Семья деревьев

ЖЮЛЬ РЕНАР

Семья деревьев

Из книги "Естественные истории"

Я встретился с ними, перейдя выжженную солнцем поляну.

Они не живут у края дороги из-за шума. Они поселились среди невозделанных полей у ручья, о котором знают одни только птицы.

Издали кажется, что они стоят сплошной стеной. Но когда я подхожу, стволы расступаются. Они сдержанно приветствуют меня. Я могу под ними отдохнуть, освежиться, но я догадываюсь, что они за мной наблюдают и опасаются меня.

Другие книги автора Жюль Ренар

ЖЮЛЬ РЕНАР

Родина

Помню, это было в вечер возвращения после долгой разлуки с моей родной деревней. Я бродил по коротким улочкам, которые когда-то казались мне запутанными, и мне было горько смотреть на наши дома, - такими они казались маленькими. Вдруг я увидел у входа в дом мальчика. Он стоял возле стула, да и сам был не выше его.

Он вопил: "Еще дай! Еще!"

Пожилая женщина выходила из дома и всякий раз выносила в шумовке несколько рыжих дымящихся зерен гороха, которые она клала на соломенное сиденье стула. Мальчик брал горошины толстыми ручонками в ямочках, обжигался, дул на пальцы, съедал горох и кричал: "Еще! Еще!"

Удивительно точные, емкие, блестящие афоризмы Жюля Ренара — знаменитого французского писателя конца XIX — начала XX века, члена Гонкуровской академии, были популярны на его родине так же, как в Англии — мудреца Бернарда Шоу, чуть раньше в России — крылатые фразы Ф. И. Тютчева. Россыпи их, наряду с портретами его друзей и знакомых, выдающихся деятелей культуры и политики Франции — Сары Бернар, Поля Верлена, Виктора Гюго, Жана Жореса, вы найдете в замечательном «Дневнике» писателя. Мысль, чувство, наблюдение заключены в такую совершенную форму, что хочется запомнить всё — ибо лучше не скажешь…

Жюль Ренар

Дневник

1887-1910

ИЗБРАННЫЕ СТРАНИЦЫ

Перевод с французского Н. ЖАРКОВОЙ и Б. ПЕСИСА

Составление и вступительная статья Б. ПЕСИСА

Примечания А. ПАЕВСКОЙ

СОДЕРЖАНИЕ

Б. Песис. Жюль Ренар и его время

ДНЕВНИК

1887

1888

1889

1890

1891

1892

1893

1894

1895

1896

1897

1898

1899

1900

ЖЮЛЬ РЕНАР

Лебедь

Из книги "Естественные истории"

Он скользит по пруду, как белые салазки, от облачка к облачку. Он изголодался по перистым облакам, которые родятся на его глазах, движутся и исчезают в воде. Ему хочется облака. Он нацеливается клювом и вдруг погружает в воду свою шею, одетую в снега,

Потом шея его появляется из воды, как женская рука из рукава.

Ничего.

Он оглядывается: испуганные облака исчезли.

Жюль Ренар

КЛЮЧ

Перевод Е. Лопыревой

Альфреду Калюсу

Старуха стара и скупа; старик еще старше и скупее. Но оба одинаково боятся воров. Целый день они переговариваются.

- У тебя ключ от шкафа? -- спрашивает один.

- Да, - отвечает другая.

Это их немножко успокаивает. Они хранят его по очереди и теперь не доверяют уже и друг другу. Старуха прячет ключ преимущественно за пазухой, под рубашкой, прямо на теле. Вот бы распустить кошелечки этих никому не нужных грудей и запихивать ключ туда!

ЖЮЛЬ РЕНАР

Охотник за образами

Из книги "Естественные истории"

Встает он рано, но отправляется в путь только в такие утра, когда мысли его ясны, сердце чисто и тело легко, как летние одежды. Он не берет с собой ничего съестного. Он пьет по дороге свежий воздух и вдыхает здоровые запахи утра. Свою снасть он оставляет дома. Он широко откроет глаза, - этого достаточно. Глаза у него вместо сетей, и образы в них запутываются сами. Первой попадается в сети дорога, которая показывает свой пыльный скелет, свои булыжники и колеи между двух роскошных изгородей сливовых и тутовых деревьев.

ЖЮЛЬ РЕНАР

Олень

Из книги "Естественные истории"

Едва я вступил на лесную просеку, как на другом краю появился он.

Сначала мне показалось, что идет какое-то страшное существо и несет горшок цветов.

Потом я различил маленькое карликовое деревцо с разросшимися ветвями и без листьев.

Наконец показался весь олень, и мы оба остановились.

Я сказал ему:

- Подойди ко мне, не бойся. Ружье у меня так, для виду, чтобы не отставать от серьезных людей. Я никогда им не пользуюсь и пули оставляю в ящике.

ЖЮЛЬ РЕНАР

Сверчок

Из книги "Естественные истории"

Наступает час, когда, устав от беготни, сверчок-работяга возвращается с прогулки и заботливо наводит порядок у себя в доме.

Прежде всего он расчищает узкие дорожки, проложенные в песке.

Он подпиливает корень высокой травинки, которая его раздражает. Собирает опилки и сметает их с порога своего жилья.

Он отдыхает.

Затем он заводит свои крошечные часики.

Популярные книги в жанре Классическая проза

ЖЮЛЬ РЕНАР

Роза

Подруга Марселя вошла и протянула ему розу; она любила Марселя за модное имя и за то, что он печатался в журналах.

- В такой холод розы - просто редкость, - сказала она. - Угадай, сколько она стоит?

- Она бесценна!

Он налил воды в голубую пузатую вазочку и поставил в нее цветок.

- Смотри не погуби ее. Цветочница сказала, что в тепле роза может распуститься.

- Ну, что ж, увидим; у меня тепло.

ЖЮЛЬ РЕНАР

Сабо

Нет, нет, не подумайте, что я явился в Париж обутый в сабо. Но вот из деревни я ушел действительно в сабо.

Давно уже я задумал перебраться на заработки в Париж.

Мать не соглашалась на мой отъезд и следила за мной; она боялась, что я вдруг исчезну, не испросив ее позволения,

Я вставал первым, и мать прислушивалась к моим шагам. Она слышала, как стучат сабо, и думала: "Не уйдет же он в сабо". Если я надевал штиблеты, она, вслушавшись, кричала мне со своей постели: "Куда это ты собрался в штиблетах? Сегодня, кажется, не праздник, ярмарки нет". Я отвечал: "Мама, я иду работать в поле; я надел штиблеты, потому что дождь и в поле можно увязнуть".

ЖЮЛЬ РЕНАР

Жаворонок

Из книги "Естественные истории"

Еще ни разу я не видел жаворонка, и напрасно я подымаюсь до зари. Жаворонок, в отличие от всех прочих птиц, не живет на земле.

Сегодня с самого утра я обшариваю все кочки и прошлогоднюю траву.

Над колючими изгородями перепархивают станки сереньких воробьев и свежеокрашенных щеглов.

Сорока в своем парадном мундире делает смотр деревьям.

Перепел пролетает так низко над люцерной, что прокладывает, как по шнурку, прямую своего полета.

Генрик Сенкевич

Старый слуга

Наряду со старыми управителями, приказчиками и лесниками с лица земли почти совсем исчез и вымирающий тип старого слуги. Помню, в годы моего детства у родителей моих еще служил один из таких мамонтов; но недалеко то время, когда лишь кости подобных ископаемых будут изредка находить ученые где-нибудь на старых кладбищах, под толстым слоем забвения. Звали его Миколай Суховольский, и был он шляхтичем из шляхетского поселка Сухая Воля, о котором часто упоминал в своих рассказах. К отцу моему Миколай перешел по наследству от его блаженной памяти родителя, при котором был ординарцем во времена наполеоновских войн. Когда Миколай поступил в услужение к моему деду, он и сам в точности не помнил и на вопрос этот отвечал, понюхивая табак:

Бернард Шоу

Воскресный день среди холмов Суррея

Пер. - В.Ашкенази.

Поскольку я по происхождению не коренной лондонец, я не питаю иллюзий относительно деревни. Дороги в рытвинах и ухабах, специально чтобы ломать ноги; пропыленные живые изгороди, канавы с дохлыми собаками, колючий бурьян и тучи ядовитых мух, дети, терзающие какую-нибудь бессловесную тварь, понурый, измученный непосильным трудом и преждевременно состарившийся батрак, злобный бродяга, навозные кучи с их ужасным запахом, придорожные камни от гостиницы до гостиницы, от кладбища до кладбища, тяжело шагая, я прохожу мимо всего этого, пока не обнаруживаю вдали телеграфный столб или семафор, указывающий на то, что благословенный, спасительный поезд уже близко. Путь от деревенской улицы к железнодорожной станции равносилен скачку через пять столетий - от жестокой тупой тирании Природы над Человеком к упорядоченной, продуманной и организованной власти Человека над Природой.

ПОЛИН СМИТ

Боль 

перевод: Борис Горелик

Брак Юриаана и Дельки фан Ройен был бездетным. Все годы супружеской жизни, вот уже почти полвека, они провели в долине Аанхенаам на земле, арендованной у господина фан дер Вентера из Ферхелехена.

Земля его находилась в часе ходьбы от фермы Ферхелехен на небольшом плоскогорье, на склоне, обращенном к северу и солнцу. Тонкий почвенный слой давал скудный урожай, и поэтому Юриаан был одним из беднейших крестьян, трудившихся на арендованных полях. Он был высоким, худым и нескладным, а в речи и движениях - неторопливым и спокойным. Его прямые, гладкие пыльного цвета волосы, которые с годами не седели, а выцветали, были длинными, как у жителей глухой трансваальской деревни. Это придавало ему вид дикий и неприкаянный, что только подчёркивало мягкость его характера. Чем дольше Юриаан жил с Дельки, тем нежнее он относился к ней, а особенно - в последние годы, когда она начала мучаться от боли. Эта невысокая, полная старушка, с мягкой и гладкой кожей, как у ребенка, спокойная, никогда не терявшая бодрости духа, теперь была для него ещё дороже, чем в день их свадьбы. Став его невестой, она перебралась к нему в горы и принесла с собой лишь одежду, которая была на ней, да свою Библию, завёрнутую в бело-красный платок. До этого, когда она работала у госпожи дю Туа из Лиу Крааля, ей приходилось нелегко; и поскольку её хозяйка плохо видела, Дельки с малых лет научили читать, чтобы зрение госпожи не испортилось окончательно. Юриаан же был неграмотен, и когда в первую брачную ночь его жена открыла свою Библию, ему показалось, что никакая музыка не сравнится с её чтением. В старости голос у неё стал тонким, как у птицы, но всё же, когда она начинала читать, для её мужа это звучало по-прежнему прекрасно. Годы, проведённые в бедности, которые могли ожесточить их, бездетность, которая могла отдалить их друг от друга, напротив, только сблизили их. И теперь они вместе боролись с болью, которая мучила Дельки. А поскольку всю жизнь они оба были здоровы, боль, которую испытывала старушка, казалась им чем-то посторонним: загадочным и могущественным третьим, по непонятным причинам вцепившимся Дельки в бок и заставлявшим её часами беспомощно лежать на низком деревянном топчане в их маленькой спальной.

Александр СОЛЖЕНИЦЫН

Персидский трюк

Среди новейшей эмиграции из Советского Союза начала выделяться группа авторов, которые, из неприязни, боязни, отталкивания вообще ли от религии или только особенно от православия, более всего опасаются, что оно в будущей России сможет занять достойное и духовно-влиятельное место. Им следуют и некоторые западные журналисты в крупных газетах. Казалось бы, перед их глазами есть хотя бы пример Польши, где Церковь благодетельно владеет душами народа вопреки давящей атеистической диктатуре. Или пример Израиля, где религии отведена влиятельная душеобразующая и даже государствообразующая роль. Но они обходят эти примеры, отказывая России в том, что разрешается другим народам. Почему-то напуганные всякой возможностью именно русского религиозного возрождения (уже реально идущего под смертельным давлением коммунизма), эти авторы, из своего безопасного убежища, спешат опорочить наше возрождение перед западными читателями. Эти люди и эти перья то бесстыдно сплетают православие с антисемитизмом, даже отождествляют их. То, в последнее время, применяют низкий политический приём, который я назвал бы "персидским трюком": жестокости мусульманского фанатизма в Иране лепят ярлыком на лоб возрождающемуся православию России, мечут в глаза персидским порошком человеку, встающему с ниц на колени. Политически - это эффектный бьющий трюк, и его используют люди безответственные, мало озабоченные глубиной, плодотворностью и основательностью будущего взаимопонимания освобождённой России и Европы. Но именно нас, жертв коммунистического фанатизма, уже не может привлечь ничей фанатизм никогда. Ни в каких проявлениях, ни в чьих высказываниях нынешних русских религиозных и культурных деятелей вы не найдете никакого оттенка, сходного со структурой сегодняшней религиозной мысли и власти в Иране. (В частности, автор "Архипелага" удостаивается дружных обвинений, что именно он хочет новых Архипелагов и аятолл, - такого не издумывала даже и советская пропаганда.)

Уильям Мейкпис Теккерей

"Вороново крыло"

ГЛАВА I,

которая служит всего лишь введением и в которой рассказывается о мисс

Крамп, о ее поклонниках и о ее семействе

В одном тихом и захолустном уголке некой малолюдной деревни, называемой Лондоном, быть может, по соседству с Баркли-сквер или, во всяком случае, неподалеку от Берлингтон-Гарденс, находилось некогда питейное заведение под названием "Сапожная Щетка". Владелец заведения мистер Крамп в начале своего жизненного поприща исполнял обязанности чистильщика сапог в одной гостинице, пользовавшейся еще большей известностью, чем его собственное заведение, и, нимало не стыдясь своего прошлого, - что нередко свойственно людям, достигшим благосостояния, - запечатлел воспоминание об этом прошлом на гостеприимных вратах своего трактира.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Жюль Ренар

Стенка

Перевод Е. А. Лопыревой

Жоржу Куртелину.

I

В них было с избытком и добрых чувств и злости, но уж раз в три месяца они непременно ссорились на неделю. Они подолгу бывали добрыми соседками, почти жили друг у друга, и вдруг оказывалось, что все между ними кончено. Проворная Морванда принималась пересчитывать по пальцам недостатки Ганьярды. Той работа языком, пожалуй, давалась трудней, но зато она легче удерживалась от желания идти на мировую. Наконец наступал день, когда они обменивались улыбками. По приглашению Морванды Ганьярда заходила к ней и наново восхищалась всем в доме - чистотой окон, очага, печного свода, медной посуды и даже ведра с водой, такой прозрачной, что при одном взгляде на нее хотелось пить.

Отдых в лондонском доме племянника превратился в пытку для старшего инспектора Уэксфорда .

Оберегая здоровье любимого дяди, племянник-полицейский не торопится посвящать его в свои профессиональные тайны. И, что особенно обидно, в подробности громкого дела об убитой девушке, обнаруженной в склепе на кладбище. Обиженный Уэксфорд решает утереть нос молодым «ищейкам» и доказать, что провинциальные сыщики тоже кое-что могут…

Рене Давид

Основные правовые системы современности

Перевод с французского

доктора юридических наук профессора В.А.Туманова

Введение

1. План. У этого Введения двойная цель. Во-первых, проследить историю сравнительного права, показать, в чем его значение и какие задачи ставит перед компаративистами современная эпоха. Во-вторых, объяснить, как построена эта книга, призванная рассказать об основных правовых системах современного мира. Отдел I. Сравнительное право

Мэри Рено написала вде отдельные книги: «Царь должен умереть» и «Бык из моря». В переводе они объединены под общим заглавием «Тезей». Книга представляет собой реконструкцию античного мифа о победители Минотавра и основателе Афинского государства.