Шепот судьбы

Истошный лай собаки захлебнулся предсмертным хрипом, за околицей злобно, с присвистом, расхохоталась ездовая гарпия. Дверь затряслась от ударов.

Я не успел даже как следует испугаться, когда сильная отцовская рука сдёрнула с меня рогожу. В полутьме его глаза казались тусклыми изумрудными звездочками.

–Погреб! – выдохнул отец. По стенам метались тени, дверь уже трещала. Вскочив, я как был, в одной рубахе, спрыгнул в холодный подвал и придержал крышку, чтобы не хлопнула. Сверху на доски бросили шкуру. Я услышал деревянный стук: мать переставила колыбель. Это задержит их ненадолго.

Другие книги автора Джордж Локхард

Моя новая повесть "Райские птицы" представляет собой классическую, 100% научную фантастику в добром старом стиле Кларка и Азимова. Про драконов, естественно.:) Повесть заметно отличается от других моих книг и представляет собой, скорее, интеллектуальную, нежели приключенческую фантастику.

…На этом острове нет даже травы. Только песок и камни, скалы и солёная вода кругом. За десять дней, пролетевших после посадки истребителя, я ни разу не видел Солнца. Одни тучи.

Игл говорит, чтобы я не унывал. Мол, нам ещё повезло — ошибка при задании координат зондер-прыжка часто приводит корабль к гибели, а нам попалась пригодная к жизни планета… Сам-то небось с утра до вечера ходит такой мрачный, что глазами воду заморозит.

Истребитель больше летать не сможет. Это Иглу пришлось признать на седьмой день. Корабль и так был старый, а за три года в плену у Лиар люди его много раз разбирали и собирали, только собирали не совсем правильно, и много деталей пропало. Игл сказал — «Теперь я точно знаю, Ариман — ты Диктатор. Только вам так невероятно везёт, истребитель должен был взорваться при запуске двигателей.» Тоже мне, везение…

...Итак, мы летим на планету драконов, грифонов и гномов, людей и гигантов, где маги творят волшебство в чёрных башнях, а эльфы изящные песни заводят... Но вовсе не на ту, о которой вы сейчас подумали.

Так начинается повесть о древнем мире Ринн, где возникли и стали сами собой Диктаторы. Роман "Гнев Дракона" рассказывает о самом начале Эпохи Диктаторов – когда будущие властители Галактики были всего лишь юными драконами, ничего не знавшими о своей будущей судьбе.

"Гнев Дракона" – совершенно новая книга, написанная по мотивам моего самого первого романа под тем же названием. Единственное, что сохранила она от «предка» – троих главных героев. Сюжет, окружение, история и мир, персонажи и события – всё создано с нуля и проработано на гораздо более глубоком уровне. 

Книга создаёт «фон» для всего цикла и служит его началом. Многие непонятные или зависимые эпизоды других романов теперь получают объяснение, однако в целом история мира Диктаторов сильно изменилась. Новый сюжет романа почти ничего не сохранил от первоначального, очень заметно изменилась хронология и совершенно по-новому объясняются Катаклизм и власть Диктаторов. Так что возможны (и есть) определённые нестыковки с написанными ранее произведениями.

Новый "Гнев Дракона" затрагивает период времени от 70000 лет до рождения Первого Диктатора – до Катаклизма и последующих событий, заканчиваясь примерно за триста лет до рождения Винга Демона (роман "Красный Дракон").

В 2000-м году роман "Гнев Дракона" был издан в двух томах под названием «Право на ярость» (первый том) и «Гнев Дракона» (второй).

НФ роман, раньше входил в цикл «Диктаторы». Потом куда-то делся!

Драконы, добрые и злые, искренние и изворотливые, вокруг нас и внутри нас…

Перед вами сборник потрясающих историй о нас самих. Сказка переплетается с реальностью, сходятся в последней схватке смертельные враги, раздаются проклятия и приходит смерть, а за всем этим всегда – человек с его страстями и слабостями, ошибками и попытками их исправить. И силой, чтобы победить дракона в себе…

Вентиляционные трубы только в фильмах да комиксах напоминают сверкающе-чистые жестяные туннели. Настоящие всегда покрыты изнутри черным, отвратительным слоем гнуса — влажной смесью пыли, грязи, сажи и паутины, хитиновыми останками насекомых.

И да, разумеется: в них царит кромешная тьма.

Кагат ненавидел трубы, но обоняние у него было слабым, ночное зрение — прекрасным, а к жесткой и очень короткой шерстке мерзость не липла. Избранник самой природы, он полз вперед, волоча саквояж с оборудованием и обмотав голову марлей, чтобы защитить громадные ушные раковины.

«Битва за будущее» родилась несколько неожиданно. Я начал писать давно обещанный Эльфу рассказ, но в процессе работы рассказ превратился в большую повесть, рассказывающую о войне на планете Уорр. Хронологически – повесть продолжает роман «Чёрное пламя», она как бы вставлена между ним и романом «Красный дракон». Тем не менее, «Битва за будущее» – самостоятельное произведение, не требующее знакомства с предыдущими романами.

Действие повести происходит на планете Уорр, через восемь лет после отлёта ящерки Ри в космос. Война с эльфами давно завершилась победой Тёмных сил; Элирания и Арнор порабощены, Эравия перешла на сторону победителей. Город Магов, Ронненберг, по-прежнему обращён в камень и многие герои отдали жизнь, пытаясь его освободить. Войсками погибшего Владыки командует красный дракон Ализон.

Но эльфы и люди не смирились с господством варваров. В поисках силы, способной уничтожить оккупантов и их жестоких крылатых бестий, драконов, два героя отправляются в дальний поход. Эльф и грифон, никогда не слышавшие друг о друге, отшельник и командир летучей дивизии, лекарь и солдат, бессмертный мудрец – и пожилой ветеран... Кто из них сумеет победить драконов и вернуть свободу родной земле? Время покажет.

Повесть очень хорошо объясняет предысторию романа «Красный дракон», в основу которого легла рукопись алого Винга, последнего дракона в Арноре.

Локхард Драко

Хронология мира Диктаторов

(справочник)

- Аннотация:

Перечень главных событий в истории мира Диктаторов. Помимо собственно хронологии, здесь можно ознакомиться с краткими биографиями большинства героев цикла.

Здесь можно ознакомиться со справочной информацией о мире Диктаторов, а именно с перечнем основных действующих лиц и полной хронологией всего цикла. Справочник затрагивает следующие книги:

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Берендеев Кирилл

Мука

Петр Алексеевич мучился. Мучился он, надо сказать, уже более получаса, серьезно, вдумчиво, со всей ответственностью подходя к этому непростому для всякого человека делу. С толком. И, что обидно, вроде бы вполне достаточно для достижения хоть какого-то результата. Но вот только выйти из этого состояния, положить ему предел и заняться, наконец, делами по хозяйству никак не мог.

Он в сотый раз прошелся мимо книжных полок своей библиотеки и, покачнувшись, мягко переступил с пятки на носок по дорогому ковру, изрядно протертому на середине приступами предыдущих мук. Остановился и вновь воззрился на стеллажи, разглядывая их сверху вниз.

Берендеев Кирилл

Невеста

Анри Барбюсу

Я не виделся с ней шесть лет. И вот встретил - в пригородной электричке, спешащей по короткому маршруту.

Была осень, и был вечер субботы. Жесткие деревянные сиденья пустовали, в ярко освещенном вагоне я увидел лишь одного человека, девушку, чье лицо было обращено ко мне. Я не мог не узнать ее и шагнул навстречу.

Но она не видела меня. Взгляд ее был обращен в никуда, глаза сосредоточенно созерцали неведомые дали, и не существовало для них ни пустого вагона, ни подступившей к самым окнам колкой октябрьской ночи, ни откатившейся с металлическим позвякиванием двери. Ничего. Только те лишь картины, что существовали внутри ее сознания.

Берендеев Кирилл

Ностальгия

Джеку Финнею,

Марку Павловскому

Евлалия Григорьевна умоляюще подняла на него глаза:

- Холодно очень! - тоскливо сказала она. - Бесприютно! И люди кругом страшные... Люди другими стали!

Н. Нароков

- Все готово?

Павел смотрел, не мигая; от его тяжелого взгляда Валентин поежился и быстро опустил глаза, посматривая, как гость теребит пуговицу на рубашке. Все же нервничает, подумалось ему, наверное, даже сильнее, чем я. Едва говорит, видно, боится, как бы не сорвался от волнения голос.

Берендеев Кирилл

Обязательность встреч

Завещание вступило в силу поздней осенью, последние формальности были улажены на исходе октября, а первого ноября я, как официально признанный наследник, вступил во владение всем доставшемся мне имуществом.

Мне не стоило бы произносить этих высокопарных фраз, годных разве что для романов XIX века, но удержаться оказалось невозможно. Так уж повелось, что при слове "наследство" всякий человек немедленно вспоминает всё, прочитанное им ранее в романах Коллинза или Диккенса и подобных им авторов, воображение его, словно повинуясь условному рефлексу, начинает рисовать златые горы, томящиеся на чердаках и в подвалах старинных особняков, тенистые аллеи парков за высокой изгородью и пыльные пачки ветхих векселей, переходящих из поколения в поколение. Я вынужден был разочаровывать своих редких слушателей, если, при случае, разговор заходил на эту тему, я говорил о том, что в их представлении никоим образом не сочеталось со столь значимым, почти мистическим словом. Золотые горы рассыпались в мелкую пыль, подрывая фундамент вековых поместий, сотканных из туманов фантазий. Собравшиеся послушать историю, будто пришедшую из темной глубины прошлого, завороженные поначалу потоком магических фраз, на кои я старался не скупиться, не дослушав, переводили разговор на другую тему, а порой вовсе оставляли оратора в вакууме одиночества. Еще бы, ведь упомянув эти священные мантры, я внезапно, словно в забытьи, заговаривал о каких-то, ни к чему не обязывающих, десяти тысячах рублей на сберкнижке, о нескольких десятках акций давно обанкротившихся компаний, и о крохотной квартирке на последнем этаже старого дома, уже очень давно ждущего и никак не дождущегося капитального ремонта. Я разочаровывал своих слушателей... впрочем, я и сам был разочарован. Ведь в первый момент, когда я узнал о наследстве, мне, как и им, вспомнились классики.

Берендеев Кирилл

Прикосновение

Когда мужчины отправились во Внешний мир, он остался в катакомбах. Сегодня был праздник Полуденного Солнца, его полагалось проводить вне мрачной железной громады подземного мира, занимаясь спортивными играми и состязаниями; спорами и беседами под легкие вина и обильные яства, заготовленные заранее и специально под этот праздник. На поверхность в этот день поднимались только мужчины, так было заведено на протяжении долгих-долгих лет, как и когда, не имеет значения, никто не задавался подобными вопросами, не вспоминал об этом, разве что старейшие жители катакомб. Ибо в этот день вся выветрившаяся от жаркого сухого солнца равнина, весь мир, опаляемый колкими южными ветрами, несущими мелкую жгучую пыль, принадлежал поднявшимся.

Кирилл Берендеев

Рассказ, начинающийся и заканчивающийся щелчком дверного замка

Когда щелкнул дверной замок, она осталась одна. И растерянно оглянулась вокруг.

Квартира ее была залита электрическим светом: ни одна из комнат не сдалась натиску ночи. Ни одна, даже те, в которые за весь вечер никто не зашел. Но особенно гостиная - тридцатиметровая зала освещалась семирожковой люстрой, двумя бра с обеих сторон дивана, торшером у кресла и подсветкой бара в стенке - двери его остались распахнутыми, и белесый свет, отражаясь от зеркал в глубине бара, вырывался наружу, вливаясь в общий хаос электромагнитного излучения.

Берендеев Кирилл

В четырех стенах

"Приветствую тебя, Виталий!"

Написав эти слова, он откинулся на спинку стула и посмотрел в окно, незаметно для себя постукивая ручкой по столешнице. Мысли теснились в голове; еще вчера вечером, укладываясь спать, он заготавливал первые фразы послания; из-за этого разволновался и долго лежал в темноте, повертываясь с боку на бок, слушая далекое тиканье ходиков и пытаясь примирить свой взволнованный разум с его меланхоличным перестуком, забыться и заснуть. И сегодня, едва он написал стандартную приветственную фразу, все те же недреманные мысли столпились пред его внутренним взором, и каждая старалась привлечь к себе внимание, вылезти вперед, забыв про стройность изложения и собственную малую важность.

Берендеев Кирилл

Возвращение Идущего во Тьму

Часы пробили восемь. С первым ударом Софья подняла голову от журнала и внимательно взглянула на мужа, сидящего по другую сторону торшера. Да, интуиция ее не подвела. Александр читал книгу, какой-то карманный детективчик в мягкой обложке, один из множества, собранных им на полках; едва часы зазвонили, он явственно вздрогнул, дернулся, пытаясь взглянуть на циферблат и одновременно не давая себе этого сделать и сжал страницы так, что побелели пальцы. Лишь когда эхо последнего удара кануло в Лету, муж делано зевнул, выронил в нервном возбуждении, внезапно охватившем его, бульварный роман и наконец, соизволил обратить внимание на так взволновавший его предмет.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Я бегу по пустыне сто сорок семь лет, два месяца и восемь дней. За это время я восемнадцать раз обежал планету по окружности. И ни разу не изменил скорость бега.

Пустыня бесконечна. Вся поверхность планеты – пустыня. Воздуха здесь нет вообще, воды тем более. Температура колеблется от минус 150 до минус 100 градусов. Гравитация приближается к десятикратной. Голубая звезда посылает на поверхность радиацию, близкую к восьмидесяти смертельным дозам для человека. Диаметр планеты – примерно 245 000 километров. Плотность достигает восьмикратной, масса превышает земную в 230 раз.

Инициализация

ВООТ

Тест.Память

Возврат(ОК)

Тест.УВВ

Возврат(ОК)

Тест.ОС

Возврат(Failed)

SHUT.DOWN

ВООТ

Тест.Память

Возврат(ОК)

Тест.УВВ

Возврат(ОК)

Тест.ОС

Возврат(ОК)

Передача.ДоступОСПользвательПерсонал

Возврат(ОК)

Действие.ИнициализацияВизуальногоСканера.

Возврат......(ОК)

Действие.АнализОбстановки

Возврат.......МассивДанных(3А565"Ангар")

В квартире кто-то побывал. Едва переступив порог, Мойше ощутил тревогу и судорожно отпрянул, прижавшись к стене всем телом. Дрожащей рукой нашарил выключатель.

Одинокая лампа под потолком медленно, словно нехотя, налилась светом. Комната выглядела нетронутой; железная кровать в углу, шкаф, стол, полка с книгами, кресло-качалка у окна, порченный молью плед. Старые часы на стене неторопливо тикали.

Им пришлось отсчитать почти минуту, прежде чем Мойше рискнул сделать шаг в комнату. Его грудь судорожно вздымалась, водянистые глаза испуганно моргали за толстыми линзами очков. Царила полная тишина, нарушаемая лишь безжизненным тиканьем.

Джордж Локхард

****** Турбулентность ******

Трилогия "Диктаторы"

Часть II

Бабочкой он никогда уже больше

не станет... Напрасно дрожит

Червь на осеннем ветру.

ИССА

-------------------------

Эти записи я начал с

целью рассказать о событиях,

участником которых я был.

Сейчас, годы спустя, с

трудом верится, что подобное

могло происходить на самом

деле. Но я свидетельствую