Шестое чувство

Сергей Михайлов

Шестое чувство

Посвящаю моей дочери Екатерине

Глава первая

Клева не было. Так, мелочь какая-то барахталась в садке, крупная же рыба на крючок не шла. Я тупо смотрел на поплавок и ежился от холода. Стояла середина мая, и, хотя днем уже припекало по-летнему, ночи были еще холодными.

Было около пяти утра. Костер догорел, лишь тонкие струйки дыма поднимались от еще не остывших углей. Густой туман стлался над водной гладью, скрывая противоположный берег. В такие минуты возникает ощущение одиночества и покоя.

Другие книги автора Сергей Михайлович Михайлов

Сергей Михайлов

Стрела архата

Посвящаю моей дочери Светлане

Эти существа обладают сверхъестественными

возможностями: они окончили свою эволюцию на

этой планете, но остались с человечеством с

целью облегчить его духовный прогресс.

Архат -- человек, который в течение своей

долгой планетарной эволюции освободился от

всякой привязанности к земному существованию

и от долгов кармы.

В пятый том («Стрела Аримана») первого пятитомного блока Антологии мировой фантастики включены произведения трех отечественных писателей. Имя новосибирца Геннадия Прашкевича хорошо известно российскому читателю, также как и включенный в наш сборник его роман «Стрела Аримана». Что касается москвичей Александра Мазуркина и Сергея Михайлова — их творчество для истинных любителей фантастики будет, мы надеемся, приятной неожиданностью.

Бывший моряк Александр Мазуркин предлагает на суд читателей свою дилогию «Житие Иса», представляющую собой очередную и довольно своеобразную интерпретацию «вечного вопроса» христианства. Его молодой коллега по писательскому перу инженер Сергей Михайлов представлен в сборнике повестью «Шестое чувство, или Тайна кузьминского экстрасенса».

Оформление блока рассчитано на то, что при размещении составляющих его книг в определенном порядке (слева направо: «Оружие-мутант», «Течение Алкиона», «Космический беглец», «Оружие забвения» и «Стрела Аримана») их корешки составят один общий рисунок, представляющий собой символ этого блока.

Жанр повести «Иное» можно определить как философская фантастика со значительными элементами сюрреализма. Сюжет повести имеет как бы два параллельных плана: явь и сон. Главный герой повести полностью живет в мире собственных сновидений и иной жизни не желает. Размышления о смысле жизни, неприятие бренного мира яви, мучительные поиски того единственного жизненного пути, который в наибольшей степени отвечал бы его чаяниям и надеждам, — все это приводит героя повести к добровольному уходу из жизни. Иллюзорный мир яви покинут навсегда — и он навечно обретает единственно реальный мир сновидений. Мир, в котором сновидец становится Богом-Творцом и обретает истинное бессмертие.

Повесть была написана в 1992-1993 годах и до сих пор ни разу не издавалась. Незначительные редакторские изменения в текст повести внесены автором в 1997 году.

С. Михайлов

По образу и подобию

Эссе

I.

Создав Вселенную и законы мироздания, в рамках которых ей отныне надлежит существовать и развиваться, Бог приступил к главному Своему творению - Человеку. Так сотворён был Адам.

Первый человек, гласит Книга Бытия, сотворён был по "образу и подобию" Божию. Поверхностный взгляд на идею подобия сотворённого Адама сотворившему его Богу может навести на мысль о некотором терминологическом несоответствии. Вполне очевидно, что в человеческой среде создать нечто себе подобное невозможно (в литературе эта тема наглядно проиллюстрирована историей с творением доктора Франкенштейна), поскольку акт такого рода творчества находится исключительно в компетенции существа более высокого, нежели человек, порядка. Иначе говоря, одно тварное существо путём творческого акта не может воспроизвести другое тварное существо одного с ним порядка. Подобное действие возможно лишь через акт рождения.

Настоящего клева не было. Так, мелочь какая-то барахталась в садке, крупная не брала. Я сидел, съежившись от холода, и тупо смотрел на поплавок. Стояла середина мая, и, хотя днем уже припекало по-летнему, ночи были холодными.

Было около пяти утра. Костер догорал, лишь тонкие струйки дыма поднимались от еще не остывших углей. Густой туман стлался над водой, скрывая противоположный берег. В такие минуты возникает ощущение одиночества и покоя.

Сергей Михайлов

Оправдание Иуды,

или Двенадцатое колесо мировой колесницы

Апокрифическое исследование

Не одно дело, но все дела,

приписываемые традицией

Иуде Искариоту, - это ложь.

Томас де Куинси,

английский писатель и философ

1.

Традиция неумолима. Разрушение традиции, ломка устоявшихся стереотипов дело почти всегда безнадежное. Особенно если этой традиции две тысячи лет. Традиционный взгляд на историю предательства Иуды Искариота, двенадцатого Апостола Иисуса Христа, общеизвестен. Иуда, согласно сложившейся традиции, повинен в совершении наиболее гнусного из всех известных человечеству преступлений - злоупотреблении доверием и доносе. Две тысячи лет деяние его ничего, кроме презрения и чувства омерзения, не вызывает, а имя Иуды стало нарицательным. В основе традиционных взглядов на историю предательства Иуды лежат три момента: слишком очевидная правомерность их основных положений и, как следствие, полное отсутствие желания анализировать эти взгляды; бездумная вера широких масс в устоявшуюся традицию; значительный срок существования традиции при отсутствии какого-либо приемлемого альтернативного подхода к данной проблеме. Подвергнем анализу общепринятую точку зрения на этот предмет и, прежде всего, рассмотрим позиции, изложенные в новозаветных писаниях евангелистов.

Сергей Михайлов

Брешь в стене

Посвящаю моему сыну Павлу

Глава первая

-- Проклятые заросли!..

Это были первые слова, произнесенные за истекшие полчаса. Пятеро мужчин, поочередно работая длинным, похожим на мачете ножом, продирались сквозь сплошную стену бамбуковых зарослей. Воздух был тяжелым и влажным, откуда-то несло гнилью и мертвой, полуистлевшей древесиной. Тропическое солнце яростно жгло землю, огромные жадные комары черными тучами висели над мокрыми, насквозь пропотевшими спинами людей.

Роман «Оборотень» сюжетно никак не связан со «Стрелой архата», и тем не менее между ними существует одна связующая нить. Это главные персонажи обоих произведений — капитан МУРа Семен Щеглов и все тот же Максим Чудаков. «Оборотень» создавался по классической схеме английского детектива: замкнутое пространство, ограниченный круг людей, серия жестоких убийств, тонкие психологические ходы сыщиков и их противников. События, разворачивающиеся в романе (как, впрочем, и в повести «Стрела архата»), происходят в далеком уже 1990 году. Что это было за время? Чем мы тогда дышали, чем жили, что смотрели по телевизору, что читали? Что ели, наконец? Да и ели вообще что-нибудь?

1990 год. Голые прилавки магазинов, километровые очереди за молоком и солью, талоны на сахар, водку и сигареты. Спичек нет вообще. Межнациональные конфликты еще только набирают силу, но уже позади Сумгаит, Карабах, Нахичевань. Брожение в Эстонии и Литве. «Союз нерушимый» трещит по швам, но все еще держится. Еще находится в опале будущий российский президент, но уже приступил к обязанностям первый и последний президент Советского Союза. Еще не было августа 91-го и октября 93-го, войны в Чечне и трагедии в Буденовске, но уже пахнет в воздухе гарью и кровью…

Роман писался в течение полугода и был завершен к концу 1990 года. Впервые опубликован издательством «Канон» в 1995 году, вошел в авторский сборник «Последняя гастроль Артиста». Незначительные редакторские изменения в предлагаемый Вашему вниманию вариант текста романа внесены автором в 1997 году.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Александр Рубан

Витающий в облаках

Фантастическая повесть

Посвящается моей жене Лиде.

- А может, его вообще нет? - сказал Роман голосом кинопровокатора.

- Чего?

- Счастья.

Магнус Федорович сразу обиделся.

- Как же его нет, - с достоинством сказал он, - когда я сам его неоднократно испытывал?

А. Стругацкий, Б. Стругацкий: "Понедельник начинается в субботу".

Житие и смерть Ангелины Ковальской, "женщины-птицы"

Селин Вадим

Половина половины

Жесткие мысли

Над домом повисли:

Красные полу-утёсы,

Бело-синие горе-матросы,

Полу-бритва, полу-мина

И вся жизнь наполовину,

Полу-бритвой полу-миной

Свою жизнь наполовину

Полу-подарю кому-то

Полу-правда, полушутка...

Полу-шепот, полу-хрип,

Полу-голос, полу-грипп.

Полу-мы? Полу-они?

Полу-дети - полу-люди полу-луны?

«Феми-фан»… Что это? Женская фантастика? Нет, это фантастика женщин. Фантастки Москвы, Санкт-Петербурга, Киева, Риги, Симферополя и других городов размышляют, предсказывают, смеются, иронизируют, но более всего тревожатся о судьбе нашей маленькой планеты и тех, кто живёт на ней.

Странные события произошли с одной археологической экспедицией в центре пустыни Сахара, под стенами рассыпающегося от древности городка. Вполне обычные люди оказались втянуты в такие диковинные приключения, угадать исход которых просто невозможно. Дряхлое, вымирающее племя из нищего Стамуэна — всё, что осталось от великой древней расы, но таинственные силы Вселенной всё ещё служат им. И вот ничего не подозревающие люди становятся участниками древней мистерии — все они проходят испытания волшебными снами, в которых исполняются все мечты. Кто-то избрал образ любимого героя, а кто-то создал собственную виртуальную реальность. Но, что из этого получится? Кто из участников экспедиции будет достоин принять необычную миссию Избранного — человека, который станет богом?

О загадках мира, где всё иное. Лётчик не ищет ответов, он просто идёт к цели. Ответы приходят сами — или не приходят.

Инспектор полиции исследует загадочное убийство писателя-фантаста. Единственный свидетель — домашний робот автора. Но что послужило причиной преступления? Неужели в не самом далёком будущем попытка приблизиться к гению Айзека Азимова может окончится смертью? Об этом — в рассказе болгарского писателя Любомира Николова.

Иллюстрации Александра Ремизова.

— Простите… можно войти?

Я был скорее изумлен, чем испуган.

— Как вы сюда попали?

— О… не стоит говорить. У меня свои способы… Поверьте, при минимальной ловкости и максимальном желании можно без труда попасть в любую квартиру.

— Вы, вероятно, не ожидали, что застанете меня дома?

— Наоборот, именно на это я и рассчитывал.

Я снова ощутил изумление — на этот раз из-за наглости своего посетителя.

— На что вы рассчитывали, мне безразлично. Прошу немедленно покинуть мой дом!

Пыль текла быстрыми ручейками по тёмно-красному камню Пути.

Полярные ветры вернули себе владычество ещё на одну зиму — Солнце отдалилось от планеты, и ледяные поля севера притягивали к себе влагу.

Вирх легко качнулся, впитывая в себя заряжённые частицы, искрящиеся в потоках углекислого газа — надо было напитать тело теплом и электрическим зарядом перед долгой зимой… и очередным забегом среди багряных дюн, скрывающих под собой полярную шапку.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Сергей Михайлов

Сизиф

Рассказ

- Волоки его сюда, ублюдка!

Дверь в дежурную часть с силой распахнулась, и в полутёмное помещение влетел человек, с ног до головы укутанный в длинный балахон, напоминающий одеяние средневековых монахов. Не удержавшись на ногах, он тяжело рухнул на исшарканный сотнями ног кафельный пол. Следом в дежурку, заполнив сразу всё её пространство, ввалились три дюжих милиционера с "калашами" в руках. Один из них, в погонах старшего сержанта, с перекошенным от ярости ртом, мощным ударом сапога отбросил упавшего в угол.

Сергей Михайлов

Стена

Рассказ

1.

Судьба забросила меня в этот тихий, невзрачный посёлок около пяти лет назад. Забросила из крупного мегаполиса, где рафинированная жизнь била фонтаном, где всех нас лихорадило и трясло в каком-то стремительно-шизофреническом ознобе, где великая урбанистическая суета и гонка за чем-то неуловимым, но жизненно необходимым, неотъемлемым стали основными принципами нашего существования. Там все были одержимы скоростью, Интернетом, сотовыми телефонами, пейджерами, бизнесом, асфальто-железо-бетоно-стеклом, памперсами-тампексами-сникерсами, колебаниями курса доллара, импичментами и другой подобной чепухой... Да, теперь, по прошествии пяти лет, та жизнь казалась мне чепухой, но тогда... о, тогда! Тогда я чувствовал себя наверху блаженства, купаясь в лучах искусственного освещения, сияния витрин роскошных супермаркетов, электромагнитного излучения всех видов и типов, которым было пронизано пространство огромного индустриального центра, - и, конечно же, собственной славы. Я был видным учёным в области... уфологии, кажется? Память в последнее время что-то стала меня подводить... Когда-то, в бытность мою звездой первой величины в международных научных кругах и признанным авторитетом в среде моих менее удачливых коллег-учёных, я исколесил весь мир вдоль и поперёк, пожиная лавры своей славы и принимая как должное почёт, уважение, признание моих заслуг. Нью-Йорк, Париж, Буэнос-Айрес, Шри Ланка... Моё имя не сходило со страниц самых престижных журналов, а наиболее популярные каналы TV яростно оспаривали друг у друга право на показ моей персоны. Я был в эпицентре событий, в самой их гуще, и мир, как мне тогда казалось, вращается вокруг меня одного...

Сергей Михайлов

Страх

Рассказ

Полной уверенности у меня не было. Возможно, всё случившееся в тот роковой день явилось не более чем последним звеном в череде событий, никак между собой не связанных и не имеющих между собой ничего общего, совершенно случайным образом оказавшихся втиснутыми в классическую схему жёстких причинно-следственных связей. Однако у меня были все основания полагать, что именно крах пирамиды МММ стал отправным пунктом всей этой истории.

— Милиция! Где милиция?

Мужчина растрёпанной наружности бежал по безлюдному вестибюлю станции метро «Красносельская» и взывал к блюстителям правопорядка. Добежав до конца подземного коридора, ведущего к платформе, он внезапно очутился у открытой двери в комнату дежурного милиционера. Сержант безмятежно спал за письменным столом, удобно положив голову на согнутый локоть правой руки. Было начало второго ночи. Только что отошёл последний поезд в сторону центра.