Семейные приключения животных

«Подле шкафа, в передней, Паук

Себе мудрые сети устроил;

И живет он один, не сам друг;

Он как скряга себя успокоил…»

Отрывок из произведения:

[1]

– Ну-ко, брат, козел Кастрюка!
Проблеял баран Бурсай,
– Кто из нас сильнее – ну-ка,
Пободаемся давай!
«Голова твоя баранья –
Где тебе соваться тут:
От меня и без боданья
Люди за версту бегут!»
– Вы берете ведь не силой,
Прокричал на них Петух.
– Ты, Баран, лбом крепок, милой,
Другие книги автора Иван Ваненко

«Не знаю в каком месте и в какое время, – да кажись и знать не для чего, – жил-был человек, человек Русский и с Русским именем – Пахом, да дело не в том… грамоту знал он себе сколько нужно, а кто больше его смыслил, тому не перечил – да не всему же и верил, что иной, хоть и грамотный, про заморское станет рассказывать. Если же навернется такой, что Французскую пыль глотал, да аглицкую ветчину немецким калачом закусывал, да своими ногами гранил булыжник в иностранных землях, и станет разные тамошние диковинки небывалые рассказывать…»

«Сказка о… нет, дозвольте прежде, люди добрые, порасправить кости старые, пустошь поболтать, язык поразмять, к сказке приготовиться…»

«Врывайтеся столбы дубовые, стройся изба кленовая! входите, братцы-товарищи, садитесь по залавочью, вкруг стола, слушать сказку новую!.. А буду я рассказывать сказку дивную, волшебную, сказку нашего края Украинского. Каких у нас там чудес не водится! Спросите хоть у нашего побратима, пасшника, Паньки Рудаво, он вам поразскажет, как чорт прятал месяц в карман, а пьяный подьячий и видел всю эту проказию, да люди подумали, что ему сдуру мерещилось!

В самом деле, чего у нас нету там! И ведьмы Киевские, и русалки Днепровские, и кикиморы домовые и заморские. А наши казаки живут себе, да над ними потешаются!..»

«Ходит Глупость по белу свету, нечесаная, нестриженая, с глазами шальными, заспанными, в сером кафтане, в поношеных лаптях, в плисовой шапке с заломом, кушаком подпоясаная.

Ходит Глупость по белу свету, завитая, приглаженная, с очками зелеными, в черном фраке, в лаковых сапогах, в картузе с аршинным козырьком.

Сошлася Глупость в сером кафтане с Глупостью в зеленых очках; давай, говорят, друг с другом потягаемся, которая глупость глупее из нас!..»

«Так дело было. – Похвалился удалой парень Гаврило: „не по что-де мне с моим умом-разумом в деревне жить, по пашням и покосам бродить, а пойду-ко я, как и другие прочие, в город на заработки; кое-что я по ремесленной части и теперь смекаю, а там поживу, еще больше узнаю: всему обучусь, разживусь, – с большой казною в деревню ворочусь!..“»

«Ах, мороз, морозец,

Молодец ты русский,

Ходишь в рукавицах

Да в овчинной шапке…»

Доблестно-геройская кончина Вице-адмирала Корнилова.

«Сходитеся в Новгород братья!

Сходитеся пир пировать,

Вас древнего старца объятья

Готовы радушно принять…»

Популярные книги в жанре Поэзия: прочее

В книге собраны стихи о любви русских поэтов второй половины XIX века – тех, чьи имена навсегда вписаны в историю русской литературы, и почти забытых.

В первый том Собрания стихотворений вошли шесть книг стихов поэта.

http://ruslit.traumlibrary.net

В третий том Собрания стихотворений вошли книги «Восхождения» и «Змеиные очи».

http://ruslit.traumlibrary.net

В четвертый том Собрания стихотворений вошли книги «Жемчужные светила» и «Очарования земли».

http://ruslit.traumlibrary.net

В седьмом томе Собрания стихотворений воспроизведены «Изборник» (1918 г.), десять рукописных (1920, 1921 гг.) и две машинописные (1925–1927; 1926 гг.) книги стихов. Ранее не публиковались.

http://ruslit.traumlibrary.net

У стихов Олёны Ростовой есть одна особенность. Когда читаешь ее строки, то чувствуешь: автор разговаривает только с тобой, обращается именно к твоей душе. Стихотворения Олёны воспринимаются так потому, что она очень искренна с читателем. Она говорит о том, что ее печалит, волнует и радует – и это близко каждому человеку.

В Собрание сочинений входят все основные художественные произведения Хлебникова, а также публицистические, научно-философские работы, автобиографические материалы и письма.

В четвертом томе представлены драматические произведения В. Хлебникова 1904–1922 годов.

http://ruslit.traumlibrary.net

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Что случится, если все машины и механизмы, верой и правдой служащие человеку, вдруг… объявят забастовку? Калейдоскоп захватывающих событий в фантастическом романе французского писателя А. Селя (П. Адама), написанном в 1920-е годы, разворачивается на фоне истории любви, финансовых махинаций и амурных интриг полусвета.

«Два разных потока приобретают в наше время возрастающее влияние в сфере мысли и жизни: научный, вступивший в борьбу с догматическими верованиями, и религиозный, направленный к их защите и к возбуждению интенсивности церковной жизни. С одной стороны, успехи опытных наук, разъяснив многое, что прежде казалось непостижимым, наводят на мысль, что самое понятие о непостижимом преимущественно опиралось на одно наше неведение и что нельзя более верить тому, чему мы до сих пор верили. С другой стороны, практика жизни и всюду всколыхавшаяся под нами гражданская почва возвращают во многих мысль к убеждению, что есть нечто, нам недоступное на земле, нечто высшее, нечто более нас охраняющее и обеспечивающее, чем все кодексы и все изобретения, нечто исключительно уясняющее тайну нашего бытия – и что это нечто именно заключается в области наших преемственных верований. Движение двух потоков не одинаково. Первый течет ровно, спокойно, самоуверенно, отражая в своих водах обрывы подмываемых им берегов догматики. Второй встречает препятствия на своем пути, задерживается, разветвляется, потом озаряется внезапным светом, вновь соединяет свои струи и оставляет за собою, в обновленном виде, берега, подмытые другим потоком…»

«Грустно! Я болен Севастополем! Лихорадочно думаю с вечера о предстоящем на следующее утро приходе почты. Лихорадочно ожидаю утром принесения газеты. Иду навстречу тому, кто их несет в мой кабинет; стараюсь получить их без свидетелей: досадно, если кто-нибудь помешает мне встретиться наедине с вестью из края, куда переносится, где наполовину живет моя мысль. Развертываю „Neue Preussische Zeitung“, где могу найти новейшие телеграфические известия. Торопливо пробегаю роковую страницу. Ничего! Если же есть что-нибудь, то не на радость. Так проходят дни за днями! Истинной жизни полминуты в день, остальное время я жду этой полминуты или об ней думаю. Ко всему другому, кроме молитвы, сердце черствеет. Всему другому хочется сказать: теперь не время!..»

«Существует целый ряд тягостных фактов, на которые кажется невозможным не обратить серьезное внимание.

I. Правительство находится в тягостной изоляции, внушающей серьезную тревогу всем, кто искренно предан императору и отечеству. Дворянство, или то, что принято называть этим именем, не понимает своих истинных интересов… раздроблено на множество различных течений, так что оно нигде в данный момент не представляет серьезной опоры…»