Шашлык по Никитычу

Николай Михайлович ПОЧИВАЛИН

ШАШЛЫК ПО НИКИТЫЧУ

Припомню, как сидел он за дощатым, врытым в землю столом, под яблоней как влитой и раотерянный, с мощным покрасневшим затылком, с пылающими, будто кипятком ошпаренными ушами, с красными же надбровьями, ошеломленно моргая длинными ресницами, - и опять не по себе становится. Хотя теперь, разобравшись, снова убеждаюсь, что все - правильно.

...Хозяйство этого колхоза - одно из самых отлаженных по всей нашей области. Отлично поставленное, на промышленной основе, животноводство - с высокопродуктивным молочным стадом и откормочным комплексом, дающим три четверти всей районной говядины. Основанное на передовой агрономической науке земледелие, что даже в самые неблагоприятные годы обеспечивает устойчивые солидные урожаи. Максимально, по нынешнему времени, приближенные к городским условиям труда быт, культура: душевые во всех производственных цехах, парикмахерская, три магазина, в том числе книжный, своя мельница и пекарня, больница с родильным отделением, великолепная школа-десятилетка, полностью построенная на средства колхоза, Дом культуры; о водопроводе, газе, телевизорах - и поминать нечего. Самый же веский и обобщенный показатель состояния дел в хозяйстве то, что "молодежь не только не уходит из села, но, наоборот, в колхоз просятся со стороны, и рачительные привередливые хозяева далеко не каждую просьбу удовлетворяют.

Другие книги автора Николай Михайлович Почивалин

Чугаев читал протоколы допросов, расспрашивал сотрудников райотдела, выслушивал ответы — все было, как в обычной командировке, но мысль о том, что он в Заломовске, не покидала его ни на минуту. Вначале она, эта мысль, жила в сознании каким-то вторым планом, не мешая работе; потом, незаметно, исподволь накапливая нетерпение, начала заявлять о себе все требовательнее, и майор уже дважды ловил себя на том, что смотрит в окно. Там, дробясь в квадратах тяжелой бурой, решетки, синело февральское небо.

Полина, накрывая на стол, поминутно поглядывала на Федора.

В одних трусах он мылся над тазом, пофыркивал, яростно сдирал с кожи госпитальные запахи — лекарств и какой-то неуловимой, но стойкой казенной кислятины. Желтое худое тело, наконец, покраснело, и только шрам на спине, похожий на большую расплывшуюся оспину, оставался белым. Блестели на голове мокрые черные волосы.

Теперь, когда Федор не видел Полины, лицо ее снова было расстроенным. Со стороны на него посмотреть — здоровый человек, кажется, оглянется и заговорит.

Книга рассказывает о человеке удивительной судьбы — директоре одного из пензенских детских домов Орлове Сергее Николаевиче. В трудные военные и послевоенные годы он заменил тысячам осиротевших детей родного отца.

К роману органически примыкают рассказы, написанные также на материале родной писателю пензенской земли.

Николай Михайлович ПОЧИВАЛИН

ПОЛОНЕЗ

Все было как всегда в гостях: неловкость первых минут, когда одни говорят излишне громко, а другие, малознакомые, жмутся по углам, стараясь - до первой рюмки - стать незаметными; дружные попытки хозяина и хозяйки, поминутно убегающей на кухню, преодолеть, рассеять эту неловкость; шумные упреки опаздывающим и вороватые, быстрые взгляды на стол, казалось бы, полностью уже накрытый: скоро, мол, что ли?

Николай Михайлович ПОЧИВАЛИН

ЖИЛ ЧЕЛОВЕК

(Роман по заказу)

1

Когда постоянно и долго живешь на одном месте, - как я, например, в Пензе, - с читателями-земляками складываются какие-то своеобразные, доверительные и одновременно весьма требовательные отношения. Свой - одним словом. Малознакомые, а то и вовсе незнакомые люди могут остановить на улице, спросить, что ты сейчас делаешь, впрямую, без критических преамбул и концовок сказать, что понравилось в твоей книге, а что нет, причем нередко - это самые точные оценки; как в любое время могут обратиться с просьбой - лично, по телефону или, чаще всего, письменно.

Николай Михайлович ПОЧИВАЛИН

СИБИРСКАЯ ПОВЕСТЬ

Бывает так, что западет что-то в душу и осядет до поры до времени в дивных кладовых памяти. Мелькают месяцы, годы, занимает и волнует то одно, то другое, а давнее, до чего и дотронуться недосуг, все так же тихонько лежит на бессрочном хранении. Потом вдруг какая-то встреча, событие, толчок - и, словно выхваченное лучом из темноты, предстанет оно перед твоим удивленным взором во всей своей неповторимой красоте и значительности. Композитор в такие мгновения бросается к роялю, живописец хватает кисть, писатель садится за письменный стол; и хотя способы выражения у всех у них разные, первая мысль почти всегда одинакова: да что же это я, неумная голова, раньше об этом не подумал!..

Николай Михайлович ПОЧИВАЛИН

СТАРИК

На рассвете прошел дождь. Утро выдалось пасмурное, теплое, совсем не октябрьское. Говорят, в такие дни снова начинают расти грибы.

Наша окраина с редкими беспорядочно разбросанными деревянными домиками почти сплошь занята огородами. Весной и летом они буйно зеленеют, изумрудные квадраты взбегают на самую гору. Сейчас все это поблекло, пожухло, низина и гора покрылись бурым с чернотой цветом. Тускло поблескивая, капли дождя лежат на огуречных грядах, где из-под высохших и снова промоченных желто-серых листьев кое-где виднеются еще скрюченные огуречки, на кучах картофельной ботвы, на багряно-красных кустиках перестоявшегося веничья.

Николай Михайлович ПОЧИВАЛИН

ЦВЕТУТ ЛИПЫ

Алексей принимает колхозников по личным водросам, я сижу в стороне, наблюдаю за ним.

Если б проводились конкурсы самых веснушчатых, он, несомненно, завоевал бы первое место. Веснушек на его щеках, носу, на лбу и шее, под ушами и на мочках столько, что воспринимаются они как одна сплошная веснушка. Или, точнее, как цвет лица эдакий огнисто-пестрый, ибо настоящими-то веснушками кажутся редкие, белоснежно-мраморные звездочки чистой кожи. Зимой веснушки бледнеют самую малость, с весны зацветают буйно, победоносно, - сейчас, в довершение, они оттенены еще белизной нейлоновой, с растегнутым воротником сорочки. В одном тоне и его глаза, зеленовато-карие и цепкие, и жесткие рыжие волосы, после которых любая расческа напоминает немощно-беззубый рот старика.

Популярные книги в жанре Советская классическая проза

В тени статуи кондотьера Бартоломео Коллеони в Венеции советский турист встретил местного гида…

«То была странная весна — Сергеев ее не слышал. Первая беззвучная весна в его жизни. Не то чтобы слух вовсе покинул его…»

«Всё-таки я не поехал в Венецию.

…Я слишком пропитался Венецией, чтобы спокойно перейти к обычным делам и заботам. Меня тянуло к воде, и я вспомнил, что возле нашего поселка, на речке Коче, есть лодочная станция…»

Рассказ из цикла «Зеленая птица с красной головой».

Издание состоит из трех частей:

1) Два наброска начала неосуществленной повести «Цвет и крест». Расположенные в хронологическом порядке очерки и рассказы, созданные Пришвиным в 1917–1918 гг. и составившие основу задуманной Пришвиным в 1918 г. книги.

2) Художественные произведения 1917–1923 гг., непосредственно примыкающие по своему содержанию к предыдущей части, а также ряд повестей и рассказов 1910-х гг., не включавшихся в собрания сочинений советского времени.

3) Малоизвестные ранние публицистические произведения, в том числе никогда не переиздававшиеся газетные публикации периода Первой мировой войны, а также очерки 1922–1924 гг., когда после нескольких лет молчания произошло новое вступление Пришвина в литературу.

http://ruslit.traumlibrary.net

Книга кроме произведений старейшего ненецкого писателя содержит также воспоминания о нем.

Георгий Баженов издал уже несколько книг повестей, его рассказы неоднократно публиковались в центральной периодике.

Издательство «Современник» знакомит читателя с новой книгой молодого писателя — «Хранители очага». Произведение представляет собой хронику жизни большой уральской семьи. Автор исследует сложные человеческие взаимоотношения в наиболее острые жизненные ситуации.

Повесть о жизни Вены после освобождения ее от немцев, во время нахождения там советских войск.

Герои рассказов А. Ткаченко — промысловики, сельские жители, лесники — обживают окраинные земли страны. Писатель чутко улавливает атмосферу и национальный колорит тех мест, где ему пришлось побывать, знакомит читателя с яркими, интересными людьми.

В грозу, когда низко, по самой земле, катится гром, бабушка наглухо закрывает окна и двери, и рассказчику снова хочется расспросить ее, чтобы она призналась, из-за чего так боится грозы…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Николай Михайлович ПОЧИВАЛИН

СУББОТНИЙ ВЕЧЕР

Не спи, - заглянув в комнату, говорит Анна Семеновна. - Ужинать скоро.

- А я и не сплю, - с ленцой отзывается Илья Акимович.

Он лежит на диване в нижней, еще влажной после бани рубахе, укрывшись старенькой овчинной бекешкой. В синем морозном окне стынут мелкие январские звезды, а в доме тепло, весело гудит в голландке огонь, и нет ничего приятней в такую минуту, чем смотреть и слушать, как потрескивают жарко занявшиеся, за-- кипающие смолкой дрова.

Николай Михайлович ПОЧИВАЛИН

ТЕМНЫЕ АВГУСТОВСКИЕ НОЧИ

Два синих ларька, длинный вкопанный в землю горбатый стол летнего базарчика да тесовый магазинчик с пудовым замком на двери - торговый ряд, который из ночи в ночь, с весны до осени сторожит Дарья Яковлевна. Летом тут народ с утра до темного гомонит: днем - больше бабы, за молоком, за ягодой, либо ребятишки за розовыми пищекомбинатовскими пряниками, вечером, считай, одни мужики - за поллитрами. А с осени, когда закосят дожди и: ларьки заколотят крест-накрест досками, Садовая опять станет тихой боковой улочкой с рябыми стылыми лужами в выбоинах. Тогда Дарья Яковлевна перейдет сторожить склады, где есть будашка, а в будашке - железная печка. Третий год стоит она в сторожах и еще пять лет стоять - до пенсии. Раньше на кирпичном заводе работала, лучшей обжигальщицей была. Как, бывало, праздник, так и премия. А потом, как сердце прихватило - раз, да другой, да третий, как врачи ограничение дали, так уж ее сюда и поставили. Ничего - все при деле. Иной раз подумаешь, так лучше бы эти пять лет шли, шли да и не кончались: неохота на пенсию.

Авторитетам за решеткой не сидится, на воле лучше. И устраивается побег, которым руководит… сам начальник колонии строгого режима полковник Шторм. Но никто не останавливается на полпути — Шторм организует новое дельце: нападение на алмазный прииск. Контейнеры с алмазами в руках у бандитов, и полковник им больше не нужен, они собираются его «прокатить» и скрыться с добычей. Однако в дело вмешивается неожиданная свирепая сила, и теперь главная забота братвы — спасти свои шкуры…

Сергей Поделков

- Горы оседают - недра раздаются... - Есть в памяти мгновения войны... - Круговорот - Я тебя забываю

Я ТЕБЯ ЗАБЫВАЮ Сон берез, тень на жесткой осенней траве, ухожу и тоскливую песню опять запеваю, стежка гнется, и коршун шумит в синеве,я тебя забываю.

Память - тихий мерцающий мой океан, светит гибкое женское тело, в него заплывая, это ты - ты мой обморок, ты мой талан,я тебя забываю.

Забываю волос твоих рыжий дурман, свет от бедер и глаз, слов летящих и стонущих стаю отвожу, как мираж, как далекий обман,я тебя забываю.