумились мы.

— Да, сэр, в рака. Он собирал тысячи раков в коллекцию, вываривал их и добывал какой-то сок из их желез. Он уже готовился впрыснуть сок в позвоночник этой девушки, Вере Далримпль, когда в дом ворвался Джек Фробишер и помешал ему.

Фредди Трипвуд, младший сын лорда Эмсворта, женатый на очаровательной дочери самого Доналдсона (Лонг-Айленд, Н.-Й.) и посланный тестем в Англию, чтобы продавать собачий корм, естественно, подумал о своей тете Джорджиане. Вот кто, думал он, разбирается в этом корме. Когда Фредди еще жил дома, она держала четырех китайских мопсов, двух шпицев, одну борзую, одного эрдельтерьера, одного терьера йоркширского и пять — селихемских. Если уж это не рынок, я не знаю. где его искать! Тетина семья, все еще думал Фредди, потянет по меньшей мере пять упаковок вдень.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Некоторые главы из "Книги Медиумов", составленной Алланом Кардеком

Глава II

ФИЗИЧЕСКИЕ ЯВЛЕНИЯ.

ВЕРТЯЩИЕСЯ СТОЛЫ

60. Физическими явлениями называют такие явления, которые обнаруживаются посредством физических действий, как, например, шум, движение и перемещение твердых тел. Одни из них бывают самопроизвольные, т. е. нисколько не зависят от нашей воли, другие могут быть вызваны нашей волей. Мы будем сперва говорить об этих последних.

Н. И. Кареев

ОБЩИЙ ХОД ВСЕМИРНОЙ ИСТОРИИ

Очерки главнейших исторических эпох

Очерк первый. Всемирно-историческая точка зрения

Постепенное объединение судеб отдельных стран и народов. Беглый взгляд на целое всемирной истории. Необходимость изучения общего хода истории и задача философии истории. Два способа философского построения всемирно-исторического процесса. Применение идеи закономерности к пониманию всемирно-исторического процесса. Разбор некоторых возражений против всемирно-исторической точки зрения. Обычное деление всемирной истории и его ненаучность. Схема, предложенная Л. Мечниковым. Теория культурно-исторических типов.

А.Карельский

Эрнст Теодор Амадей Гофман

"...С тобой должен я посоветоваться, с тобой,

прекрасная, божественная тайна моей жизни!.. Ты-то ведь

знаешь, что никогда я не был человеком низких

побуждений, хоть многие и считали меня таковым. Ибо во

мне пылала вся та любовь, что от века зовем мы Мировым

Духом, искра ее тлела в моей груди, пока дыхание твоего

существа не раздуло ее в светлое радостное пламя".

Альберт Карельский

Утопии и реальность

Роберт Музиль (1880-1942) при жизни много страдал от того, что ощущал себя не оцененным по достоинству. Это ощущение не было выдуманным. Слава одного из крупнейших художников и мыслителей австрийской, да и всей немецкоязычной литературы XX века пришла к нему только посмертно; а умер он в безвестности и нужде, в эмиграции, где жил с 1938 года - после гитлеровского аншлюса Австрии, - ценимый лишь весьма ограниченным кругом знатоков. Правда, среди этих ценителей авторитеты очень весомые: Томас Манн, Герман Брох, Арнольд Цвейг.