Сердце матери

В книге "Сердце матери" писательница 3.И.Воскресенская рассказывает о семье Ульяновых, о жизни матери Владимира Ильича Ленина, Марии Александровны Ульяновой. Книга легла в основу кинофильмов "Сердце матери" и "Верность матери", получивших широкое признание у нас и за рубежом.Повесть о жизни матери Владимира Ильича Ленина, Марии Александровны Ульяновой, и семье Ульяновых.

Отрывок из произведения:

Перед нами повесть писательницы З.И.Воскресенской «Сердце матери» — о жизни матери Владимира Ильича Ленина, Марии Александровне Ульяновой, и семье Ульяновых.

Зое Ивановне Воскресенской принадлежат книги о Ленине: «Сквозь ледяную мглу», «Встреча», «Утро», «Костры», а также повесть «Надежда» — о Надежде Константиновне Крупской; художественно-публицистические книги: «Слово о великом Законе», «Дорогое имя», «Поездка в будущее» и рассказы об октябрятах и пионерах разных поколений — «Девочка в бурном море», «Ястребки», «Консул» — роман о советских дипломатах.

Другие книги автора Зоя Ивановна Воскресенская

Зоя Ивановна Воскресенская 25 лет своей жизни отдала работе во внешней разведке. Дослужившись до полковника, Зоя Ивановна вышла на пенсию и стала писать детские книги. В литературе она прославилась как талантливейшая писательница своего времени. Женщина никогда не скрывала того, что она работала в разведке, но до 1991 года ни строчки не написала о своей службе. «Я не знаю, о чем можно говорить, а о чем ни говорить, ни писать нельзя», — заявляла женщина. В 1991 году все материалы были рассекречены, и Воскресенская немедленно начала работу над своей последней и главной книгой «Под псевдонимом Ирина». Приключенческий роман-биография тут же стал главным литературным событием года. Из книги вы узнаете не только о работе самой Зои Ивановны, но и о легендарных разведчиках советских и иностранных спецслужб (В.М.Зарубине, П.М.Фитине, П.М.Журавлеве, Г.И.Мордвинове, П.А.Судоплатове и других). Читайте, и вы узнаете, что жизнь иногда бывает ярче любого романа!

Роман о самоотверженной работу советских дипломатов в Финляндии в предвоенные 30-е годы. Автор на широком историческом фоне показывает те сложные испытания, которые выпали на долю финского народа, о героической борьбе передовых людей этой страны за лучшее будущее. Служение Родине, своему народу, пролетарскому интернационализму — таковы главные идеи книги.

На платформе Курского вокзала тысячная толпа пап и мам.

У перрона готовый к отправке поезд. Пионеры, уткнувшись носами в стекла, нетерпеливо посматривают на часы: нет ничего томительнее последних минут перед отправлением поезда. Родители, стараясь перекричать друг друга, дают последние наставления. Но окна вагонов закрыты, и ребята весело разводят руками: ничего, мол, не слышим… Тысячная толпа мам и пап начинает шептать, и наставления передаются знаками.

Книга о том, как Володя Ульянов с братьями и сестрами маму с днем рождения поздравляли.

Что самое главное для детей? Игра и тайна! А если это взрослые, опасные игры и тайны — тут уже пацана за уши не оттащишь. И с гордостью носят эти пострелята прозвище, полученное от взрослых за шустрость, ум и бесстрашие.

Обо всём этом и не только в книге.

В цикле рассказов «Сквозь ледяную мглу» даны отдельные страницы из жизни и революционной деятельности Владимира Ильича Ленина и Надежды Константиновны Крупской в 1906–1907 гг.

Рисунки И. Незнайкина

Рассказы о детях, юных помощниках партии, которые вместе с отцами и братьями боролись за свободу и завоевания революции.

В цикле рассказов «Сквозь ледяную мглу» даны отдельные страницы из жизни и революционной деятельности Владимира Ильича Ленина и Надежды Константиновны Крупской в 1906–1907 гг.

Рисунки И. Незнайкина
Популярные книги в жанре Историческая проза

Сёмкин Кирилл

По мотивам пеpвой книги Геpодота "Клио"

Солнце медленно вставало над государством лидийцев. Hаступал еще один день правления Кандавала, сына Мирса; род которого царствовал здесь в течение 22 людских поколений, 505 лет.

Гигес, служивший при царских покоях телохранителем, еще и не ложился. Он бродил всю ночь по дворцу, находясь в своих раздумьях. И только сейчас, когда послышались утренние звуки с товарной площади, он спустился к Галису, что течет с юга на север и впадает в море, называемое Евксинским Понтом, чтобы умыться и привести свои мысли в порядок. А думал он о прошлом разговоре с правителем. Кандавал был очень влюблен в свою жену, он гордился ей и считал, что нет на свете женщины красивее ее. В разговорах с Гигесом он часто хвалил царицу, но в прошлый раз он сказал: " Гигес, ты, кажется, не веришь тому, что я говорил тебе о красоте моей жены (ведь ушам люди доверяют меньше, чем глазам), поэтому постарайся увидеть ее обнаженной". Гигес громко вскрикнул от удивленья: " Что за неразумные слова, господин, ты говоришь! Ты велишь мне смотреть на обнаженную госпожу? Ведь женщины вместе с одеждой совлекают с себя и стыд! Давно уже люди узнали правила благопристойности и их следует усваивать. Одно из них главное: всякий пусть смотрит только за своим. Я верю, что она красивее всех женщин, но все же прошу: не требуй от меня ничего, противного обычаям". Гигес пытался всячески отклонить предложение царя, боясь попасть в беду из-за неразумия повелителя, но Кандавал возразил ему такими словами: " Будь спокоен, Гигес, и не бойся: я сказал это не для того, чтобы испытать тебя, и моя жена тебе также не причинит никакого вреда. Я подстрою сначала все так, что она даже и не заметит, что ты ее увидел. Тебя я поставлю в нашем спальном покое за закрывающейся дверью. За мной войдет туда и жена, чтобы возлечь на ложе. Близко от входа стоит кресло, куда жена, раздеваясь, положит одну за другой свои одежды. И тогда ты сможешь спокойно ею любоваться. Если же она направится от кресла к ложу и повернется к тебе спиной, то постарайся выйти через дверь, чтобы она не увидела тебя". Гигес больше ничем не мог возразить своему хозяину, ему оставалось только покориться. В этот же день Кандавал провел своего телохранителя в царский спальный покой.

Достойно сожаления, что мемуаристы, писавшие об открытии и заселении Америки, не оставили нам более детальных и искренних рассказов о замечательных характерах, взращенных жизнью среди дикой природы. Скудные анекдоты, дошедшие до нас, интересны и изобилуют подробностями; они представляют приближенные наброски человеческой натуры и показывают, чем являлся человек на весьма примитивной стадии своего развития и чем он обязан цивилизации. В процессе высвечивания этих диких и неисследованных черт человеческой природы рождается очарование, близкое к открытию; воистину, становишься свидетелем развития у туземцев нравственного чувства, обнаруживая в естественной стойкости и грубом великолепии щедрый расцвет тех романтических качеств, которые цивилизация развивала искусственным путем.

Ну, бабоньки, полезай!… Бойчее!

Агнюшка Полякова, звеньевая, одетая в нагольный полушубок, мужские штаны и стёганые ноговицы с новыми калошами, коренастая, мягкая и поворотливая, подсаживала товарок в кузов машины.

— Шевелись, бабы! — покрикивала она с какой-то ожесточённой, закостеневшей от ветра и холода, безжалостной весёлостью и приноравливалась так становиться под кузовом, чтобы ревущий ветер с горькой пылью бил ей в спину.

Её терпели, хотя слово «баба» ныне было вроде как и запретное. В библиотеке, на собрании или в другом путном месте его не скажи. Поднимутся все с гамом и криком, вразумят: «Были бабы, а стали женщины! Бабами сваи забивают! Уважать надо женщин! Ишь, скосоротился, муж-жик!…» А звеньевой Агнюшке все дозволялось, потому что своя, тутошняя баба и никогда не теряется даже и в такую вот чёртову непогодь с пыльной позёмкой. Накрасит толстые губы краской в три слоя, чтобы не обветрились, из-под верхнего тёплого платка выпустит край белой косынки до самых глаз и командует — сам чёрт ей не брат. Женщины вокруг неё — как месячные цыплоки вокруг квочки. А иначе и не стерпишь нынешнее наказание…

Дмитрий Веприк

Чаша

Мне скучно, бес...

1. В темноте.

С некоторого времени, по ночам, ко мне стал заходить сатана. Hе сопровождая свои внезапные появления вспышками пламени и запахом серы, он возникает, когда я остаюсь один, когда в сомнении или тоске, когда на душе моей черная желчь, а на языке пустые проклятия, когда я равно далек от пустых надежд и наивной веры. Он многолик, как человек из толпы, ему одинаково впору любой наряд, но иногда он все же предпочитает тот проверенный и старомодный, в каком видал его еще Фауст - щеголь в плаще и ботфортах, в линялом берете с петушиным пером, с улыбкой на тонких губах и фейерверком острот на блудливом языке.

Дело шло к весне, и всю дорогу Федор оттаивал. Ещё на той северной станции, где пока удерживался снег, а старые паровозы орали с паническим и бездумным нахрапом, не ведая о моральном износе поршневых систем и скорой переплавке, охватило Федора то дурашливое веселье, что наплывает на человека в момент наивысшей озабоченности. Именно там, на северной станции, понял впервые Федор, что лет у него на сегодняшний день ни прошлого, ни настоящего, только будущее — да и то под большим вопросом. И наперекор этому горбатому вопросу, задевавшему самолюбие, хотелось болтать без умолку, орать неподходящие песни, будоражить соседей в тесном купе (общих мест в кассе не оказалось), а ночью, когда все спали под мерный перестук вагонных колёс, пораскрывать двери и всполошить вагон шальным криком: «Горим!»

Ничего изменить нельзя. Девяносто лет. Дряхлость, глухота…

Старик Яков, высохший, угловатый, с острыми коленями, в поршнях на босу ногу, сидит на новеньком крыльце, ещё не побуревшем от влаги. Крыльцо недавно пристроили к старой избе — дед помогал прибивать свежие пихтовые доски, ворчал на сына Илюху и внучку. Теперь дела закончены. Можно сидеть, молчать, думать…

Изба, как и вся деревня, смотрит белыми оконницами с высокого берега вниз, на Печору, на заречные леса с зарастающими курьями, в зелёный простор. Оттуда, с понизовья, из-под слоистых облаков потягивает холодком, влагой. Ветер косо падает на реку, оловянная рябь бороздит воду. На взлобке, где выныривает тропинка, вихрится пыль, треплется куриное пёрышко.

Исторический роман повествует о первопечатнике и просветителе славянских народов Георгии Скорине, печатавшем книги на славянских языках в начале XVI века.

Рассказ о русской истории XVIII века.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Артур Ч. Кларк — известный ученый, изобретатель и футуролог, а также один из самых эрудированных писателей планеты. Созданные им рассказы и романы — не просто увлекательная научная фантастика. Это громадный вклад в коллекцию лучших литературных произведений планеты.

Роман «Призрак исполина» публикуется на русском языке впервые.

Агент Роджер Феррис приезжает из Ирака после ранения в ногу, но тут же получает крайне важное и срочное задание — проникнуть в террористическую организацию, которой руководит некто по имени Сулейман. Высшие чины ЦРУ уверены, что следующий удар Сулейман собирается нанести по США, причем он может использовать для теракта как биологическое, так и ядерное оружие. Феррис разрабатывает операцию, используя опыт английских разведслужб Второй мировой войны.

Он подготавливает «совокупность лжи», а точнее — «придумывает» труп бывшего офицера ЦРУ, с помощью которого оказывается возможным внедрить в террористическую организацию Сулеймана своего агента…

По книге снят одноименный блокбастер режиссером Ридли Скоттом («Чужой», «Бегущий по лезвию бритвы», «Гладиатор») с участием Рассела Кроу и Леонардо Ди Каприо.

Уже жесять лет в теле театрального критика Филипа Деверса живет существо, которое тоже ценит искусство…

Фейт Гриспелт, приехав на свадьбу мачехи, знакомится с мужчиной, в которого влюбляется с первого взгляда. Эрик не сразу, но отвечает ей взаимностью, убедившись, что Фейт нужен он сам, а не его кошелек. Однако у Фейт есть жених, с которым она давно хочет порвать отношения, но все время оттягивает момент объяснения. Эрику она также не решается открыть правду. Неуверенность Фейт едва не лишает ее счастья любить и быть любимой.