Шанс выжить

Душераздирающий тошнотворный вопль. Красные, кровавые вспышки и яркий, ослепительный свет. Дикая боль, крик, и все. Конец. Чернота. Сколько это длилось? Определений нет. Никаких определений. Все гладко, как р пустыне: пространство, уходящее в бесконечность. Доводящая до отчаяния гладь. С бешеной скоростью меня несет в бездну. Я вытягиваю руки вперед, жду препятствия, хочу остановиться, но препятствия нет, пустота. Сердце вырывается из груди, давит страх. Все превращается в белизну, пропадают цвета. Нет никакой опоры, как в бескрайних снежных льдах полюса. Глаза, болят и опухают от напряжения, но как ни всматриваешься, ничего не видишь – белая пелена. Хочется рыдать, но слез нет, нет рук, ног, туловища, нет тебя, есть только боль и страх. Бесконечная острая боль. Вновь вспышками чернота. Все исчезает. Мрак.

Другие книги автора Майкл Утгер

Резко ударив ногой по тормозам и одновременно выжав до отказа педаль акселератора, Брэд Кейси вывернул руль влево. Машина, в одно мгновение совершив классический разворот, застыла на месте, у самого края обрыва. Выскочив из нее, Кейси рванулся к краю пропасти.

Океан сверкал под жарким калифорнийским солнцем. Кейси глянул вниз. На какую-то долю секунды у него перехватило дыхание. Кейси сделал еще один – последний – шаг. Мысы ботинок зависли над пропастью. Полицейские машины стремительно приближались, оглашая окрестности несмолкаемым завыванием сирен. Кейси оглянулся. Он сжался, как пружина, и послал свое гибкое тело в бездну.

Пересчитав деньги и убедившись, что все в полном порядке, очередной вкладчик Национального банка Лос-Анджелеса отошел от окошка, над которым висела табличка с надписью: «Старший кассир Кристофер Дэйтлон».

Молодой человек привлекательной наружности нисколько не походил на кассира, да и вообще на клерка Стоило ему сменить костюм, и его вполне можно было принять за преуспевающего дельца или спутать с сыном покойного миллионера, вступившим в права наследства.

Окружной прокурор расхаживал по кабинету, заложив руки за спину. Он нервничал и уже не думал о своем маленьком росте и о том, как он выглядит со стороны.

Отчитывался Вудворд. Он говорил тихо размеренно, изредка заглядывая в блокнот.

– Экспертиза подтвердила, что отпечатки пальцев на портфеле принадлежат Мелу Стайгеру. На ноже и на белье никаких отпечатков нет, так же, как нет их в квартире, Стайгер работал в резиновых перчатках.

– Извините, лейтенант, – перебил его Рэнард. – Если на орудии убийства нет отпечатков, то зачем Стайгеру понадобилось уносить его с бельем вместе?

Несмотря на отвратную дождливую погоду, возле тюрьмы собралось человек сорок, а то и больше. Многих я знал, здесь толпились журналисты, сановники из прокуратуры, полицейские чины и просто зеваки. Стояли молча, не отрывая глаз от высоких чугунных ворот.

Ровно в три открылась железная дверь и два толстомордых охранника начали пропускать по одному внутрь. При этом они тщательно проверяли документы и сверяли со списком. Выглядела эта процедура забавно. Люди рвались за решетку, а их фильтровали и отсеивали с таким же усердием, как если бы они пытались проникнуть на прием в Белый дом. Мое имя значилось в списках, и я попал на территорию тюрьмы. Причем не по своей воле. Патрон уговорил помочь, а я не смог отказаться. Обидно за тех ребят, которые остались за стеной на свободе. Как парни ни напирали, охранники выдержали натиск. В результате пропустили меньше половины собравшихся. Когда дверь закупорили на все замки, один из охранников взял на себя роль сопровождающего, и нас гурьбой повели через двор к дальнему корпусу с куполом. Этот купол можно увидеть с восточного шоссе, как только пересечешь черту города. Я и раньше знал, что за ритуал там совершается, но ни разу не бывал в этой душегубке и не горел желанием, как некоторые, присутствовать на скорбном зрелище. Меня никогда не интересовали криминальные сюжеты – убийства, перестрелки, ограбления и прочая уголовщина. К сожалению, в моей профессии не исключены любые неожиданности, приходится с этим мириться.

Приходить в себя после хорошего удара намного сложнее и дольше, чем отключаться. Темнеет в глазах – и никаких мирских забот. Холодная земля или теплая, дождь или солнце – все едино. Другое дело приходить в себя: непрекращающа яся тупая боль в затылке, багровые круги перед глазами, мокрая трава под ребрами. Одно утешает – жив душа к праотцам не отправилась, где ответ за грехи земные держать придется.

Валяясь под откосом в неуклюжей позе, человек уже не тешит себя надеждой, что в одурманенной голове замаячит хоть какая-то здравая идея. А про отлетающую в небеса душу и вовсе забыл, как только до его ушей донеслось отвратительное нытье полицейской сирены. Отвратительное до колик в животе и такое земное, что любого ангела спугнет. Попытка встать и унести ноги не увенчалась успехом. Все, что ему удалось – это перевернуться на спину. На фоне синего неба раздувались огненные круги, налитые свинцом конечности и не думали подчиняться приказам мозга.

Плевать мне на то, как она на меня смотрит. На стол упала пачка банкнот, и будь я проклят, если на эти деньги не проживешь полгода, ни черта не делая. Ни за одну работу мне не предлагали и половины той суммы, что лежала перед глазами и щекотала нервы.

Я извлек из ящика стола конверт и сложил в него деньги.

– Прежде чем взять это, я должен знать, за что мне платят. Таковы условия игры. В меценатство я не верю.

Ее презрительный взгляд меня совершенно не трогал – я ко многому привык. Не скажу, что появление этой красотки так уж меня удивило. Но все же я чаще имею дело с людьми, стоящими у подножия той социальной лестницы, на вершину которой взобралась эта дама. Одна лишь бриллиантовая брошь на шелковой косынке тянула тысяч на десять, не меньше. Конечно, мне доводилось работать с клиентами, которые чиркали золотыми зажигалками, вываливали на стол толстые бумажники из крокодиловой кожи и доставали из них пухлые чековые книжки. Не хочу лукавить, брал я с них на десять, пятнадцать процентов больше, но лишь потому, что с толстосумами много мороки и, как правило, они требовали подробные отчеты, чего не делали остальные.

Заливаясь лаем, собачья свора свернула с аллеи в бамбуковые заросли.

– Черт! – воскликнул первый наездник с карабином в руках. – Мой конь искарябает себе лицо!

– Не лицо, а морду, милый, – поправила восхитительная наездница с винтовкой за плечами. – Если собаки почуяли добычу, то мы обязаны им подчиниться, а не заботиться о лошадях. Это охота, дорогой, а не гольф! Вперед!

Обворожительная блондинка в жокейском костюме пришпорила коня, и ее жеребец, вырвавшись вперед, понес бесстрашную охотницу в бамбуковый частокол. Собаки вырвались вперед и успели скрыться из виду. Лошади шли на лай.

Популярные книги в жанре Боевик

Доктор Дэниел Деммет был подлинным профессионалом. Когда настал подходящий момент для убийства, он, прежде всего, убедился, что жизненно важные органы пациента функционируют нормально. В который раз проверил показания электрокардиографа – это он делал постоянно с той самой минуты, когда пациента привезли на каталке в операционную клиники Роблера – одной из лучших в Балтиморе. Доктор Деммет сидел на высоком вращающемся табурете в изголовье больного, откуда анестезиологу удобнее контролировать ситуацию и легче помочь пациенту в борьбе со смертью. Хирург, проводящий операцию, обычно слишком занят внутренностями больного, чтобы думать о его жизни. Хирург сосредоточен на аппендиксе, анестезиолог – на пациенте.

Москва. Олимпиада-80. Прибывающие в Россию лучшие атлеты мира становятся мишенью террористов. Дестроер и Мастер Синанджу вступают в схватку с безумцами. Цена победы – жизнь!

Злой гений – феноменальный гипнотизер поставил планету на грань термоядерной катастрофы. Последняя надежда мира – Римо Уильямс и Чиун – Мастер Синанджу – не только бессильны совладать с монстром внушения, но и помимо собственной воли готовы сразиться друг с другом...

...Новоявленный восточный проповедник-гуру под прикрытием воли небес ведет последователей к массовому психозу, используя наркотики, севе и насилие, а государство — к хаосу и гибели.

На глубине двадцати пяти футов они наткнулись на человеческие кости.

Ковш экскаватора, вгрызающийся в землю Монтаны, уже разрыхленную киркой и динамитом, вместе с комьями грязи выплюнули чьи-то останки.

Это были пробитые черепа: большие, поменьше и такие крохотные, что, казалось, они когда-то принадлежали обезьянкам; кости рук и ног, целые, сломанные, раздробленные на части. Ноги вязли по колено в груде костей.

Стоял сухой летний день 1961 года.

«Killing Time», перевод М. Громова

Над угрозой стоило задуматься.

Было в ней что-то такое, что превращало ее не просто в угрозу – а скорее в данное наверняка обещание.

Голос в трубке ввел в заблуждение даже секретаршу – ни дать, ни взять обычный деловой звонок, и владычица приемной Эрнеста Уолгрина без колебаний соединила звонившего с патроном.

– Вас спрашивает некий мистер Джонс.

– И что же он хочет от меня?

Чутью своей секретарши президент компании «Дейта Компьютроникс» из Миннеаполиса, штат Миннесота, доверял настолько, что при очередном деловом знакомстве он инстинктивно принимался разыскивать ее взглядом, дабы она намекнула, с кем из присутствующих надлежит поздороваться приветливо, с кем – не очень. Не то, чтобы его не устраивало собственное мнение – просто секретарша за много лет съела на этом, фигурально говоря, не одну собаку.

Уинстон Хоаг за свою жизнь боялся очень многих вещей, но никогда не опасался того, что на самом деле его убило.

Он опасался внезапных порывов ветра, пробегавших в теплые дни по верхушкам деревьев, а потому заставлял свой крошечный одномоторный самолетик так резко и отвесно нырять вниз, что потом с трудом вновь овладевал управлением буквально в нескольких футах над хлопковым полем.

Его страшили химикалии, которые он сам же применял на полях: он боялся, что пестициды, защищавшие урожай, при постоянном контакте каким-то образом проникнут в его собственную кровеносную систему и убьют его.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Юрий УВАРОВ

Бессмертный шедевр

"Декамерон" Джованни Боккаччо был опубликован в 1353 году. Но интерес к нему не угас и 640 лет спустя. Это произведение принадлежит к тем удивительным творениям человеческого гения, которые не подвластны времени и не утрачивают с веками своей художественной ценности. Их называют памятниками мировой культуры или классикой.

Но в этой классической литературе "Декамерон" занимает совершенно особое место: его любят читать. Живостью изложения, кипучим жизнелюбием или же, напротив, острым драматизмом содержания он привлекает читателей сильнее, чем большинство других памятников культуры. Всякий, кто хоть один раз в жизни брал в руки эту книгу, никогда не забудет чувства жгучего волнения и захватывающей увлеченности, которое он испытал, особенно если читал ее в юности.

Юрий Петрович Уваров

Трагический детектив

В наш сборник включены три французских детективных романа из числа наиболее известных, можно даже сказать, знаменитых, переведенных на многие языки: "Волчицы" (1955) Буало - Нарсежака, "Лифт на эшафот" (1956) Ноэля Калефа, "Ловушка для Золушки" (1962) Себастьяна Жапризо. Кое-кто, может быть, удивится, не обнаружив в этих произведениях ни привычной фигуры сыщика или полицейского, ни допросов свидетелей, ни традиционного хода расследования. Нет здесь и многих других атрибутов классического детектива. Но это не мешает романам нашего сборника оставаться детективными и по сюжету, и по авторской мысли, и по особо напряженному, захватывающему развитию действия.

Ю.Уваров

Величие и падение семьи Буссардель

* {Статья написана до публикации четвертого романа цикла "Буссардели" "Время любить", 1968 г. - В.Е.}

На фотографии: Фасад здания по адресу: Авеню Ван-Дейка, 5, описанного Филиппом Эриа в "Буссарделях".

Во второй половине прошлого столетия разбогатевшие парижские буржуа облюбовали себе живописную долину Монсо. Здесь выросли комфортабельные особняки, раскинулись фешенебельные кварталы буржуазного Парижа олицетворение богатства, могущества и роскоши финансовых тузов Второй империи, которые нажили в ту пору бешеных спекуляций огромные состояния. Всегда начищенные до блеска позолоченные решетки парка Монсо и примыкающие к нему громоздкие, неуклюжие серовато-грязные от времени здания и по сей день являют собой застывшее воплощение безвкусицы, богатого благополучия, размеренного и монотонного уклада жизни, подчиненного лишь одной цели неустанному накоплению денег. Уже почти сто лет передаются из поколения в поколение эти особняки, этот уклад жизни, этот культ наживы. В одном из таких домов на авеню Виллье живет летописец квартала известный французский романист и драматург Филипп Эриа. Здесь, в районе парка Монсо, одно за другим сменилось несколько поколений его родственников, здесь провел он свое детство. Писателю прекрасно знакомы быт, нравы, образ мысли среды, к которой он принадлежит по рождению.

Вика Уздина

СЕРГЕЙ КУРЕХИН:

"ГОСУДАРСТВОМ ДОЛЖНЫ УПРАВЛЯТЬ ЖИВОТНЫЕ"

В этом интервью, взятом незадолго до премьеры фильма "Два капитана-2", С.Курехин говорит, в частности, о широко разрекламированном благотворительном концерте "Верблюд на Харлее", который должен был состояться 10 июля на Думской улице в самом центре города (цена билета: 200 руб.). В последний момент создатель ПОП-МЕХАНИКИ отказался от участия в шоу из-за разногласий с американскими организаторами, по мнению Курехина, нарушившими условия договора. Тем не менее, мы решили опубликовать разговор в первоначальном виде как дающий некоторое представление о том, чего не было. - СПб бюро ЭНска.