Сфинкс

Андрей Быстров

СФИНКС

Роман "Сфинкс" - новая авторская редакция

книги "Проклятие Фараона".Сделанные мной

изменения едва ли принципиальны, но все-таки

оправдывают перемену названия. К тому же

"Сфинкс", как мне кажется, точнее.

Андрей Быстров

Пролог

1.

Колесницы Богов

Египет

Три тысячи лет до новой эры

Палящее солнце спускалось ниже к горизонту, превращалось в медно-красный закатный диск. Красный огонь заливал долину Нила, кроваво-красным в лучах беспощадного светила становилось и белое одеяние жреца Ханны. Старый жрец стоял в ожидании возле распахнутых дверей храма, опираясь на посох. Они придут на закате... Они всегда приходят на закате.

Другие книги автора Андрей Михайлович Быстров

Спустя три тысячелетия тайна, переданная жрецам Древнего Египта пришельцами из дальнего космоса, становится трофеем, за обладание которым ведут спор не на жизнь, а на смерть глава секретного подразделения ГРУ генерал Курбатов, агент Интеллидженс Сервис Джек Слейд, крестный отец русской мафии Генрих Бек и начинающий писатель Борис Градов. Для кого-то из них это путь к власти и мировому господству, а кто-то просто хочет спастись, отводя угрозу от человечества…

Ученый-физик, ставший свидетелем аномального явления в тайге под Хабаровском и пытающийся найти пропавших коллег… Отставной сотрудник КГБ, разгадывающий тайну средневековой рукописи, за которой тянется кровавый след… Русский разведчик, подозревающий своего коллегу-американца в двойной игре и случайно обнаруживший у него в доме загадочную пластинку-ключ… Вряд ли кто-либо из перечисленных героев мог представить себе, что их расследование приведет к столкновению с представителями Сопряженного Мира, мира «бессмертных». И теперь их задача – спасти земную цивилизацию от неминуемой катастрофы…

Пассажир потерпевшего катастрофу вертолета в последние минуты жизни успевает передать незнакомцу свой амулет, маленькую причудливую раковину… Джон Хойланд и предположить не мог, что в его руках окажется не только ключ к тайне неуловимого, невидимого подводного корабля, десятилетиями скитавшегося в глубинах океана, а нечто намного большее… Но способна ли горстка людей, знающих правду, противостоять безжалостным врагам, подчинившим себе Пространство и Время? Ответ на этот вопрос в состоянии дать лишь один человек… Или все-таки не совсем человек? Тот, чье появление было предсказано в древних преданиях… Тот, Кого Ждали.

Странные вещи происходят с недавних пор с музыкантом-джазменом Борисом Багрянцевым и его любимой девушкой Ольгой Ракитиной. То все наличные в доме в царские деньги превращаются, то вместо портретов Луи Армстронга и Дюка Эллингтона на стене олеографии конца 19-го века оказываются. А тут еще какой-то тип в черном со значком серебряного сфинкса и странной фамилией Монк к Борису пристает и требует книгу продать за десять миллионов баксов. Тот бы и рад, да что за книга, понятия не имеет…

Никому не известный писатель вдруг создает потрясающей силы произведение, но следующие его вещи никуда не годятся – он бездарен. Ничем прежде не прославившийся историк неожиданно делает гениальное открытие. Ничем не блещущий политик становится депутатом. И так далее – в списке семь имен. А потом от этих людей начинают избавляться.

Дискета со списком из семи имен попадает в руки телеоператора Димы и его знакомой журналистки Ники – и их тоже пытаются убить.

Странные события наслаиваются одно на другое. Ясно, что это не случайность. Может, дело в названии Штернбург, которое стоит на загадочной дискете?

А за всем этим неотрывно наблюдают чьи-то настороженные глаза.

Андрей Быстров

Д В Е Р Ь

Самара, 1999

Памяти моей жены Светланы,

без которой не было бы ни этой,

ни других моих книг.

Существует мир видимый и мир неведомый.

Между двумя мирами есть двери.

Джим Моррисон

Если вам нужен образ Будущего, вообразите

сапог, топчущий лицо человека вечно.

Джордж Оруэлл

Никогда не ставь и доллара на лошадь по

имени Бессмертие.

Элис Купер

Андрей Быстров

ДОРОГИ РАЯ

ПРЕДСТАВЛЕНИЕ (ВЗАМЕН ПРЕДИСЛОВИЯ)

Я посвящаю эту книгу, как и два предыдущих романа - "Эффект Проникновения", опубликованный издательством "Армада-Альфа" в 2000 году, и "Странники В Ночи" - памяти моей жены Светланы. Это естественно не только потому, что таково мое желание. В "Эффект Проникновения" вошел большой эпизод, написанный Светланой, а "Странники В Ночи" основаны на придуманной ею истории (подробнее я рассказываю об этом в предисловии к "Странникам"). Что же касается "Дорог Рая", то книга с похожим сюжетом могла быть написана [А.Б.1]еще четыре года назад. Тогда мы со Светланой записывали на магнитофон наши диалоги о будущем романе, и это была увлекательная игра. Светлана очень любила эту новую историю, и теперь мне уже трудно вспомнить, что здесь принадлежит ей, а что - мне. Во всяком случае, она точно придумала Айсинга Эппла, кота Чака и большинство связанных с ним приключений. Ее голос, её радость от удачных творческих открытий, колокольчики искристого юмора - все это осталось жить на той осыпавшейся магнитофонной ленте... Больно, что Светлане не суждено увидеть книгу, о которой она так мечтала.

Убийство сотрудника ЦРУ в Париже привлекло самое пристальное внимание американских спецслужб, но все усилия суперпрофессионалов не продвинули расследование и на миллиметр. А тем временем последовали убийства в Англии, Италии, Германии, России: создавалось впечатление, что кто-то методично и последовательно избавляется от лучших. Может быть, люди, обладающие знаком Сапфира и Рубина, знают правду? Но что могут противопоставить они здесь, на Земле, неодолимому Злу, родившемуся миллионы лет назад и питаемому мертвым механическим разумом, не знающим компромиссов.

Популярные книги в жанре Детективы: прочее

Майкл Мэллори

ПЛАМЯ ЧЕРНОЙ СВЕЧИ

- Еще чаю, мэм? - спросила наша служанка Мисси, вырывая меня из легкой дремы. - Извините, мэм, кажется, вы кивнули? - Едва заметно, - зевнув, ответила я. После нашего возвращения из короткой поездки в Америку у меня начались нелады со сном. Организм брал свое за долгие тоскливые дни, проведенные в Новом Свете. А вот мой супруг, Джон, напротив, вернулся домой полным сил и с головой ушел в свою врачебную практику, которую на время забросил ради курса лекций и серии публичных выступлений с изустными рассказами о своем великом друге Шерлоке Холмсе, ныне ненадолго покинувшем Англию. Напомнив себе, что надо бы поговорить с Джоном о моем плачевном состоянии, я расположилась в кресле и взялась за новую книгу, лишь бы только не видеть ненастья за окном. Мое книгочейство было прервано лишь однажды, когда почтальон принес письмо на имя мужа, а вскоре вернулся и Джон. Вода рекой текла с его шляпы и пальто, причем, конечно же, прямо на ковер. - Тебе письмо, дорогой, - объявила я и вновь углубилась в чтение, но мгновение спустя была вынуждена оторваться от книги, отвлеченная возгласом: - Великий шотландец! Руперт Мэндевилл. Сколько лет прошло. Я уже почти забыл его. А ведь мы вместе служили в стрелковом полку. Интересно, что ему от меня понадобилось? Джон прочел письмо, и я увидела, как омрачилось его лицо. - Похоже, он в беде, - молвил мой муж. - Просит помощи. Говорит, что я единственный, кому он может довериться. - Единственный? Он может довериться только человеку, которого не видел двадцать пять лет? - Руперт пишет, что речь идет о жизни и смерти, и лишь я один способен ему помочь, - ответил Джон. - Я незамедлительно отправляюсь к нему. - Джон, прошу тебя, мы же только что вернулись домой. Неужели надо лететь сломя голову? - Он просит у меня помощи, Амелия, - просто ответил мой супруг. - Тебе этого не понять, но мы вместе воевали, а на поле брани выковываются узы, которые не разорвать всю оставшуюся жизнь. Они так же крепки, как... - Узы брака? - подсказала я. - Вот именно, - подтвердил Джон. Ну что с ним поделаешь? - Я могу внести поправки в свой рабочий график, - продолжал он. - Поездка займет всего несколько дней. Кроме того, мне давно хотелось взглянуть на мыс Лизард. - Твой приятель живет на мысе Лизард? - ахнула я, вспомнив, как еще ребенком ездила на этот древний скалистый полуостров, крайнюю южную точку Британии, и как возненавидела его. - Джон, неужели тебе мало этой ужасной Америки? - Господи, Амелия, куда подевалась твоя страсть к приключениям? - Куда надо. Она в этом кресле, где ей самое место, - ответила я. Однако я - всего-навсего твоя жена и, вероятно, бессильна удержать тебя от этой поездки. Что ж, с утра начну укладывать пожитки. - Тебе не обязательно сопровождать меня, - сказал Джон. Я взглянула на его красивое лицо и заметила, как оно вдруг залилось румянцем. Мой муж был явно возбужден. Неужто ему и впрямь пятьдесят два года? Я не смогла сдержать улыбку. - Нет уж. Кто еще за тобой присмотрит? Спустя два дня мы кое-как протиснулись сквозь толпу на вокзале Ватерлоо и заняли места в поезде, который должен был доставить нас в деревушку Хелмут, затерянную где-то средь корнуоллских утесов. Юношеский блеск в глазах Джона уже угас, но волнение по-прежнему не оставляло его. - Ты и впрямь думаешь, что это дело жизни и смерти? - спросила я, когда окутанный клубами пара состав с грохотом отошел от станции. Джон откинулся на спинку сиденья и раскурил свою первую дорожную трубку. - Меня больше всего тревожит то, что Руперт выразился именно так, ответил он, пуская кольца дыма. - Тот Мэндевилл, которого я знал, не грешил склонностью к преувеличениям. Я посмотрела в окно. Снаружи было холодно и сыро. - Полагаю, в Хелмуте нас встретят? У Джона вытянулось лицо. - О, господи, - пробормотал он. - Неужели ты не сообщил своему приятелю о нашем приезде? - Я забыл. В былые времена заботы о таких мелочах всегда брал на себя Холмс. - Ну вот, поехали, - вздохнув, молвила я и принялась обозревать зеленые леса и поля, окутанные пеленой дождя, а Джон с виноватым видом уткнулся в газету. Путешествие в Хелмут оказалось еще более долгим и утомительным, чем я думала. Когда моя нога, наконец, ступила на перрон, я чувствовала себя так, словно провела в дороге несколько дней. Солнце уже погрузилось в бурную пучину океана, с воды дул резкий пронизывающий ветер. Пока я присматривала за носильщиками, Джон отправился к начальнику станции и нанял экипаж. Это была открытая пролетка, и, когда мы добрались до унылого, украшенного многочисленными фронтонами жилища Руперта Мэндевилла, которое напоминало, скорее, гнездо в утесах, нежели дом, мои щеки уже совсем окоченели и ничего не чувствовали. Я так замерзла, что едва смогла разогнуться и вылезти из пролетки перед мрачным фасадом здания. Джон постучал в огромную парадную дверь, и нам открыл пожилой чопорный слуга. - Да, сэр? - спросил он, морщась и пряча лицо от студеного ветра. - Доктор Уотсон с супругой к мистеру Руперту Мэндевиллу, - сообщил слуге Джон, чем привел его в немалое замешательство - Меня не предупреждали о приезде гостей, - сказал старик. - Мистер Мэндевилл пригласил меня письмом, - ответил Джон. - Мы прибыли из Лондона. В дверях появилась еще одна фигура. Это был красивый, но мрачный парень лет двадцати пяти, с глазами усталого, пресытившегося жизнью старика. - В чем дело, Дженкинс? - сердито спросил он слугу. - Этот человек говорит, что прибыл по приглашению хозяина, мистер Филлип. - Не может быть, - нахмурившись, ответил молодой человек. - Но со мной его письмо! - возмутился Джон, и почти тотчас послышался еще один голос: - Доктор Уотсон, это вы? - Да! - крикнул в ответ Джон, и к двери подошел еще один молодой человек, очень похожий на Филлипа, но совсем еще юный и гораздо менее суровый на вид, чем его брат (несомненно, брат). Вероятно, ему не было еще и двадцати лет. - Отец часто вспоминал вас, - сообщил юноша. - Добро пожаловать. - Что это значит, Эдвард? - сердито осведомился старший брат, но, прежде чем похожий на трепетную лань отрок успел ответить, из глубины дома опять донесся голос: - Господи, да закройте же дверь! Тут холодно как в амбаре! И появился третий брат, внешне неотличимый от Филлипа, его точная копия, если не считать болтавшихся на носу очков. Переступив порог, Джон тотчас вручил Филлипу письмо, и тот угрюмо изучил его, после чего спросил: - Когда вы это получили? - Третьего дня, - ответил Джон. Близнецы переглянулись. - Ну и шуточки, - бросил очкарик. - Да уж, - откликнулся Филлип. - Ну, ладно, раз вы здесь, нам, наверное, следует соблюсти приличия. Я - Филлип Мэндевилл, а это мои братья, Чарльз и Эдвард. Честно говоря, я немного озадачен этой запиской. - Возможно, ваш отец сумеет внести ясность, - сказал Джон. - Могу ли я увидеть его? - Боюсь, что нет, - отвечал Филлип. - Отца похоронили две недели назад. - Две недели назад? - воскликнул Джон. - Но как же тогда я мог получить... - Я тоже хотел бы это знать, - сказал Филлип. - Это я послал письмо, - сообщил Эдвард Мэндевилл. - После смерти отца я нашел его на столе и опустил в почтовый ящик. Это простодушное признание так разозлило и раздосадовало Филлипа, что я на миг испугалась, как бы он не ударил своего младшего брата. - Ты же помнишь, как отец отзывался о докторе Уотсоне, Филлип, - словно оправдываясь, продолжал Эдвард. - Тебе ли не знать, что он читал и собирал рассказы доктора о Шерлоке Холмсе. Отец знал, что его хотят убить, и нуждался в помощи! После этого утверждения Филлип едва не взревел от досады и злости. - Никто не хотел его убивать! - гаркнул он. - Отец умер от естественных причин! - Мотор заглох, - доверительно сообщил нам Чарльз и для наглядности похлопал себя по груди. - Но я неоднократно беседовал с ним, - не унимался Эдвард. - Отец был убежден, что его пытаются отравить. - Убежден. Вот именно, Эдвард! Убежден! - вскричал Филлип. - Ты же знаешь, что последние несколько месяцев отец был не в себе, воображал бог знает что. - Да, да, верно, кухарка говорит, что он даже сделал ей предложение. Каково, а? - подал голос Дженкинс, и Филлип бросил на него тяжелый укоризненный взгляд. - Что ж, извините за вторжение, - сказал Джон. - Пожалуй, нам лучше уехать и не нарушать скорбного покоя этого дома. - Уехать? - простонала я. - Сейчас? Джон, я просто не выдержу еще одного свидания с поездом. Только не сегодня. - Тогда заночуем в деревне, - решил Джон. - Тут есть какая-нибудь гостиница? - Филлип, - сказал Эдвард, - это я виноват. Они приехали из-за меня, и я буду чувствовать себя мерзавцем, если мы выпроводим их. Неужели нельзя хотя бы предложить им ночлег? - А где, Эдди? - сердито спросил Чарльз. - Комната для гостей уже занята. - Зато отцовская спальня свободна. - Отцовская спальня? - в один голос вскричали близнецы. - Не выгонять же их в такую ночь! - Ну, что ж, - со вздохом молвил Филлип и вполголоса добавил: - Хотя едва ли можно представить себе более неподходящее для приема гостей время. Дженкинс, затопите камин в отцовской спальне. А я попрошу кухарку собрать ужин. - С этими словами Филлип резко повернулся и чеканным шагом отправился на кухню. - Знаешь, Эдди, а ведь ты щедро наделен даром осложнять людям жизнь, заметил Чарльз, после чего последовал примеру брата и тоже удалился. - Стало быть, мне придется самому показывать вам комнату, - сказал Эдвард и попросил Дженкинса внести в дом чемоданы. Шествуя к дубовой лестнице с широкими перилами, мы прошли мимо столовой, где стоял длинный стол, накрытый явно не к трапезе, разве что в этом доме было принято ужинать при черных свечах. Шторы на окнах были плотно задернуты, а позади стола громоздился большой деревянный шкаф, в котором я сразу признала кабину медиума, потому что видела точно такую же на журнальной фотографии. В столовой шли приготовления к спиритическому сеансу! Должно быть, Эдвард заметил мое изумление. Он сказал: - Боюсь, мой братец Чарльз пристрастился к общению с призраками. Лично я считаю, что это безнравственно. Прошу сюда. Комната, в которую ввел нас Эдвард, была куда лучше любого гостиничного номера в Британской империи. Громадная кровать, резной камин, в котором Дженкинс быстро развел огонь; картины и гобелены на стенах. Как только слуга удалился, Эдвард проговорил: - Я должен извиниься за своих братьев. Я и представить себе не мог, что Филлип так поведет себя. - Почему вы отправили письмо? - спросил Джон, вешая пальто на спинку кресла у очага. - Ведь ваш отец был уже мертв. - Что бы там ни думали мои братья, я уверен, что отца убили, - ответил Эдвард. - Я на несколько лет моложе Филлипа и Чарльза. Они не были так близки с отцом. Он не лгал и не заблуждался. Отец знал, что его пытаются отравить, но ничего не мог сделать. - Господи, - пробормотал Джон. - Я знаю, что вам доводилось расследовать преступления, доктор Уотсон, продолжал Эдвард. - Отца уже не спасти, но я молю бога, чтобы его убийца был изобличен. - Как вы думаете, зачем кому-то понадобилось убивать его? - спросил Джон. - Не знаю, - ответил мальчик. - Наследником вашего отца станет Филлип? - поинтересовался Джон, словно прочитав мои мысли. - Мы думаем, что да. Он ведь старше Чарльза, пусть и на несколько минут. Они двойняшки. Сложность в том, что мы не можем найти завещание отца. Так говорит Чарльз. Филлип перевернул тут все вверх дном, а Чарльз проводит эти отвратительные... - он умолк. Казалось, Эдвард не мог заставить себя произнести это мерзкое слово. - Дайте-ка сообразить, - вмешалась я. - Чарльз пытается вызвать дух отца и таким образом узнать, где лежит завещание? Эдвард кивнул. - Да. Вот зачем он притащил в дом эту женщину, которая величает себя мадам Оуида. Она-то и заправляет на этих нечестивых сеансах. - Что там происходит, Эдвард? - спросила я. - Понятия не имею, - ответил он. - Я считаю эти сеансы глумлением над памятью отца и не хожу на них. - Чем это ты забиваешь головы нашим гостям, Эдвард? - спросил Филлип Мэндевилл с порога. Неизвестно, как долго он стоял в дверях, слушая нас. - Я просто пожелал мистеру и миссис Уотсон доброй ночи, - смущенно ответил мальчик и, кивнув нам, выскользнул из комнаты. - Вы уж его извините, - сказал Филлип. - Смерть отца стала тяжким ударом для всех нас. Я зашел сказать, что кухарка накрыла для вас стол в кухне. Можете поужинать там. Желаю вам хорошего сна. С этими словами он исчез так же внезапно, как и появился. - Да, похоже, Филлип и впрямь тут главный, - заметила я, снимая пальто. Благодаря камину в комнате стало значительно теплее. - Это так, - пробормотал Джон. - Жаль беднягу Эдварда. Должен признаться, у меня дурное предчувствие, связанное с сегодняшним сеансом. Я слышал, что с помощью медиумов можно творить недобрые дела. - Например, вызвать "духа", который чудесным образом укажет, где лежит поддельное завещание, в котором наследником назван не старший сын, а совсем другой человек, - предположила я. - Вот именно. Боюсь, что Чарльз причастен к смерти отца, но не понимаю, зачем ему понадобилось это дурацкое столоверчение. Если его цель состоит в том, чтобы подбросить, а потом "найти" поддельное завещание, почему он не может обойтись без этого спектакля? - Возможно, хочет кого-то в чем-то убедить. - Эдварда? - Не знаю. Но полагаю, что нам следовало бы посетить этот сеанс и постараться все выяснить. Немного оттаяв и согревшись, мы спустились вниз и пошли на кухню, где увидели нашу весьма скудную снедь: хлеб, немного холодной говядины с горчицей и сыр. Все это нам подала сурового обличья матрона лет сорока с небольшим, которую в доме называли просто кухаркой. Как выяснилось впоследствии, ее христианское имя было Гвинет. - Никто не потрудился сообщить мне о приезде гостей, - проворчала она. - А впрочем, чего еще от них ждать, верно я говорю? - Наше появление было неожиданным для всех, кроме молодого Эдварда, сказала я, ковыряя вилкой ломтик сыра. Кухарка тотчас подобрела. - Ах, ну, если вас пригласил мистер Эдвард, значит, все в порядке, рассудила она, вытирая и складывая в шкаф только что вымытую посуду. Затем кухарка извлекла из вазы букет пожухлых, но все еще душистых ландышей и вылила воду. - Он - хороший человек, - добавила она таким тоном, словно остальные двое братьев были мерзавцами. - Вообще-то нас позвал Руперт Мэндевилл, но мы прибыли слишком поздно, вставил Джон. Кухарка горестно покачала головой. - Мне все еще не верится, что хозяин мертв, - молвила она, едва сдерживая слезы. - А тут еще эта ужасная знакомая мистера Чарльза заставляет меня сидеть на своих полуночных сеансах, когда они пытаются вызвать его... Кухарку охватила дрожь. - Я больше не могу. Я покину этот дом и все забуду. Завтра же уеду отсюда! Несчастная женщина снова взялась за посуду, а мы молча покончили с едой и торопливо покинули кухню. В коридоре я прошептала: - Похоже, смерть Мэндевилла расстроила ее больше, чем родных сыновей покойного. - Слуги иногда очень привязываются к хозяевам, - ответил Джон. - Если что-нибудь случится, например, с тобой, Мисси будет безутешна. - Должно быть, ты прав, - согласилась я, стараясь изгнать из сознания образ безутешной рыдающей Мисси. Мы двинулись к лестнице, но остановились, изумленно глядя на спускавшуюся по ступенькам фигуру. Нам навстречу шествовало какое-то маленькое смуглое создание в черном шелком халате и с волосами, похожими на черный бархатный водопад. У женщины было юное, почти девичье лицо, а в руке она держала зажженную черную свечу, хотя в доме и так хватало света, поскольку горели все лампы. Женщина плыла вниз по лестнице как по реке. Поравнявшись с нами, она остановилась и окинула нас пламенным взором. - Мне сказали, что в доме посторонние, - молвила она. - Полагаю, вы - мадам Оуида? - рискнула я. Женщина кивнула. - Мы о вас наслышаны, - сообщила я ей. - Сегодня ваше выступление? - Полночь - час призраков. - Можно ли нам присутствовать на представлении? - Не в моей власти запретить вам это, - ответила мадам и, не сказав больше ни слова, плавной поступью направилась в столовую. - Причудливое создание, - буркнул Джон, когда она удалилась. - Да еще и мошенница, - добавила я. - Все медиумы - мошенники, дорогая моя. - Это верно, но мадам Оуида - первая среди шарлатанок. Я употребила слова "выступление" и "представление", говоря о сеансе, поскольку знала, что для человека, верящего в свою способность общаться с мертвыми, или для жулика, желающего сохранить личину, намек на участие в спектакле звучит оскорбительно. Любой бывалый медиум тотчас ощетинился бы, но мадам Оуида пропустила это мимо ушей. Либо я очень заблуждаюсь, дибо она еще не вжилась в свою роль. Джон хотел было ответить, но тут сверху донесся крик: "Мистер Филлип!" Мы поднялись по лестнице так быстро, как только позволяли мои юбки, и увидели охваченного ужасом Дженкинса, который на нетвердых ногах выходил из комнаты. Снизу прибежал Чарльз и тотчас юркнул в спальню Филлипа. Вскоре подоспел и Эдвард, заслышавший шум. - Что происходит? - спросил он. - Я зашел забрать стаканы и увидел его на полу! - воскликнул Дженкинс. - Дайте-ка я его осмотрю, - сказал Джон и, оттеснив мрачного как туча Чарльза, протиснулся мимо него в комнату. - Я тоже хочу! - вскричал Эдвард, но Чарльз удержал его. - Нет, Эдди, не входи туда, - сказал он, прикрывая дверь спальни. - Это зрелище не для тебя. Минуту спустя из комнаты вышел Джон. - Боюсь, он мертв, - тоном заправского эскулапа сообщил мой муж. - Здесь есть телефон? Надо поставить в известность власти. - В гостиной, - ответил Чарльз. - Дженкинс, проводите доктора к телефону. Вконец ошеломленный слуга шагнул к лестнице, но остановился, услышав крик Эдварда: - Как он умер? Джон обернулся и угрюмо ответил: - Похоже, его отравили. Часы в прихожей пробили одиннадцать. - Как отца, - пробормотал Эдвард. - Я покидаю этот дом! Чарльз схватил младшего брата за плечи и пылко зашептал: - Слушай, Эдди, ты не можешь уехать. Нам необходимо твое присутствие на сегодняшнем сеансе. - Боже мой, неужели вы собираетесь проводить его даже после смерти брата? - возмутилась я. - Поверьте мне, миссис Уотсон, - ответил Чарльз, - если я говорю, что мы должны собраться вместе, значит, мы и впрямь должны. Ради нашего отца. - Ну что ж, ладно, - согласился Эдвард, хотя и крайне неохотно. - Констебль уже выехал, - объявил вернувшийся Джон. - Полагаю, мы мало что можем сделать. Остается лишь ждать. - Джон, я устала, - сказала я. - Пойду, пожалуй, прикорну до начала сеанса. Как только за нами закрылась дверь спальни, я добавила: - Знаешь, дорогой, будь я бездарным драматургом, отцеубийцей оказался бы Чарльз. Он бы уничтожил завещание, составил поддельное, назвав наследником себя, и нанял бы медиума, чтобы тот вызвал "дух" Руперта Мэндевилла, который укажет, где лежит подделка. Но прежде убил бы Филлипа, который раскрыл обман. - Но, поскольку ты не бездарный драматург... - начал Джон. - Я боюсь, что истина еще страшнее, но понятия не имею, в чем дело, а соображать толком не могу, потому что слишком устала. Ну и вечерок! воскликнула я, ложась в постель. Перед глазами у меня закружились лица троих братьев. Одно я знала твердо: на сегодняшнем сеансе выяснится что-то очень важное. Я смежила веки и задремала, но вскоре Джон разбудил меня. Без пяти двенадцать мы спустились в затемненную столовую. Во главе стола восседала мадам Оуида; пламя черной свечи озаряло призрачным светом ее тонкие черты. Вокруг разместились Чарльз, Эдвард, Дженкинс и Гвинет, свободными оставались только три стула. Мы с Джоном заняли два из них, а третий, по-видимому, предназначался для Филлипа. - Спасибо, что пришли, - едко проговорила мадам Оуида, бросив взгляд на Эдварда, который неловко ерзал на своем насесте. - Сегодня мы предпримем новую попытку снестись с духом Руперта Мэндевилла. Прошу всех соединить руки. Джон сжал мою левую ладонь. Правая очутилась в холодной и скользкой клешне кухарки. - Мы алчем астрального присутствия Руперта Мэндевилла, - нараспев начала Оуида. - Вернись к нам, Руперт Мэндевилл, ибо твой земной промысел еще не завершен. Повторив это заклинание несколько раз, медиум добавила: - Вернись к нам и укажи того, кто злодейски уложил тебя во гроб! Все испуганно ахнули. Мгновение спустя мадам Оуида принялась тихо подвывать низким мужским голосом, отчего мои руки покрылись гусиной кожей. - Он приближается, - объявил Чарльз. - Я чувствую. В этот миг черная свеча потухла, и комната погрузилась в почти кромешную тьму. Гвинет стиснула мою руку. До сих пор я держалась довольно сносно, но мгновение спустя, когда дверцы кабины медиума распахнулись, громко вскрикнула и не стыжусь признаться в этом. В кабинке стоял озаренный призрачным зеленоватым сиянием Филлип Мэндевилл! Сначала я подумала, что это фокус, что Чарльз улизнул, воспользовавшись темнотой, и теперь выдает себя за Филлипа, но потом увидела за столом младшего из двойняшек. Он тоже был освещен жутковатыми зелеными лучами. - Говори, Руперт Мэндевилл! - жалобно потребовала мадам Оуида. - Я не Руперт Мэндевилл, я Филлип Мэндевилл, - тягуче произнесло привидение; мадам Оуида оглянулась на кабинку и закричала: - Господи, Чарльз! Мы и впрямь вернули его оттуда! С этими словами она вскочила со стула и бросилась вон из комнаты. Эдвард тоже хотел встать, но Чарльз удержал его. Повернувшись к видению, он спросил: - Зачем ты возвратился, брат? - Чтобы отплатить моему убийце, - молвил призрак, обводя нас жутким взглядом. - Джон, это невозможно! - простонала я. В ответ он крепко сжал мне руку. - Мой лиходей в этой комнате, - продолжало видение, оглядывая нас. Наконец его блуждающий взор остановился на кухарке, и призрак простер к ней длань. - Это ты умертвила меня! Отравила ядом, как прежде моего отца! - Нет! - в ужасе вскричала Гвинет и, к счастью, выпустила мою руку. - Я не делала вам зла, мистер Филлип! - Ты убила Руперта Мэндевилла точно так же, как убила меня! - грозно и раскатисто повторил призрак. - Нет! - взвыла Гвинет, вскочив со стула и отпрянув от привидения. - Я правда убила хозяина, но богом клянусь, что вам я не причиняла вреда! У меня отвисла челюсть. Юный Эдвард тоже разинул рот, а Чарльз облегченно вздохнул, словно с его плеч свалился тяжкий груз. Но самым удивительным образом на это заявление отозвался призрак Филлипа Мэндевилла: он преспокойно вышел из кабинки и будничным тоном очень даже живого человека распорядился: - Включите свет. - Джон! - вскричала я. - Ты же засвидетельствовал его смерть! - Совершенно верно, - с лукавой ухмылкой ответил он, и в этот миг в комнату вбежала мадам Оуида в сопровождении полицейского констебля. - Вы все слышали, офицер? - спросил Филлип, и констебль утвердительно кивнул. Чарльз положил руку на плечо Эдварда. - Прости, Эдди, что подвергли тебя такому испытанию, но нам было необходимо иметь как можно больше свидетелей. Эдвард с несчастным видом повернулся к такой же несчастной кухарке, которая уже вовсю сотрясалась от рыданий. - Но почему, Гвинет? - спросил он. - Хозяин говорил, что любит меня, - прохныкала кухарка. - Обещал жениться, сделать меня хозяйкой дома. Будь иначе, стала бы я бегать к нему в спальню? - Я не желаю этого слушать! - воскликнул Эдвард, и Чарльз с грустью ответил: - Извини, братец, но придется. - Я едва не покончила с собой, когда узнала, что он лишь использовал меня, - продолжала Гвинет. - И решила отомстить. Я начала мало-помалу травить его. Все злобно смотрели на несчастную кухарку, и я вдруг почувствовала желание похлопать ее по плечу. Разумеется, я не могла оправдать ее поступок, но не могла и не испытывать сочувствия. Больше в комнате не нашлось ни одного сострадательного человека. Но кухарка стряхнула мою руку. - Как вы это делали? - спросил Филлип, стирая с лица желтоватый грим, придававший ему призрачную бледность. - Мы проверяли пищу и не обнаружили никаких следов яда. - Я не настолько глупа! - прошипела Гвинет. - Яд был в его ежевечернем виски с водой, которую я наливала из... - Вазы с ландышами! - выпалила я. - Вода, в которой стоят ландыши, делается ядовитой. И как я раньше не догадалась? Филлип с гримасой боли повернулся ко мне. - Да, миссис Уотсон, - сказал он. - Догадайся вы, нам не пришлось бы устраивать это представление. Когда полицейский увел рыдающую Гвинет, мадам Оуида спросила: - Ну, что, хороша я была? - Вы были сногсшибательны, моя дорогая, - ответил Филлип. - Даже если матрону не обмануло мое появение, то ваше бегство окончательно убедило ее, что мы подняли мертвеца из могилы. - Может быть, кто-нибудь объяснит мне, что тут происходит? - воскликнул Эдвард. - Да, - подхватила я. - И это должен быть ты, Джон. Начинай с мертвеца, который вовсе не мертв. Мой муж рассмеялся. - Хорошо, расскажу то, что услышал от Филлипа. Руперт Мэндевилл действительно думал, что его травят, а Филлип с Чарльзом разделяли это убеждение. После смерти отца их подозрение пало на Гвинет, но они не могли ничего доказать. Посвятив в свой замысел Дженкинса, братья принялись готовить западню. Они наняли женщину на роль медиума и начали проводить сеансы под предлогом поисков пропавшего завещания. Последний сеанс, который мы наблюдали нынче вечером, должен был стать потрясением для кухарки и вынудить ее открыть правду. Все получилось, хотя наш приезд поставил хитроумный замысел под угрозу срыва. Филлип и Чарльз понятия не имели, что Эдвард отправил нам письмо, однако, поняв, что мы не намерены убираться восвояси, решил посвятить меня в дело. Пока я был в комнате Филлипа и "осматрвал труп", Филлип на самом деле давал мне указания и взял с меня клятву хранить тайну. - И ты ничего не сказал даже мне! - вскричала я. - Чем меньше посвященных, тем лучше, - ответил Джон. - Кроме того, я хотел развеять ложный слух, пущенный тобой и Холмсом, и доказать, что умею держать язык за зубами. Теперь эта ваша "утка" поражена в самое сердце. Эту речь мой супруг произнес с таким самодовольным видом, что я возмутилась и сказала: - Все, больше я с тобой не разговариваю. - А я? - спросил Эдвард. - Мне-то почему не сообщили? - А потому, милый братец, что ты-то уж точно не умеешь хранить тайну, объяснил ему Чарльз. - Ты сразу же обвинил бы кухарку, и она, разумеется, упорхнула бы отсюда как птичка. Чарльз взял со столика бутылку и плеснул себе немного бренди. - Слава богу, все позади, - добавил он. - А теперь, доктор, поведайте нам, каким славным малым был наш папаша в молодости. Вскоре я отошла ко сну, а Джон еще долго травил фронтовые байки в гостиной. Когда он, наконец, вернулся в нашу комнату, я решила держаться стойко и даже не пожелала ему доброй ночи. Конечно, рано или поздно я снова начну разговаривать с ним. Вероятно, это произойдет уже в поезде, но я должна выдержать хотя бы полпути до Бэзингстока.

Леонид Левин

Только демон ночью ... Часть 3

Аннотация:

Потерянна любовь, потеряна Родина, потеряна честь... Потеряно все..., но

дело сделано, как и кто погиб, за что... не волнует уже бывшего Майора.

Кем он стал? Во что превратила его жизнь... Он доживает свое перодившееся

"Я", готов содрать старую, опостылевшую шкуру и исчезнув из проклятого

подвала, возродится заново там где блеск мира богатых, что ослепил и

Максимов Михаил

Записки сыщика

Илье Васильевичу Селиванову,

с глубочайшим уважением

и преданностью посвящает

Михаил Матвеев Максимов

EXEGI MONUMENTUM

Я памятник себе воздвиг нерукотворный:

К нему не зарастет насмешников тропа;

Сияет ярче он главой своей позорной

И Тредьяковского Профессора столпа.

Нет, весь я не умру. Поэта эпиграмма

Век будет обо мне потомству говорить,

Олег МАЛАХОВ и Андрей ВАСИЛЕНКО

ОКЕАН ПРОТИВОПОЛОЖНОСТИ

Жарко... Видимо, запоздалое лето попыталось немного компенсировать холодную погоду июня, завысив среднесуточную температуру градусов на десять. Птицы, изможденные жарой не меньше, чем люди, совсем перестали чирикать. Даже комары, осы и другие насекомые, которые постоянно надоедают отдыхающим, и представляют собой ложку дегтя в бочке меда, коей и является отпуск для человека, все забились по каким-то прохладным щелям. На улице было исключительно тихо, и, казалось, сам воздух страдает от жары, обливаясь потом... Тридцать пять градусов по Цельсию выше нуля, шутка ли? Но, похоже, жара была вовсе не помехой для молодого мужчины, уютно устроившегося в гамаке под сенью огромных дубов, что росли рядом с его домом. В руках мужчина держал газету, но чувствовалось, что она совсем ему не нужна - просто, если бы он улегся в гамак без прессы, то наверняка выслушал бы от любимой жены нотацию о бесцельно потраченном времени. А так, с виду погруженный в чтение, он мог с полной самоотдачей предаваться своим мыслям. Слыша окружавшую его тишину, он искренне ей наслаждался. Дело в том, что в городе, где он проживал с женой и ребенком, обычно было очень шумно. Поэтому, только приехав сюда на дачу, он мог спокойно расслабиться и насладиться загородной тишиной. Однако даже здесь время от времени вспыхивали различные междоусобные конфликты, в которых от нечего делать всегда принимали участие его соседи. Ему же до конфликтов дела было мало, ведь он всегда придерживался точки зрения, что их следует избегать, и лучше уж двигаться туда, куда вынесет течение, - течение судьбы... Действительно, зачем пытаться что-то изменить? Своими поступками, плохими или хорошими, мы нарушаем идеальный баланс сил, установленный природой. Допустим, сделали вы хороший поступок. Думаете, что мир станет от этого чуть лучше?.. Нет!.. Для того чтобы мир стал снова замкнутой системой, кто-то должен делать кому-то зло. Иначе никак. Пора бы всем понять закон сохранения энергии! Тогда бы на всей планете закончились разрушительные войны, во время которых люди ради благих целей уничтожают себе подобных. Добро или зло эти войны?.. И то, и другое... Если бы каждый человек, как вот сейчас, например, ничего не делал, то баланс оставался бы неизменным. А следствием того было бы счастье всех на Земле живущих... Предаваясь таким мечтаниям, мужчина опустил газету себе на грудь, и закрыл глаза. Ему уже начинали представляться картины мира настоящего счастья, мира полного бездействия. Но... - Милый, ты спишь? - спросил приятный женский голос, и с мужчины тут же слетел всякий сон.

Олег МАЛАХОВ и Андрей ВАСИЛЕНКО

ТЕМНОТА

Из весьма разнообразного людского многоголосия больше всего выделялись два не очень трезвых голоса.

"Сережа, я тебе точно говорю, что здесь лучше!" - говорил один. "Отстань", - тянул другой. Зорина из чистого любопытства оглянулась и увидела двух мужиков, не очень твердо стоявших на ногах. Один из них уцепился за перила лестницы, ведущей к входу в магазин, и явно намеревался полезть наверх прямо по этим самым перилам, полностью игнорируя ступеньки. Другой держал его за рукав и все время повторял: "Сережа, здесь лучше!". Но Сережа, видимо, руководствовался какими-то своими соображениями. Он то и дело отдергивал руку и еще крепче хватался за перила. "Отстань!" - кричал он хриплым голосом. "Как знаешь!" - сдался, наконец, его приятель, отойдя в сторону. Очень умно, между прочим, сделал, потому что Сережа тут же оторвался от перил и поинтересовался: "Саня, ты куда?". "Никуда! - ответил Саня, - Я же тебе уже говорил, что здесь значительно лучше". "Где?" - спросил Сережа. "На ступеньках!" - пояснил Саня и снова взял приятеля за рукав. "На них значительно лучше", - повторил он. Зорина сначала усмехнулась, а потом помрачнела - вспомнила своего бывшего мужа, который имел обыкновение, как говорилось в монологе одного известного юмориста, "приняв традиционный воскресный пудинг", гоняться за ней с молотком. Они развелись в день ее тридцатилетия. С тех пор она ненавидела свои дни рождения. Прошло минуты две, прежде чем Зорина, наконец, осознала, что стоит на обочине шоссе с вытянутой рукой.

Евгений Кукаркин

Урок истории

ЗАЩИТА.

- Я утверждаю, что Святослав в сражении под Доростолом не был побежденным, как утверждают Византийские историки, он был победителем, - так заканчивал я свою диссертацию о Великом Князе Святославе. - Действительно, продержись Святослав в Доростоле еще неделю и тогда неизвестно какие печальные события могли бы произойти. Император греческий Иоан Цимиский, спешил на любых условиях заключить мир, так как боялся потерять вечно шатающийся трон. Он рвался в Константинополь, потому что знал, что сторонники свергнутого им императора Никифора вот-вот возведут на престол его отпрыска, Феофана. Вечно враждующие полководцы Фока и Склир не могли заменить его под Доростолом и не было к ним доверия после страшного поражения от росичей под Адрианополем, которое было за год до Доростола. У меня все.

The third mystery in the hugely compelling, bestselling international crime series from Norway's answer to Agatha Christie, Hans Olav Lahlum, The Catalyst Killing will have you guessing to the final clue. The first murder was only the spark… 1970: Inspector Kolbjorn Kristiansen, known as K2, witnesses a young woman desperately trying to board a train only to have the doors close before her face. The next time he sees her, she is dead… As K2 investigates, with the help of his precocious young assistant Patricia, he discovers that the story behind Marie Morgenstierne's murder really began two years ago, when a group of politically active young people set out on a walking tour in the mountains. There, one night, the party's charismatic leader – and Marie's boyfriend – Falko Reinhardt vanished without a trace. But were the relationships between this group of friends and comrades all they appeared to be? What did Marie see, that made her run for her life that day? And could both mysteries be linked to Falko's research into a cell of Norwegian Nazis he suspected may still be active? It soon becomes clear that Marie's death is not only a complex case in its own right, but will act as a catalyst in a dark set of events which will leave K2 and Patricia confronting their most dangerous and explosive investigation yet. And as the pair works hard to unravel the clues before Marie's killer can strike again, the detective fails to notice that his young assistant has her own problems to face.

TROUBLE IN PARADISE is an all-new short story featuring Rachel Knight, star of thrillers GUILT BY ASSOCIATION and GUILT BY DEGREES.

Rachel Knight and her friends Toni and Bailey are taking a break from their busy, crime-focussed lives with a trip to tropical island paradise Aruba. But trouble is never far away from these three, and on their first day their investigative skills are called on when a reality TV child star goes missing…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Александр Быстровский

Hовая библейская энциклопедия

БОГ

Есть только пустота.

Пространство, время, смерть, любовь

Сплетаются, даруя пустоте предназначенье

Обманывать людей

Тенями слов и призраком видений.

Она верховный абсолют.

Hичто не может быть так совершенно,

Как пустота, хранящая в себе

Любой из символов - от розы до огня.

Я вижу в ней свое предначертанье:

Семен Михайлович БЫТОВОЙ

Багульник

Дальневосточная повесть

Ленинградский писатель Семен Бытовой пятьдесят лет творческого труда отдал Дальнему Востоку, объездив этот край от берегов Амура до северной камчатской тундры. Две его повести, включенные в настоящий сборник, относятся к жанру путевой лирической прозы.

ДОКТОРУ МЕДИЦИНСКИХ НАУК, ПРОФЕССОРУ

ВАЛЕНТИНЕ ПАВЛОВНЕ КЛЕЩЕВНИКОВОЙ

С БЛАГОДАРНОСТЬЮ ПОСВЯЩАЮ

Семен Михайлович БЫТОВОЙ

Обратные адреса

Дальневосточная повесть

Ленинградский писатель Семен Бытовой пятьдесят лет творческого труда отдал Дальнему Востоку, объездив этот край от берегов Амура до северной камчатской тундры. Две его повести, включенные в настоящий сборник, относятся к жанру путевой лирической прозы.

Люблю время от времени перечитывать письма дальневосточных друзей. Читаю на конвертах обратные адреса и переношусь мысленно к тихоокеанским берегам, и в памяти возникают картины природы и люди, у которых находил тепло и приют.

Татьяна Царькова

ТЕРПЕНИЕ И ВЕРНОСТЬ

Очерк об Алексее Скалдине

Имя Алексея Дмитриевича Скалдина почти неизвестно современному читателю, даже знатоку литературы "серебряного века". При жизни писателя вышел небольшой сборник стихотворений (1912 год) и роман "Странствия и приключения Никодима Старшего" (1917 год). Последнюю книгу Александр Блок получил от автора 25 октября, в день, когда отошла, стала историей большая эпоха. Событие, которое мало кто тогда осознавал во всей глубине, но которое задолго предчувствовали поэты и мыслители, такие, как Блок и Скалдин.