Сергеев-Ценский - художник слова

Н.М.Любимов

Сергеев-Ценский - художник слова

Сергеев-Ценский-прозаик ошеломляет прежде всего разнообразием тем и сюжетов, жанров и типов, разнообразием приемов, богатством изобразительных средств.

Его наследие составляют этюды и стихотворения в прозе, повести бытовые и психологические, романы психологические и исторические, новеллы психологические и бытовые, поэмы и эпопеи. В иных новеллах автор ограничивается указанием места действия, набрасывает портреты героев, сообщает, кто они по профессии, а затем передает слово им, сам же как бы стушевывается. Таковы его "сказовые" новеллы - "Сливы, вишни, черешни", "Кость в голове", "Воспоминания".

Другие книги автора Николай Михайлович Любимов

Второй том воспоминаний Николая Любимова (1912-1992), известного переводами Рабле, Сервантеса, Пруста и других европейских писателей, включает в себя драматические события двух десятилетий (1933-1953). Арест, тюрьма, ссылка в Архангельск, возвращение в Москву, война, арест матери, ее освобождение, начало творческой биографии Николая Любимова – переводчика – таковы главные хронологические вехи второго тома воспоминаний. А внутри книги – тюремный быт, биографии людей известных и безвестных, детали общественно-политической и литературной жизни 30-40-х годов, раздумья о судьбе России.

Третий том воспоминаний Николая Михайловича Любимова (1912—1992), известного переводчика Рабле, Сервантеса, Пруста и других европейских писателей, включает в себя главу о Пастернаке, о священнослужителях и их судьбах в страшные советские годы, о церковном пении, театре и литературных концертах 20—30-х годов ХХ века. В качестве приложения печатается словарь, над которым Н.М.Любимов работал всю свою литературную жизнь.

В книгу вошли воспоминания старейшего русского переводчика Николая Любимова (1912–1992), известного переводами Рабле, Сервантеса, Пруста и других европейских писателей. Эти воспоминания – о детстве и ранней юности, проведенных в уездном городке Калужской губернии. Мир дореволюционной российской провинции, ее культура, ее люди – учителя, духовенство, крестьяне – описываются автором с любовью и горячей признательностью, живыми и точными художественными штрихами.

Вторая часть воспоминаний – о Москве конца 20-х–начала 30-х годов, о встречах с великими актерами В. Качаловым, Ю. Юрьевым, писателями Т. Л. Щепкикой-Куперник, Л. Гроссманом, В. Полонским, Э. Багрицким и другими, о все более сгущающейся общественной атмосфере сталинской эпохи.

Издательство предполагает продолжить публикацию мемуаров Н. Любимова.

Анатолия Кима трудно цитировать. Трудно хотя бы потому, что он сам провоцирует на определенные цитаты, концентрируя в них концепцию мира. Трудно уйти от этих ловушек. А представленная отдельными цитатами, его проза иной раз может произвести впечатление ложной многозначительности, перенасыщенности патетикой.

Патетический тон его повествования крепко связан с условностью действия, с яростным и радостным восприятием человеческого бытия как вечно живого мифа. Сотворенный им собственный неповторимый мир уже не может существовать вне высокого пафоса слов.

Потому что его проза — призыв к единству людей, связанных вместе самим существованием человечества. Преемственность человеческих чувств, преемственность любви и добра, радость земной жизни, переходящая от матери к сыну, от сына к его детям, в будущее — вот основа оптимизма писателя Анатолия Кима. Герои его проходят дорогой потерь, испытывают неустроенность и одиночество, прежде чем понять необходимость Звездного братства людей. Только став творческой личностью, познаешь чувство ответственности перед настоящим и будущим. И писатель буквально требует от всех людей пробуждения в них творческого начала. Оно присутствует в каждом из нас. Поверив в это, начинаешь постигать подлинную ценность человеческой жизни.

В издание вошли избранные произведения писателя.

Популярные книги в жанре Публицистика

В книге собраны беседы главного редактора журнала «Вертикаль. XXI век» Валерия Сдобнякова с известными деятелями русской культуры, науки, политики, производства. Тексты этих бесед, которые раскрывают многие ранее неизвестные подавляющему большинству читателей факты из новейшей истории России, публиковались в самых авторитетных периодических изданиях у нас в стране и за рубежом и неизменно вызывали самый живой интерес у людей, неравнодушных к судьбе нашего Отечества.

Книгу эту я помню с детства. Знала ее чуть ли не наизусть. Любила и по-своему представляла смоляной полярный город, где жили мои друзья — две с половиной тысячи игарчат, что придумали такую интересную книжку. Запивая морковным чаем жесткую лепешку, которую бабушка сочиняла из картофельной кожуры, я заставляла себя не хныкать, ибо считала, что такой, ноющей, меня никогда не примут в свое братство мои северные друзья. А мне очень хотелось вместе с Веной Вдовиным полететь на самолете, который пилотировал бы сам Молоков, знаменитый полярный летчик, один из первых Героев страны, или с Колей Малютиным высадиться на топком берегу протоки в отряде первых строителей, или отправиться с Петей Поэтовым и Юрой Жилиным охотиться на куропаток.

«Наше общество еще никогда не двигалось с такой скоростью к высокой, но не известной широкой публике цели. Каждый день приносит по две-три, а то и больше государственных новости, которые, как инструмент опытного голландского ювелира, ограняют все новые и новые многочисленные грани будущего мирового бриллианта, которого нарекут «Украина» или же, как обещали, придумают новое название…»

Русская жизнь-цитаты

https://medium.com/russianlife

Ноябрь-декабрь 2016

Олег Кашин:”Путин — узурпатор. То есть во многом он пришел на уже узурпированное, но это его едва ли оправдывает: мог ведь иначе распорядиться доставшейся ему властью, а распорядился вот так. Все институты государства, существовавшие в той России, которая когда-то избрала его президентом, он либо заменил фиктивными, ненастоящими, либо сделал своей собственностью. До Путина в России был какой-никакой парламент, теперь парламента нет. До Путина в России был какой-никакой суд, теперь нет и суда. До Путина в России была относительно независимая региональная власть, теперь нет и ее, а регионы — это вотчины для путинских людей.

Книга посвящена загадке России, которая каждые 20 лет неузнаваемо меняется, и в то же время в ней повторяется некая матрица событий и моделей человеческого поведения. Автор задает и пытается найти ответ на непростые вопросы: после 20 лет ураганных перемен в нашей жизни сохранили мы свою «русскость» или нет? Объединяет ли что-то народы России или каждый проживает свою жизнь наедине с сонмом проблем? Как повлияли на русских глобализация и «рынок»? Как сказывается симбиоз глобалистских тенденций с традиционными для России формами государственного устройства? Как изменилось национальное самосознание русских, их гражданские и семейные ценности, нравственность, культура, представления о демократии, отношение к своей стране и другим странам? Для создания ментального портрета современных русских используется широкий статистический и культурологический материал.

Для широкого круга читателей.

2-е издание, стереотипное.

Лев КРИШТАПОВИЧ

О НАРОДНОЙ И ЛИБЕРАЛЬНОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ

Ученые-резонеры

История народа — это не летопись частной жизни челове­ка. Об истории народа нельзя сказать: это было, это прошло. История имеет дело с вечным — с духом народа, его делами. «Народы, — отмечал Гегель, — суть то, чем оказываются их действия».

Но некоторые интеллигенты так далеки от этого воззре­ния, что считают достаточным свести историю народа к за­падным инвективам, удобряя их резонерствующими поли­тическими и моральными сентенциями, которые, по их мне­нию, являются лучшим материалом для построения нацио­нальной концепции истории России и Белоруссии. Соглас­но таким взглядам любой литературный графоман, зачис­ливший себя в разряд этой «либеральной интеллигенции» и потративший некоторое время на переписывание или про­чтение нескольких книг, способен напи­сать историю общерусского народа. Это, по словам Гегеля, — типичные «предста­вители субъективной образованности, которые не знают мысли и не привыкли к ней...»

Русская жизнь-цитаты

Январь-февраль 2017

Александр Подрабинек:”Тоска. Обреченность. Вспоминаю, как в 70-е диссидентские годы мы слетались на обыски к друзьям, и тот считался счастливчиком, кому удавалось просочиться в квартиру.

«Живи ещё хоть четверть века, всё будет так. Исхода нет».

Вот и информированный источник Интерфакса (видать, в погонах источник) говорит, что это «рутинная процедура», «обычная техническая работа» и совсем не обязательно что кого-то прямо сейчас и посадят.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Любимова Валентина Александровна

Одолень-трава

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Н а т а л ь я, вдова, 42 лет,

И в а н, вдовий сын, 18 лет,

М а р ф и н ь к а, 16 лет,

Е г о р у ш к а, брат Марфиньки, 10 лет,

Т у г а р и я; восточный царь,

З об е и да, принцесса, дочь Тугарина, умеет оборачиваться Чёрной Лебедью,

Д у г м э, мамка Зобеиды,

Ч у м и ч к а, мальчик-поварёнок,

К о т Б а ю н,

БАЙРОН А. ЛЮИС, Р. ФРЭНК ПУСЕЛИК

NLP МАГИЯ НЕЙРОЛИНГВИСТИЧЕСКОГО ПРОГРАММИРОВАНИЯ БЕЗ ТАЙН

Эта книга - новейшее руководство по нейролингвистическому программированию, содержащее широкий обзор современных техник НЛП. Она станет увлекательным путешествием в мир НЛП для менеджеров, психологов, педагогов. 8

"Петербург-ХХI век", перевод, составление,

Оглавление:

Глава I

МОДЕЛИ

Модель реальности

Паттерны поведения, управления правилами

А.Люксембург, С.Ильин

Комментарий к роману "Бледное пламя"

(Pale Fire)

Роман опубликован 25 апреля 1962 года издательством "G.P. Putman's Sons", Нью-Йорк. На русском языке впервые издан под названием "Бледный огонь" (перевод В.Е. Набоковой): Ann Arbor: Ardis, 1983.. Первый вариант настоящего перевода напечатан в книге: Набоков В. Бледное пламя: Роман и рассказы. Свердловск: "91", 1991. В данном издании публикуется в основательно переработанном виде, что в особенности касается поэмы. Перевод выполнен по изданию: Nabokov V. Pale Fire. N. Y.: A Lancer Book, 1963.

Вилен ЛЮЛЕЧНИК (Нью-Йорк)

Неизвестный генерал Власов

ВЛАСОВ Ан. Ан. (1901-1946) - Ген.-лейт. (1942). С 1920 г. в Кр. Армии. В ВОВ командовал корпусом и армией, зам. Ком. Волховским фронтом, командующий 2-й Ударной армией. (Волх. Фронт), оказавшейся весной 42-го года в окружении. Попал в плен, возглавил "Комитет освобождения народов России" (КОНР) и "Русскую освободительную армию" (РОА), составленную из военнопленных (офицеры и солдаты РОА наз. "власовцами"). В мае 45-го г. захвачен советскими частями. По приговору военной коллегии Верховного суда СССР повешен.