Шесть рассказов

Юрий Коваль

Шесть рассказов

КАПИТАН КЛЮКВИН КАРТОФЕЛЬНАЯ СОБАКА ЧАЙНИК БЕЛОЗУБКА НОЖЕВИК НУЛЕВОЙ КЛАСС

КАПИТАН КЛЮКВИН

На Птичьем рынке за три рубля купил я себе клеста.

Это был клест-сосновик, с перьями кирпичного и клюквенного цвета, с клювом, скрещенным, как два кривых костяных ножа.

Лапы у него были белые -- значит, сидел он в клетке давно. Таких птиц называют "сиделый".

-- Сиделый, сиделый,-- уверял меня продавец.-- С весны сидит.

Другие книги автора Юрий Иосифович Коваль

В сборники вошли рекомендованные для прочтения в 1 классе лучшие детские произведения классиков русской литературы: М. Пришвина, В. Бианки, В. Драгунского, В. Катаева, Н. Сладкова, Е. Пермяка, Г. Скребицкого, и других. Сборник состоит из четырех тематических частей: "Страна детства" (о детях и их увлечениях), "Мир вокруг нас" (о природе), "Расскажу вам сказку" (сказки и сказочные истории), "Веселая переменка" (смешные рассказы). Каждый рассказ, даже самый маленький, проиллюстрирован одним или несколькими рисунками, что делает прочтение книги полезным и приятным для детей. Серия рекомендована Департаментом общего среднего образования Министерства общего и профессионального образования РФ.Цветные иллюстрации Геннадия Соколова. Для младшего школьного возраста.

В книгу вошла лихая детективная повесть «Приключения Васи Куролесова», которая у Юрия Иосифовича Коваля вышла на редкость легкой веселой и совсем-совсем не страшной.

Его зовут Наполеон Третий, он песец-подросток, у которого есть мечта, и ради неё он круто меняет жизнь… Недопёсок — это каждый из нас, кто мечтает о смелой и яркой жизни. Кто предпочтёт клетке, даже самой уютной, дорогу, которая обещает радость новых открытий, новых встреч и, может быть, опасностей — так интересней жить, так воплощается мечта! За свою мечту надо бороться, преодолевая трудности. И тогда мечта обязательно сбудется!

«Приключения Васи Куролесова. Все истории в одной книге» – это сборник повестей Ю. Коваля о весёлом и добром юноше Васе Куролесове – «Приключения Васи Куролесова», «Промах гражданина Лошакова», «Пять похищенных монахов». Обаятельный и отважный Вася оказывается в самой гуще событий, проявляет смекалку и помогает милиции поймать опасных преступников. Весёлые и подробные иллюстрации Д. Трубина отлично передают юмор автора и позволяют представить ребятам героев повестей.

Для среднего школьного возраста.

Актёр и кинорежиссёр Ролан Быков предложил Юрию Ковалю написать сценарий художественного фильма по рассказу Э. Сетона-Томпсона «Королевская аналостанка». Замысел фильма так и не был осуществлён, однако на основе этого сценария Коваль написал повесть «Шамайка» (1990). В центре повести — жизнь бездомной кошки, её борьба за существование. Она с честью выходит из многих сложных и даже трагических ситуаций.

Цикл рассказов «Алый» впервые опубликован в 1968 году.

Для старшего дошкольного и младшего школьного возраста.

В эту книгу вошли очень светлые, добрые и мудрые, смешные и немного грустные истории Юрия Коваля о старинной деревушке Чистый Дор, о её больших и маленьких жителях, о русской природе и месте человека в ней.

Издательский Дом Мещерякова. Москва. 2012

В этот том прекрасного писателя Юрия Иосифовича Коваля (1938-1995) входят циклы рассказов «Листобой», «Чистый Дор», а также замечательное произведение «Самая легкая лодка в мире».

Выдающийся поэт Арсений Александрович Тарковский написал об этом произведении: «Самая легкая лодка в мире» – вещь необычного жанра. В ней есть мечта и в ней есть сказка, а сказка, которая живет в нас с детства, никогда не умирает.

Популярные книги в жанре Советская классическая проза

Сергей Николаевич Сергеев-Ценский

Маска

Стихотворение в прозе

I

Когда поднадзорный студент второго курса Хохлов вышел из дому на улицу, то сзади него остались низкие, пахнущие самоваром комнаты и во всю ширину их открытые злые и яркие глаза отца.

И звучал сзади его голос, хриплый, задыхающийся, похожий на лай, голос человека, у которого кто-то шутя разбил тесный аквариум земного счастья, так что вытекла затхлая тинистая вода и в предсмертных судорогах забились на полу крошечные рыбки.

Сергей Николаевич Сергеев-Ценский

Младенческая память

Рассказ

I

Мы сидели за вечерним чаем, и Ефим Петрович, гидротехник, которого звали почему-то "хитротехник", - должно быть, за его незлобивость и мечтательность, - человек волосатый, бородатый и кряжистый, заговорил о памяти.

Неизвестно, что такое память; известно только, что отними ее у человека - и человека нет. Иногда не верится даже: "Я ли?" Память говорит: "Ты". Она все время блюдет и сортирует, точно готовит отчет для вечности. Иногда кто-то в тебе усиленно желает забыть и не может, и это всегда бывает страшно мучительно. Иногда она подсовывает тебе то, что тебе не нужно совсем, и ты отмахиваешься с досадой: "Ну, зачем же мне это? Спрячь". Она спрячет на время, а потом вдруг неожиданно вскинет перед тобой опять - буквально подбросит перед глазами, как ворох опавших ярких желтых осенних листьев. Не закрывай глаз - все равно увидишь! И увидишь еще, что это зачем-то нужно и почему-то важно.

Сергей Николаевич Сергеев-Ценский

Недра

Поэма

I

Шел ей девяносто шестой год, - пожалуй, даже и нельзя уже было сказать "шел": бабушка все время сидела в кресле-качалке, больше дремала, чем смотрела и слушала, и едва ли сознавала ясно, что идет время. Череп облысел - прикрывала его черным чепцом; бессчетно много было морщинок коричневых на ее лице - все еще большом, с орлиным носом, - и держалась еще дряблая дородность в теле.

Сергей Николаевич Сергеев-Ценский

Полубог

Стихотворение в прозе

В богатом Коринфе у дома знатного Мегакла стояли рапсоды и пели. Было двое рапсодов - молодой и старик. Дряхлым, разбитым голосом пел сначала старик, а молодой хмуро подыгрывал ему на семиструнной кифаре.

О чем же может петь старик? Он пел о том, что в старину жарче грело солнце, тяжелее росли плоды, пьянее было вино. Он пел о том, что в старину жили герои, но никто не пришел им на смену. Он пел о том, как в темных пропастях Галеса бродят печальные людские тени.

Сергей Николаевич Сергеев-Ценский

Верю!

Стихотворение в прозе

Давали "Цыганского барона".

Это было в провинциальном городе, в жалком маленьком театре с порванными, замызганными декорациями.

Я сидел с той, которую любил когда-то и с которой мы были чужими теперь.

Впереди нас и сзади нас, сбившись в одно тяжело дышащее стадо, сидела публика. На сцене пел хор цыганок.

Неизвестно было, для кого и зачем они пели и зачем на их телах были странные, пестрые костюмы.

Предисловие к рассказам

ДЕЛА ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ

Василий Шукшин из тех писателей, которые не просто нужны людям они им крайне необходимы. Народ и выдвигает таких, как он, из своей массы в критические периоды истории для самозащиты, самоспасения. Говоря так, не боюсь впасть в преувеличение. Ведь трудно представить, что было бы со всеми нами, ныне сущими, если бы во времена кровавой сталинщины, а потом все и вся разлагающей брежневщины - это же как-никак полвека! - в нашей стране не оказалось Андрея Платонова, Анны Ахматовой, Миколы Хвылевого, Михаила Булгакова, Миколы Зерова и вслед за ними Александра Солженицына, Варлама Шаламова, Григория Тютюнника, Василя Быкова, Василия, Шукшина и других русских, украинских, грузинских, литовских, белорусских (в каждой нации были свои подвижники) писателей, которые буквально спасали общество от нравственной деградации и морального вырождения. Без слова правды, которое несли, скажем, те же Солженицын или Шаламов и которое люди читали в подполье, таясь от "всевидящего глаза" и "всеслышащих ушей" целой армии сексотов и стукачей-любителей, мы могли бы и не проснуться духовно от звона самых громких колоколов Перестройки.

Василий Макарович ШУКШИН

ЗАВИДУЮ ТЕБЕ...

Письмо

У меня есть мечта: стать комбайнером. Смотрю, как комбайн идет по полю, сердце петухом поет! Я уже думаю, как сяду за штурвал...

Но у нас есть учительница, которая дразнится: "Колхозники вы, больше никто!" Однажды, когда была линейка и директор называл учителей, им ребята хлопали и даже "ура" кричали, а ей никто не хлопал.

Когда я рассказал про эту учительницу маме, она долго молчала, а потом сказала, что хлеб - самое главное, без него все бы умерли.

Иван Фотиевич СТАДНЮК

Жизнь, а не служба

Рассказ

Капитан Севостьянов сидел в своем кабинете за письменным столом и, повернув голову к распахнутому окну, смотрел на пустынный, зажатый между казарменными зданиями плац. Желтоватые с прозеленью глаза капитана останавливались то на ведущей к штабу аллейке, обсаженной дружно распустившимися кленами, то на чадившей далеко за военным городком трубе кирпичного завода. От трубы до самого горизонта тянулась в голубом апрельском небе рыжая пасма дыма.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Юрий Коваль

СИРОТСКАЯ ЗИМА

Посвящается М. К.

1

Был серый, тусклый, был пасмурный, был вялый день. С утра шел снег. Он ложился на землю и лежал кое-как, с трудом сдерживаясь, чтоб не растаять.

Еловые ветки были для него слишком живыми и теплыми. На них снег таял, падал на землю мутными хвойными каплями. Скоро после обеда снег перестал, и я подумал, что пора возвращаться домой. Огляделся - и не узнал леса, окружавшего меня. Всегда узнавал, а тут растерялся. Забрел, видно, далеко, в чужие места.

Юрий Коваль

СОЛНЕЧНОЕ ПЯТНО

Чужой и рыжий на крыльце моего дома спал огромный кот. Разморенный солнцем, он привалился к двери спиной и посапывал. Я кашлянул. Кот приоткрыл глазок. И это, доложу вам, был жуткий глазок, вполне бандитский. Изумруд и лазурь горели в нем.

Оглядев меня, облив лазурью, обдав изумрудом, глазок закрылся.

- Позвольте пройти. Гот не шевельнулся.

- Вы не правы, - как можно мягче заметил я. - Ну, согласитесь, это мой дом, приобретенный недавно по случаю. Вы спросите, откуда у меня такие деньги? Я работал, уважаемый. Работал ночами, над-ры-ва-ясь! Позвольте же пройти мне в свою собственность.

Юрий Коваль

Суер

Содержание

Часть первая ФОК БУШПРИТ

Главы I-VI. Шторм

Глава VII Остров Валерьян Борисычей

Глава VIII Суть песка

Главы IX-X Развлечение боцмана

Главы XI-XII Самсон-Сеногной

Глава XIII Славная кончина

Глава XIV Хренов и Семенов

Глава XV Пора на воблу!

Глава XVI Остров неподдельного счастья

Глава XVII Мудрость капитана

Глава XVIII Старые матросы

Магдалена Ковальчык

ВОПРОС ВРЕМЕНИ

Перевод: M.W.

Я родилась в маленькой деревушке у подножия гор. Кем была моя мать я не знаю. Через пару дней после рождения меня у нее отобрали. Впрочем, во время родов этого никто и не заметил. Все были слишком уж заняты матерью. Когда же ей стало полегче и ей захотелось дать мне грудь - тут все и началось...

- Она истекает кровью! Уберите дитя! - разорвал тишину маленького помещения крик кормилицы.