Шекспир отдыхает

Зрелое лето на дворе. Зелень яркая, комар кроется в сырых кущах; жаворонок в голубых небесах щебечет. В такие часы земные и человеку жить нравится. Но не всякий человек пришёл на эту землю украшать её своими делами, обустраивать.

Нотариус Бескина (Мухина) внешне смахивала на сопливого бульдога в очках, на старую откормленную суку этой породы на кривеньких лапках с отвислыми и засохшими сосками. И ходила-то Бескина (Мухина) как-то бульдожьи: механически — раз — два, раз-два…

Другие книги автора Валерий Николаевич Шелегов

«…история эта — о людях, для которых работа стала религией. Со всеми вытекающими отсюда последствиями: кодексом порядочности, жестокостью, максимализмом и божьим светом в душе».

Олег Куваев

Мёрзлая пока под глубоким снегом земля в полях. Но потянуло уже влагой верховодки с речки Иланки. В прогретый воздух примешался сладковатый привкус краснотала, горчинка — от забусевших к этому времени ольхи и боярышника, что чертоломом в займище за Иланской согрой. Снега нынче выпали небывалые. Потому и весна не торопится убирать свой снеговой покров с земли. Но терпок, стал воздух от перегорающего на солнце навоза, что намётан соседом под хлев за забором; сосновым дымом от избяных печей, сладок березовый потяг от хозяйских бань.

Занятие литературой дело сложное, не терпящее баловства, никакой самонадеянности, и нет писателю никаких поблажек. Сорвёшь голос — пеняй на себя. Захочешь поберечься и петь вполголоса, вполсилы — дольше проживёшь, но только уж сам для себя и жить, и петь будешь. Однако в литературе жизнь для себя равносильна смерти

На заре «творческой юности» получил в подарок книжку с автографом от Владимира Крупина, уже широко знаемого тогда читающим народом. «Кольцо забот», такое имя у книжки. Жива она у меня и поныне. Но хорошо помню свое удивление двадцатилетней давности. Мне шибко не нравилось, как, ерничая в «Последнем поклоне», «описывает» своего отца Виктор Астафьев. У Крупина отец — распоследний ханыга. Написал ему об этом: разве можно так об отце? И без нас довольно желающих топтать и хаять отцов. Наших отцов. Отец мой, вечно ворочающий тяжелые кули грузчиком, колымивший на разгрузке вагонов, грешный, как и все мужики, тоже частенько попивал (по рассказам матери). Моя детская память почему-то этого не сохранила.

Стар стал Аркадий Данилович Супрунов. Ныне в сентябре ему восемьдесят исполняется, но скор еще на ноги, бегуч по деревне; вечерком к своему дому ползет. Часто не доходит; привалится где-нибудь на солнышке и спит пьяненький. Люди в деревне знают, что я Супруну не родственник; каждую осень приезжаю на пару недель порыбачить на Кану.

Квартирую в его доме. Старуху свою Супрунов похоронил давно. Живет одиноко в пустом от мебели и гулком от высоких потолков доме. Тем не менее, кто-то из соседей да зайдет, сообщит, где на этот раз казак притомился. Приходится идти за ним, валить его себе на плечо, и нести домой, который раз удивляясь легкости его воробьиного веса: росту в нем метр с кепкой.

В молодые годы Фомичевы успели обстроиться и на пенсии жили безбедно. Усадьба у них богатая. Надумай хозяева кинуть Индигирку и уехать на материк, — не скоро и покупатель дома сыщется.

Фомичев двор с улицы не обозреваем, загорожен дровяником и островерхим гаражом из листового железа. В холода там зимует «Москвич», в летние месяцы загаженный куриным пометом.

Сам Фомичев на «Москвиче» не ездит — возраст. Но молодится, еще румяный, с лукавыми глазами и сальными на баб, и золотого нательного крестика на цепочке от людей не скрывает. Медвежеват видом, носит джинсы шестидесятого размера и любит выпить.

Пасти телят Гошке-цыгану обрыдло. Жара стоит, овод ест, что ни день — клин теряется. При луне потом ищет. Стадо в сто голов на двух пастухов рассчитано. Пасет же Гошка-цыган один. Из-за денег. «Цыганом» его за многодетность прозвали. Сейчас он бобыль. Живет на стане с восьмидесятилетним отцом.

Летний гурт молодняка становищем в березовом логу на речке Амонашке. Отсюда до реки Кана рукой подать. Пологий склон лога в березовых лесах, южная крутая сторона лога — в альпийские луга и перелески. Пасет Гошка-цыган телят в основном в логу. Открытые солнцу, без летних дождей луговые травы в порох превратились. Осенью сочная трава только здесь и держится.

Устойчив и ароматен воздух русской жизни в сибирском городке Канске.

Требует на вечернее покаяние голосистый колокол Троицкого собора.

Зимнее солнце в холмах. Церковь розовеет багрянцем. Густеет воздух в степи за городком.

С колокольни — вольный простор.

Золоченые кресты на маковках собора, с прорезью внутри, малиновой медью светятся в закатных лучах солнца.

Солнце медлит за горизонт. Висит малиновым шаром в далеких холмах.

Популярные книги в жанре Современная проза

Дмитрий Шашурин

Перетомленное бигуди

Собственно, рыбачок, который мне все рассказал и показывал даже место действия - на бывшем пригородном песчаном карьере, - настаивал, что правильней было бы говорить: утомленное бигуди, потому как _перетомленное_ - значит томленное чересчур долго, передержанное в кипятке, а утомленное выдержанное столько, сколько надо, так же как переваренное и уваренное, например, мясо, и никак не хотел понимать, что у него получается не только двусмыслица, но придается пластмассовому предмету одушевленность - этакое испуганное суетой жизни бигуди.

Александр Шендарев

Дом для пилигримов

(киносценарий)

"Блаженны простодушные"

/ Евангелие от Матфея./

1.

По винтовой лестнице башни в полумраке поднимается Леший - бомж лет пятидесяти. В руках у него шест c привязанной к нему тряпкой на конце. Леший кряхтит и сопит. Чувствуется, ему нелегко взбираться по крутым ступеням. В круглое отверстие в конце подъема брызжет солнце. .Леший жмурится, трясет кудлатой головой. В его нечесаной бороде и спутанной гриве застряли соломинки, хлебные крошки и даже яичная скорлупа. Пыхтя, вскарабкивается он на круглую площадку башни с полуразрушенными зубцами по краям. На зубцах сидят голуби, обычные сизари. Они не боятся Лешего и призывно воркуют. Леший сердито ворчит, однако вынимает из карманов дамской со множеством разноцветных заплат кофты куски булки, крошит их и бросает крошки птицам. Голуби, бестолково толкаясь, слетаются на угощенье. Самые смелые из них норовят выхватить крошки из рук, усаживаются на плечи, голову. Один из них, белоснежный, с круглым хитрым глазом - явно любимец - вспархивает на ладонь. Леший бурчит, но голубь нахально щиплет его за пальцы. Леший довольно лыбится, выказав отсутствие зубов, жует мякиш и подносит голубя ко рту. Тот ловко выхватывает мякиш из губ. Вдруг один из сизарей вспорхнул Лешему на голову. Запутался в шевелюре, испугавшись, хлещет Лешему по лицу крыльями. Леший стряхивает с себя голубей и, засунув два грязных пальца в рот, пронзительно свистит. Голуби разом вспархивают. Леший берет шест и машет им. Голуби набирают высоту. Леший из-под руки следит за их полетом.

Виктор ШИРОКОВ

ЕЩЕ ОДИН ШАНС

1

Августовский день, пронизанный припекающим солнцем и порой сбрызнутый редким дождиком, был особенно долог. Казалось, так и будет уходить назад по обе стороны дороги ещё не выцветшая среднерусская растительность, ещё будут наступать, и надвигаться редкие строения и вечно будет катить потрепанная "Газель", вместившая в себя пензяка-шофера, местную чиновницу и двух командированных, сподобившихся лицезреть местные достопримечательности, особливо лермонтовский мемориал.

Александр Шленский

Длинный и шершавый

Глаза твои как небо голубое,

Пизда твоя как шляпа без полей.

В.Волчков

Я хотел бы рассказать вам об одном весьма интимном предмете, наиболее заметными свойствами которого являются его необычайная длина и чрезвычайно шероховатая поверхность. Говоря более кратко - этот предмет длинный и шершавый. Таких предметов не сыщешь на каждом углу, их не дарят в подарок, да и купить в магазине его не возможно - их там не продают. А если бы даже и продавали, я бы все равно никогда его там не нашел, поскольку совершенно непонятно, в каком магазине и в каком отделе его искать - то ли в магазине хозтоваров, то ли в канцпринадлежностях, а может быть, вообще в секс шопе ума не приложу, где его можно было бы купить, но фокус состоит в том, что и купить-то его нельзя, хоть тут тресни.

Александр Шленский

Эффект Заебека

или

Необыкновенное зеркало инженера Пыхтяева

1. Было бы величайшей ошибкой думать... В.И.Ленин

Удивительные мысли приходят мне в голову в предутренние часы, когда электронный будильник светится в темноте, ведя томительный отсчет минут и секунд. Не сон и не явь, так - одурь какая-то. Глаза открываются сами по себе и смотрят, смотрят на ядовито-зеленые цифры... Какие-то дурацкие слова всплывают в голове, тоже сами по себе... Слова-то какие!.. "Интеллект", "альтруизм", "совершенство"... Еще какая-то дрянь... Слова как бы проецируются на невидимый внутренний экран, сотканный из тончайшей эфирной материи, они синхронно визуализируются и звучат, как Скрябинская музыка... Кто подбрасывает мне все это в голову? Кто мне мешает спать? Объявись, неведомое! Покажись явно! Объясни, что хочешь поведать мне!

Александр Шленский

Игровая площадка

Ну что, сынок, ты опять меня не послушал! Ах, до чего же непослушны эти дети, просто наказание! Я ведь привел тебя сюда и оставил тебя здесь с условием, что ты будешь спокойно играть, ни во что не будешь вмешиваться, не будешь наживать себе здесь друзей и врагов - просто немного поиграешься, поразвлечешься и потом быстренько отправишься домой, к отцу. Мы договорились с тобой, что я позволю тебе маленько позабавиться где-нибудь подальше от дома, если уж тебе так скучно в доме у отца, где царит гармония, мир и порядок. Мне также хотелось показать тебе что-то интересное и поучительное, чтобы ты узнал что-то новое для себя, а заодно понял, что многим живется вовсе не так хорошо, как тебе со своим отцом, который тебя любит.

Александр Шленский

Обезьяна и бочка

Однажды я, Чжуан Чжоу, увидел себя во сне бабочкой - счастливой бабочкой, которая порхала среди цветков в свое удовольствие и вовсе не знала, что она - Чжуан Чжоу. Внезапно я проснулся и увидел, что я - Чжуан Чжоу. И я не знал, то ли я Чжуан Чжоу, которому приснилось, что он бабочка, то ли бабочка, которой приснилось, что она - Чжуан Чжоу. А ведь между Чжуан Чжоу и бабочкой, несомненно, есть различие. Вот что такое превращение вещей!

Александр Шленский

Охота на колбасу

(Краткая антология мировых традиций в научно-популярном изложении)

Как известно, профессиональная охота является профессией не менее древней, чем всем известная древнейшая профессия. Тем, кто не верит, можно это легко доказать, основываясь на том факте, что люди занимались охотой задолго до появления земледелия, ремесел и денежного обращения, и поэтому расплатиться с представительницей древнейшей профессии в те далекие времена можно было только частью добычи, принесенной с охоты. Охота как род занятий изучена в мельчайших подробностях в этнографическом, историко-культурном, национальном, географическом и экономическом аспектах, написано множество подробных трудов об охотничьих традициях, принадлежностях, о названиях, внешнем виде, повадках и вкусе добычи, исследованы социальнопсихологические типы охотников на всяческую живность во все времена и почти во всех регионах, за исключением тех, где пользуется популярностью охота на естествоиспытателей, изучающих охотничьи традиции туземцев.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

…Ночь Фима спала неспокойно. Поднималась от тёплой печи и шла в остывшую кухню к окну, будто кто её туда звал. Яркими замытыми бусинками виделись звезды на морозном небосклоне. После дневной оттепели мороз давил прикордонную тайгу, река Кан подо льдом грелась, ворочала плечами, лед лопался. Фима не слышала этого ворочанья Кана, но с молодости знала — при таком батюшке так бывает, лед дыбится, сухо выстреливает.

— «Как там Зорька? Тепло ей в хлеву? Голодная корова, теленочек под сердцем». — Фима жалела кормилицу, плакала, качала головой, слезы замывали глаза. Оттого и звезды в небе росисто подрагивали при взгляде на них.

Венеция, XVIII век. Город полон слухов, что известный композитор Антонио Виральдини (1705–1741) зашифровал в своей опере-оратории «Ликующая Руфь» формулу вечной молодости. Адепты древнего культа «Двенадцать Голов» пытаются завладеть этой заманчивой тайной.

Борьба за Сокровенное Знание доходит до наших дней. Последователи культа охотятся за московским мальчишкой — согласно древнему пророчеству, именно он способен разгадать Тайну Виральдини. К счастью, на помощь приходят два историка — совершенно далекие от музыки люди.

В этой захватывающей детективно-фантастической истории сплетены воедино разные века, страны, судьбы, таинственные события и человеческие взаимоотношения. А мальчишке и его взрослым друзьям помогает… сам Антонио Виральдини.

Для широкого круга читателей.

Раскрываются вопросы грамотной организации рекламной кампании. Вы узнаете о специфике рекламирования на телевидении, радио, в прессе, по почте и телефону, с помощью письменных анкет

Книга знакомит с одной из крупнейших рек Севера европейской части нашей Родины — с Северной Двиной, с историей освоения главного речного пути по древней преображенной Двинской земле. Автор дает представление о природных богатствах и труде людей, осваивающих эти богатства, рассказывает об истории, экономике и культуре городов, сел и рабочих поселков на берегах реки и перспективах их развития.

Совершив по страницам книги путешествие от Великого Устюга, от истоков Северной Двины, до Архангельска, читатель увидит картину социалистических преобразований на Двинских берегах.

Показать коренные перемены помогли автору его жизнь на Северной Двине в дореволюционное время, работа в двадцатые годы членом президиума Архангельского губисполкома, в тридцатые годы — журналистом, что было связано с периодическими поездками по Двине на протяжении многих лет. Неоднократно он путешествовал по родной Северной Двине в последние годы.

В. Е. Страхов уже знаком нашему читателю по ранее вышедшим книгам: «Хозьмино», «На лесной реке», «Пинежские встречи», «Николай Сапрыгин».

Книга «Двинские дали» рассчитана на широкий круг читателей.