Сергей Иванов "Крылья гремящие"

Бережной Сергей

____________________________________________________________

Сергей ИВАНОВ. Крылья Гремящие. / Худ. Я.Ашмарина.-- СПб.: Terra Fantastica, 1993 (Кольцо Мариколя; 2).-- 544 с., ил.-ISBN 5-7921-0015-2.-- 544 с., ил.; 30 т.э.; ТП+С; 70х100/32. ____________________________________________________________

Сборник составили повести (названные в подзаголовке книги почему-то романами) "Крылья Гремящие", "Двое" и "Пока стоит Лес". Последние две вещи уже публиковались (даже по два раза), поэтому сначала кратенько остановимся на них, дабы не мешались под ногами.

Другие книги автора Сергей Валерьевич Бережной

Бережной Сергей

____________________________________________________________ Аркадий СТРУГАЦКИЙ, Борис СТРУГАЦКИЙ. Понедельник начинается в субботу; Сказка о Тройке. / Послесл. А.Щербакова; Худ. А.Карапетян.-- СПб.: Terra Fantastica, 1992 (Золотая цепь; 2).-- ISBN 5-7921-0007-1.-- 416 с., ил.; 100 т.э.; ТП; 60х90/16. ____________________________________________________________

Издание это имеет несколько преимуществ по сравнению с уже существующими. Во-первых, как указано на шмуцтитуле, это оригинальный текст, в котором восстановлены "тонкие" моменты, по разным причинам удаленные из предшествующих редакций. Некоторые из таких фрагментов, прорвавшись единожды в печать, после исчезали (как, скажем, известное упоминание об "опричниках тогдашнего министра госбезопасности Малюты Скуратова" -- с.80-81). Некоторые не появлялись доселе вообще -- например: "Есть еще области, порабощенные разумными паразитами, разумными растениями и разумными минералами, а также коммунистами" -- с.182. (Внимательный читатель заметил, _что_ в этой фразе резануло глаз редактора -- то, конечно же, что коммунисты, вопреки исторической логике, не названы разумными наравне с минералами.) Заметно изменились "Послесловие и комментарий" А.Привалова. Восстановлено похвальное слово об иллюстрациях (о них чуть ниже), отработан "логический ляп", допущенный магистрами в третьей части, когда они фантазируют о возможном окончании земного пути Януса Полуэктовича Невструева. Шлифуя текст, Борис Натанович воспользовался практически всеми наработками группы "Людены" (например, во второй главе первой части впервые правильно процитирован роман А.Толстого "Хмурое утро" -- "сардиночный нож" наконец-таки заменен "сардиночным ключом"). Слегка досадно лишь, что автор и издатели забыли в спешке поблагодарить ребят. Единственную крупную лажу, допущенную издателями, я, к стыду своему, пропустил и мне указал на нее Андрей Чертков -- кстати, редактор этой книги. На странице 226 упоминается "расстрел на Сенной площади" -- конечно, имеется в виду расстрел на Сенатской. Указываю специально, дабы грядущие издатели не принялись перепечатывать этот ляп, как это уже случилось с "сардиночным ножом". "Сказка о Тройке" вошла в сборник в варианте, ходившем в самиздате и впервые напечатанном "Сменой" в 1987 году. Слава Богу, Борис Натанович оставил попытки совместить оба варианта повести, -- кажется, "совмещенный" вариант из двухтомника "Московского рабочего" ясно продемонстрировал, что нет ничего лучше первоисточника. Каковой здесь и представлен в первозданной красоте. (Когда еще придется писать о "Сказке" -- была не была! -рискну влезть. В отличие от большинства повестей Стругацких, "Сказка" заметно слаба финалом. В течение всей повести авторы гениально издеваются над тем, что некогда было тонко названо "административным восторгом" -- и этот процесс очевидно важнее результата. Оба существующие варианта финала повести совершенно неудовлетворительны: в одном из них Кристобаль Хунта и Федор Симеонович Киврин буквально пинками разгоняют Тройку, что реалистичным путем решения проблемы назвать трудно, а в другом магистры борются с Тройкой ее же собственными -- административными -- методами, что гораздо реалистичнее, но более чем уязвимо с этической точки зрения. Так или иначе, финал дает читателю иллюзию, что с Тройкой можно справиться -- как и все иллюзии, она не то что вредна, но просто опасна. Ни в одной другой своей вещи Стругацкие до подобного обмана читателя не опускались.) И, наконец, об иллюстрациях. Наконец-то кто-то решился поспорить с Мигуновым! Браво, Андрей Карапетян! Браво за смелость! Прежде всего, художник абсолютно точно подметил, что две эти повести должны быть проиллюстрированы в совершенно разных манерах. Если "Понедельник" требует подхода именно _иллюстративного,_ то "Сказке" необходимы иллюстрации гораздо более философские. Вряд ли можно спустить Карапетяну то, что он, конкурируя с Мигуновым, опирался в своих работах во многом именно на его иллюстрации к "Понедельнику" -- это заметно по сюжетам и композиции очень многих "картинок". Повторен был даже сам принцип иллюстрирования: сочетание полосных иллюстраций с иллюстрациями непосредственно в тексте. С другой стороны, язык не поворачивается выдвигать в адрес Карапетяна какие бы то ни было обвинения: я, как и большинство читателей, как, наверное, и сам Карапетян, так сжился с "мигуновским" видением "Понедельника", что иной подход вызвал бы чисто рефлекторное психологическое отторжение. С тем большим удовольствием хочу подчеркнуть очевидные удачи Карапетяна: в первую очередь, это совершенно обалденные кот Василий на страницах 27 и 48 и прижатое креслом блюдо на паучьих лапах на странице 147. В принципе, находкой можно считать и то, что Привалов, Корнеев и прочие магистры изображены обычно несколько более плоскими, чем, скажем, антураж музея в Изнакурноже. Это вполне сочетается с мнением Привалова о реалистичности собственного образа в повести (см. "Послесловие и комментарии"). Зато иллюстрации к "Сказке о Тройке" выше любой критики. Здесь Карапетяна никакие стереотипы не сковывали. Шедевр на шедевре! Какой полковник на странице 255! Какая пластика полосных иллюстраций! А как прекрасно замечен -- и подчеркнут -- художником намек авторов на постоянное присутствие в действии Панурга, злобного шута! Если бы в России была премия за лучшие иллюстрации года, то я без малейших колебаний голосовал бы за присуждение ее Карапетяну -- и именно за иллюстрации к "Сказке о Тройке". И, конечно, нельзя не упомянуть прекрасное послесловие Александра Александровича Щербакова. (Кстати, перечитал его и обнаружил схожие со своими речения насчет финала "Сказки"... Исправить, чтобы не повторяться? А-а, ладно.) Всем бы книгам такое. Так что стоять этому тому на моей "золотой полочке". Чего и вам-с...

Бережной Сергей

____________________________________________________________

Виктор Пелевин. Синий фонарь. / Худ. А.Астрин.-- М.: Текст, 1991 (Альфа-фантастика).-- ISBN 5-8595-0013-0.-- 316 с.; 100 т.э.; ТП; 60х90/16. ____________________________________________________________

Сборника Пелевина мы ждали долго и с нетерпением. Этот автор вошел в литературу, как входят только будущие классики. Он никому не подражал и, кажется, ни у кого не учился -ему это было не нужно. Он просто писал -- и пишет -- так, что читающий его рассказы начинает терять связь с реальностью. Это потрясающее ощущение, и всякий, кто не испытал этого, пусть немедленно найдет и прочитает эту книгу.

Бережной Сергей

____________________________________________________________

Колин Уилсон. Мир пауков. Книга первая: Башня. / Пер. с англ. А.Шабрина; Предисл. А.Тюрина; Худ. Е.Осипов.-- СПб.: Орис; Позисофт, 1992 (SFинкс).-- ISBN 5-8843-6001-0.-- 477 с.; 50 т.э. ____________________________________________________________

Kолин Уилсон известен у нас в стране в основном по переводу его романа "Паразиты мозга" ["The Mind Parasites", 1967]. Роман (в переводе, кстати, того же А.Шабрина) производил довольно неплохое впечатление -- в основном благодаря тому, что автор замечательно изображал интеллектуальность. К тому же весьма приятно смотрелись сюжетные ссылки на произведения Лавкрафта: это вводило роман в литературный "контэкст". В новой своей трилогии, "Мир пауков", первая книга которой ["Spider World 1: The Tower", 1989] объявилась на наших лотках летом 92-го, Уилсон, по-видимому, решил не утомлять читателя изложением каких-то особенно интеллектуальных или, что еще хуже, принципиально новых концепций. Мир вполне первобытно живущих людских прайдов, кусаемых со всех сторон гигантскими пауками, жуками и прочими сколопендрами, стар, как сама НФ: Лейнстер написал свою "Сумасшедшую планету" еще в 1919 году. А что касается блестящего наблюдения, что подавляющему большинству homo sapiens все равно, кому задницу лизать, так первым это отнаблюдал аж Джонатан Свифт.

Бережной Сергей

____________________________________________________________

Сергей ЛУКЬЯНЕНКО. Рыцари Сорока Островов. / Худ. Я.Ашмарина.-- СПб.: Terra Fantastica, 1992 (Кольцо Мариколя; 1).-ISBN 5-7921-0009-8.-- 288 с., ил.; 30 т.э.; ТП+С; 70х100/32. ____________________________________________________________

То, что начинающий -- довольно давно уже начинающий -автор Сережа Лукьяненко решил идейно потягаться с мэтром -довольно давно уже мэтром -- Владиславом Крапивиным, нет ничего удивительного. Во-первых, это показатель того, что Сергей, начав практически с прямого подражания манере Крапивина и заимствования его постулатов, нынче из этих литературных пеленок вырос. Закон "отрицания отрицания" Госдумой пока еще не отменен, поэтому Сергею просто необходимо было круто разобраться со своим литературным происхождением -- и "отрицнуть" его как следует. Что он и проделал довольно убедительно, написав "Рыцарей Сорока Островов".

Бережной Сергей

____________________________________________________________

Айзек Азимов. Роботы и Империя. / Пер. с англ. А.Абдураимова и О.Максименко; Худ. Г.Ябкевич.-- Петродворец: Петербург, 1992.-- ISBN нет.-- 352 с.; 10 т.э.; ТП+С; 84х108/32. _____________________________________________________________

Гарри Гаррисон. Запад Эдема. / Пер. с англ.; Худ. Г.Метченко.-- Екатеринбург: Виктори; Джаконда, 1992.-- ISBN 5-8791-4001-6.-- 400 с., ил.; 200 т.э.; ТП; 84х108/32. ____________________________________________________________

Бережной Сергей

____________________________________________________________

Филип К.Дик. Человек в Высоком Замке. / Пер. с англ. К.Плешкова, Б.Крылова, Г.Корчагина и И.Петрушкина; Сост. М.Лаврентьев; Послесл. С.Трохачева; Худ. Н.Зубков.-- СПб.: Лениздат; Измерение, 1992.-- ISBN 5-2890-1427-6.-- 606 с.; 200 т.э.; ТП; 84х108/32. ____________________________________________________________

Включенные в сборник три классических романа Филипа Дика -- "Стигматы Палмера Элдрича" ["The Three Stigmata of Palmer Eldritch", 1964], "Снятся ли андроидам электроовцы?" ["Do Androids Dream of Electric Sheep?", 1968] и "Человек в Высоком Замке" ["The Man in the High Castle", 1962],-- на мой взгляд, вещи чрезвычайно и искренне религиозные. Религиозность их, впрочем, чрезвычайно далека от ортодоксальных верований: боги в романах Дика обретают то жуткий облик продавца наркотиков, то генерируются электроникой, то проявляют себя через гадание по китайской Книге Перемен. Общее в них лишь то, что они всемогущи. Иногда их можно убить, иногда -- пассивно им противиться, почти всегда -- отвергнуть, но вовсе не потому, что они ложны. Просто герой Дика так же всемогущ, как и боги.

Бережной Сергей

____________________________________________________________

Филип К.ДИК. Убик. / Пер. с англ. А.Лазарчука; Суперобл. Т.Опритовой; Ил. А.Карапетяна.-- СПб.: Terra Fantastica, 1992 (Оверсан; 2).-- ISBN 5-7921-0011-X.-- 316 с., ил.; 50 т.э.; ТП+С; 70х100/32. ____________________________________________________________

Спасибо, Андрей! Второй раз спасибо!

В первый раз это -- именно _это_ -- "спасибо" прозвучало в 1985 году, когда Андрей Чертков дал мне почитать самиздатовского "Убика". Это был редкий кайф! Редчайший! Я обалдел ващще.

Бережной Сергей

____________________________________________________________

Гарри ГАРРИСОН. Да здравствует Трансатлантический туннель! Ура! / Пер. с англ. В.Рыбакова; Суперобл. и ил. Т.Опритовой.-- СПб.: Terra Fantastica, 1993 (Оверсан; 3).-ISBN 5-7921-0014-4.-- 284 с., ил.; 50 т.э.; ТП+С; 70х100/32. ____________________________________________________________

Во-первых, нужно было найти еще неизданного на русском "доконвенционного" Гаррисона -- задачка не для ленивых. Нашли. Перевели. Издали.

Популярные книги в жанре Критика

«…отчего великие художники иногда оставляли недоконченными свои создания, иногда прерывали свою работу и с томительным страданием искали в себе силы докончить ее и, не находя этой силы, иногда уничтожали с отчаяния свое прекрасно начатое творение? – оттого, что вдохновение, как всякая благодать, не в воле человека, и еще оттого, что великие художники никогда не доделывают своих произведений, если не могут их досоздать. Но как бы то ни было, а г. Бернет владеет истинным поэтическим дарованием, и по этому самому нам неприятно говорить о его «Елене»…»

«…Все согласились в том, что в народной речи есть своя свежесть, энергия, живописность, а в народных песнях и даже сказках – своя жизнь и поэзия и что не только не должно их презирать, но еще и должно их собирать, как живые факты истории языка, характера народа. Но вместе с этим теперь никто уже не будет преувеличивать дела и в народной поэзии видеть что-нибудь больше, кроме младенческого лепета народа, имеющего свою относительную важность, свое относительное достоинство…»

«Целая библиотека повестей! Запас на целую зиму для иного семейства, погребенного в глуши провинции! В самом деле, есть чего почитать! Мы не боимся нисколько нарушить приличия и показаться нескромными, сказавши, что эти повести имеют достоинство: издатель «Телескопа» их только издал, а не сочинил…»

Белинский придавал большое значение изданию книг для народного чтения. Этим объясняется прежде всего и его интерес к изданию книжек «Сельского чтения», предпринятому в 1840-х гг. В. Ф. Одоевским и А. П. Заблоцким-Десятовским. Данной рецензии предшествовало в отделе «Библиографические и журнальные известия» сообщение о выходе 2-й книжки.

«…Поэтому-то мы представляем здесь «предисловия» из обеих книг, как пресловутому «Димитрию Самозванцу», трагедии Александра Сумарокова, так и к переводу «Юлия Цезаря» безвестного переводчика. Первое покажет нам в Сумарокове плохого литератора, бездарного и самохвального стихотворца, бессильного и ничтожного мыслителя в деле искусства, хотя, в то же время, человека с здравым смыслом и благородным образом суждения в обыкновенных предметах человеческой мысли; а второе покажет человека, который, своими понятиями об искусстве, далеко обогнал свое время и поэтому заслуживает не только наше внимание, но и удивление…»

Драма В. Гюго «Бургграфы», о которой преимущественно идет речь в заметке, по справедливому замечанию исследователей его творчества, представляет «пример падения таланта писателя, пошедшего по ложному пути». Белинский был прав, подвергнув критике ее искусственные построения. Подвергает критике Белинский и один из принципов романтической поэтики Гюго: о совмещении «прекрасного» и «уродливого».

«…Итак, желаем нашему поэту не успеха, потому что в успехе мы не сомневаемся, а терпения, потому что классический род очень тяжелый и скучный. Смотря по роду и духу своих стихотворений, г. Эврипидин будет подписываться под ними разными именами, но с удержанием имени «Эврипидина», потому что, несмотря на всё разнообразие его таланта, главный его элемент есть драматический; а собственное его имя останется до времени тайною для нашей публики…»

Рецензия на издание перевода «Парижских тайн» Э. Сю уже по существу не дополняла разбора романа, данного в статье о нем в той же книжке «Отечественных записок». Критик использовал рецензию для нанесения ответного удара по Я. К. Гроту в связи с его выступлением против Белинского и в защиту романа Ф. Бремер «Семейство». Белинский смело защищает занятые им позиции и подчеркивает реакционный смысл статьи Грота, ее «доносительное» назначение.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Сергей Бережной, 2002

Сказка о Методе

1.

Товарищ научный консультант имел что сказать.

А. И Б. Стругацкие

В конце концов, я решил, что эта статья должна быть по форме не очень задумчивой. Каждый раз, когда я начинаю изображать исследовательскую серьезность, пропадает все удовольствие от процесса мышления. Получается не серьезность, а "сурьезность". И, соответственно, эффект совсем не тот.

Изящества нету.

Бережной Сергей

Стекло и валенок Рецензия на фильм М. Hайта Шьямалана "Hеуязвимый" ("Unbreakable", 2000)

Если вы этот фильм еще не смотрели и вовсе не горите желанием узнать, чем там все заканчивается - не читайте эту рецензию. Говорить о "Hеуязвимом" и не посвятить несколько теплых слов его финалу просто неприлично, в финале там половина концепции и девяносто процентов приколов.

Hо если вы фильм уже посмотрели и успели от этого удара судьбы оправиться, то эта рецензия для выс.

Бережной Сергей

____________________________________________________________

Стивен КИНГ. Коллекция трупов. / Пер. с англ.-- Жуковский: Кэдмэн, 1992 (Мастера остросюжетной мистики; 1).-- ISBN 5-8574-3001-1. ____________________________________________________________

Cборник этот я вам всячески рекомендую. Во-первых, это Кинг. (Иные рекомендации, будь я лакоником, я бы опустил. Увы, Спарта далеко, и я продолжаю.) Во-вторых, переводы в сборнике собраны вполне приличные (не без греха, конечно, но и не без изящества -- местами,-- плюс-минус куча опечаток). Да и содержание, в общем и целом, не оставляет желать.

Бережной Сергей

____________________________________________________________

Стивен КИНГ. Темная половина. / Пер. с англ.-- Жуковский: Кэдмэн, 1993 (Мастера остросюжетной мистики; 4).-- ISBN 5-8574-3004-6. ____________________________________________________________

Пиратское издание одного из блестящих романов Кинга конца восьмидесятых. На языке оригинала роман вышел в 1989 году в США ("The Dark Half", издательство "Viking"). Русское издание содержит только один копирайт -- им издательство АОЗТ "Кэдмэн" и фирма "Татьяна" защитили составление, оформление и перевод книги. Что касается перевода, то к переводчику В.Сухорукову у меня не так уж много претензий. Я заметил несколько чисто стилистических ляпов -- в основном, в прямой речи, -- и несколько откровенно небрежно сделаных кусков -- все это было бы вполне исправимо при правильной работе редактора (кстати, редактора у книги, кажется, не было -- во всяком случае, он не указан). В целом перевод вполне заслуживает похвалы. Сам роман произвел на меня самое благоприятное впечатление. В больших вещах Кингу редко отказывает чувство меры, поэтому практически во всех его романах хватает и столь любимого читателями ощущения достоверности описанных событий, и умно выписанных характеров, и -- местами -- захватывающе динамического "киношного" действия с пролитием буквально рек крови. Как и во многих других романах Кинга (вспомним, хотя бы, "It"), главным действующим лицом книги является одна из его собственных литературных инкарнаций. Тадеуш Бомонт -- преуспевающий писатель, издающий великолепные (если верить Кингу) психологические романы под своим собственным именем и кровавые боевики-супербестселлеры под именем Джорджа Старка, -решает с боевиками завязать. Для этого он должен расстаться со своим псевдонимом -- по сути, вычеркнуть из действительности человека, у которого есть биография, лицо, человека, в существование которого верят очень многие. Для вящей убедительности операция "Прощай, Джорджи" проводится с помощью журнала "People", на страницах которого появляется статья о Таде Бомонте, о двух его литературных ипостасях и о решении покончить с Джорджем Старком. Наибольший эффект на читателей должна произвести фотография счастливо улыбающихся Тада и его жены на фоне бутафорской могилы Джорджа Старка. Замысел приведен в исполнение. Выясняется, однако, что Джордж Старк вовсе не жаждет навсегда оставаться мертвым. На следующую ночь он вылазит из кладбищенской земли (вполне, кстати, респектабельный джентльмен, не какое-нибудь мумбо-юмбо из фильмов ужасов -- по крайней мере, поначалу) и идет разбираться со всеми, кто был причастен к его "гибели". Следующим пунктом его программы является намерение убедить Бомонта в том, что Старк должен жить и дальше... Символика, безусловно, элементарная: классический конфликт "сознательного" (светлого) и "подсознательного" (темного), двух "близнецов" из теории Фрейда. Ситуация, сотни раз обыгрывавшаяся в литературе. Сам Кинг это великолепно сознает и напропалую поминает всех, кто обработал эту идею до него -- начиная прямо от Стивенсона с его доктором Джекилом. Талант Кинга проявляется не в новизне выдвигаемых им идей, а, прежде всего, в том, что он умеет на привычнейшем и истертом постулате построить действительно захватывающую книгу. Он не творец миров. Он -- мастер иллюстрации. Он берет то, что уже создано кем-то и создает свою версию, свою редакцию, свой отпечаток. Причем этот отпечаток, как правило, получается гораздо более ярким, чем другие. Не то, чтобы Кинг переплюнул, скажем, Стивенсона (он на это вряд ли и претендует), но согласитесь: чтение Кинга -- занятие куда более "занимательное", чем чтение Стивенсона. Увы! Нынче у нас эпоха коммерческого чтива. Так давайте поаплодируем авторам, которые способны соединить внешнюю занимательность с несомненной содержательностью и влить этот коктейль в изящество хрустального бокала.