Секунданты

Жизнь продолжается, пока есть кому помнить о мёртвых…

Отрывок из произведения:

На огромном, во всю стену блока контроля экране Земля и Немезида казались планетами — близнецами, но бродяга Немезида, превосходившая Землю диаметром в полтора раза, просто была сейчас чуть дальше неё, летя к ней и Солнцу из дальнего Космоса, и разница в расстояниях съедала различия в размерах.

Немезида, метановая атмосфера которой за орбитой Нептуна сначала перешла из твёрдого состояния в жидкое, потом за орбитой Урана — в газообразное, давно уже скрылась за непроницаемыми облаками, а в верхних слоях атмосферы Земли даже с Луны были различимы гигантские ветвистые молнии, и чудовищные циклоны. Форма Земли стала уже не совсем круглой, а слегка вытянутой в угоду более мощной, чем её собственная, гравитации Немезиды, и даже буйной фантазии было трудно представить те суперураганы, сметавшие с поверхности всё, и сверхцунами, проносившиеся по ней многокилометровыми волнами. А ещё там от перегрузок тяготения лопалась земная кора, порождая невиданные прежде землетрясения и извержения вулканов.

Другие книги автора Валерий Петрович Брусков

Хорошо ли мы знаем мир, в котором живем? Сомнительно как-то. По правде говоря, дальше собственного города (ну, еще любимых курортных местечек) мы бываем редко. А там, за пределами обжитого пространства, происходит такое… Поинтересуйтесь, всмотритесь… И тогда однажды вы, может быть, решите, что попали в какие-нибудь параллельные миры. Они почти такие же, как наш, привычный, но со своими особенностями, чем и завораживают. Еще шаг, и вы понимаете, что угодили не куда-то, а в чуждые перпендикулярные миры. Вот уж где непривычные глазу картины, пугающая какофония звуков, невыразимые и непонятные своим мироощущением разумные (а разумные ли?) существа. Необъяснимей этого могут быть только миры за гранью. За гранью любых наших представлений, за гранью самой изощренной фантазии.

Вам интересна новая фантастика? Тогда добро пожаловать на страницы сборника «Аэлита». В реальные и, конечно же, абсолютно вымышленные миры!

Мгновение — и вы уже подхвачены НОВОЙ ВОЛНОЙ.

В очередной сборник фантастических повестей и рассказов вошли произведения молодых авторов, активно работающих в столь многоликом жанре.

Объединяющим началом новой литературной волны стал старейший российский фестиваль фантастики «Аэлита» (Екатеринбург), традиционно поддерживающий лучшие творческие силы.

Жизнь пятерых исследователей на далекой инопланетной станции однообразна и подчинена строгим правилам вахтовой службы. Но все мгновенно изменилось, когда рядом с ней на снегу был обнаружен новорожденный младенец максимум двух дней от рождения…

Сон был какой-то невнятный, но красивый, как и полагается качественному сновидению. Марианна, наряженная в яркий сарафан, сидела в нём на мягкой траве посреди летнего леса, слушала живое дыхание Природы, и сосредоточенно плела венок из нарванных здесь же красивых цветов. Закончив своё дело, она надела венок себе на голову, и подошла к лежащему рядом огромным зеркалом лесному озеру, чтобы в его гладкой поверхности полюбоваться на себя, коронованную.

Ошалевшая от затяжной жары большая стрекоза стремительно влетела в распахнутое окно, суматошно пометалась по тесной комнате, и радостно выпала наружу через то же самое окно.

Ник проводил несчастное насекомое сочувствующим взглядом, а когда снова посмотрел на монитор, система автоматического видео-захвата уже вцепилась в далёкую человеческую фигурку, двигавшейся по дороге от закрытых наглухо ворот Цитадели к их дежурному посту.

Не дожидаясь замедленных действий давно устаревшей электроники, Ник схватил бинокль и глянул в окно.

«…Толпа затихла, точно околдованная угрюмыми звуками дикарских слов. Искры от разгоревшихся вовсю факелов рвались в темноту, тяжелый бок жертвенника фантастически багровел, отражая мотающееся на ветру пламя.

— Восславим Сатану! Восславим! — пронзительно и властно крикнул человек в белом. — Утолим его жажду!

— Крови! — трескуче ахнуло по всей поляне. — Крови!..»

Что это, сцена из глубины веков? Увы, нет… Действие открывающей «Поиск-92» повести А. Крашенинникова «Обряд», откуда взят этот отрывок, развертывается по сути в наши дни, а точнее — в самом недалеком завтра. И, как говорится, дай Бог, чтобы рисуемые писателем картины одичания и зловещего беспредела (по жанру «Обряд» — и детектив, и повесть-предупреждение) не стали реальностью. Ведь многие тревожные симптомы видны уже сегодня…

Зато фантастический роман С. Слепынина «Сфера Разума» (в сборнике публикуются фрагменты из него) переносит нас в светлый мир далекого грядущего, где люди научились жить в удивительной гармонии с природой.

Динамичны и остросюжетны повести О. Объедкова «Отрицание отрицания» и «Ноктюрн» А. Константинова (литературный дебют молодого екатеринбургского инженера) — это своего рода фантастико-политические детективы, а вторая вещь и с «философской подкладкой». Подлинные водопады приключений — и на Земле, и в космосе — ждут читателя в повести Н. и С. Ореховых «Серый».

Как всегда, разнообразны по жанру вошедшие в новый «Поиск» рассказы. Здесь и едко сатирический «Ньесский проект» А. Виткина, и сумрачно трагедийная «Центурия» А. Щупова, чьи персонажи становятся жертвами «переброса во времени», и настораживающая своей словно бы шутливой, но грозной символикой миниатюра С. Другаля «Предчувствие гражданской войны», и новеллы притчевого плана «Спасение жука» и «Последняя пуля» Г. Дробиза. Повезло на этот раз и фантастическим юморескам. Их в сборнике целых шесть.

О трудной судьбе Ивана Ряпасова — одного из первых уральских фантастов — рассказывает статья И. Халымбаджн «…Метил в русские Жюль Верны». А заключает сборник биобиблиографический обзор «Довоенная советская фантастика» (составители В. Бугров и И. Халымбаджа). Это завершение работы, начало которой читатель найдет в «Поиске-86» и «Поиске-89».

Нынешний «Поиск» — двенадцатый по счету.

Дягилев, которому всё было уже абсолютно безразлично, даже и не пытаясь тормозить, на скорости снёс своей машиной хлипкий штакетник, отмечавший территорию огорода Гусмана, хотел протаранить заодно и его хрупкий на вид модульный домик, но вовремя сообразил, что перед смертью лучше было бы поговорить с живым соседом по душам, и, прежде чем остановиться, протаранил ему сарай…

Гусман, любопытствуя, вышел на крыльцо своего чудом уцелевшего дома, за его спиной тут же возникли жена и их десятилетний сын. Лица их были совершенно не по ситуации спокойны.

Феликс уже немало лет любил прилетать на работу первым, в самую раннюю рань, когда ещё нет уже перезревающих авто-запоров на земле, и даже зачаточных авиа-пробок — в небе, которые, накладываясь на матрицу наступившего дня, вводили в неё вовсе не положительные коррективы. …Чтобы первозданно насладиться свободным полётом без драконовских ограничений правилами. …Чтобы потом не впихиваться между плотно стоящими чужими машинами, а легко и вольно приземлиться почти в чистом поле огромной крыши Центра. …Чтобы, спустившись на свой рабочий этаж, распахнуть все окна, устроить в холле свежие очистительные сквозняки, и перейти из дремотно-заспанного состояния в активно-деятельное…

Ной пришёл в мужскую часть их семейного дома для завтрака с мрачным после ночи лицом и недоеденным сном в красных глазах.

— У меня с утра плохие известия, дети мои… — сказал он, тяжело опускаясь на стул.

— Конец Света или новая волна мирового кризиса, что ещё хуже? — Хам пытался острить, ещё надеясь на какой-то другой, лучший вариант.

— В мой сон явился Создатель… — Ной не поддавался на провокации сына юмором.

— С каких это пор, отец, визит Творца стал для семьи праведников плохим предзнаменованием? — спросил Сим.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Дорога прорезала желтые поля бесконечного подсолнечника неровною лентой и казалась на удивление пустой. Аннетин синий форд шелестел по ней в гордом одиночестве.

Ядрёное кубанское лето выжигало асфальт до нестерпимого блеска. В подсолнухах мелькнул ржавый силуэт брошенной легковушки. Дорога нырнула, съезжая с крутого холма; далеко внизу заголубело озеро, окаймлённое зелёным кружевом ив. За озером, над холмами, проступили тупые зубы грозовых облаков. …Первая неприятность подстерегла форд примерно на четвертом километре, считая от озера. Отключился кондиционер. Вторая неприятность километром позже сразила наповал мотор. И уж терзай ключом зажигание, не терзай его, а толку никакого.

В старом парке безобразничал ветер. Срывал с деревьев листву, швырял в прохожих. То в лицо холодом ударит, то в ухо, берет собьёт, поправляй потом. А не то подхватит старый драный пакет и давай трепать его. Вверх-вниз, между ветками, по-над мутными зеркалами луж, прохожим на головы…

Леночка любила осень. Не столько ту, которая "очей очарованье", сколько именно ненастную, с холодом, сыростью, с низким небом и бестеневым днём. Можно подставить лицо ветру и верить, что влага на щеках всего лишь дождь, не слёзы. А что! Бывают дожди кислотные, бывают — солёные. Не ваше дело, между прочим.

Документ 1

Островитянин 7 — центру.

(Совершенно секретно).

Сканирование вновь дало отрицательный результат. Проводить дальнейшее сканирование Океана бессмысленно. Продолжаю наблюдение за объектом. Джи-джиду вне опасности.

1.

Кто видел настоящий хрусталь в веке тридцатом? Когда на межзвездном лайнере «Кир-2», медленно плывущем к точке входа в гиперпространство, вам предложат «Черную собаку» в хрустальном бокале, не верьте, что бокал настоящий. Ведь даже текила может быть поддельной. Ныне все имититируется, любые атомы можно заставить построиться в нужном порядке. Нынешние криэйторы гордятся своей властью и смотрят на прочих свысока: Мы создаем, а у вас нет выбора. Хотя на самом деле выбор есть. И если в спешке перескакивать с одной базы на другую, с одной разоренной планеты на другую, то всегда можно отыскать кусочек подлинности, созданный по прихоти щедрой на выдумки Природы.

История осознания ЭММИ.

— Ну, чего мы еще ждем, — с раздражением спросил Сенатор.

— Президента, — ответил Министр.

— Президента! Подумать только, мы ждем Президента, — уши Сенатора покраснели от злости. Его обширная лысина влажно блестела. — Нас поднимают затемно, торопят, везут черт знает куда, а теперь мы должны поджариваться в этом идиотском бункере только потому, что господин Президент изволит задерживаться. А в конечном счете выяснится, что прибыть он не сможет и через Помощника по национальной безопасности передаст нам свои извинения с пожеланиями успешного проведения испытаний.

Трамвай, жестко погрохатывая на стыках, мчал вперед, вздымая за собой суетливые снежные буруны. В вагоне было холодно, и немногочисленные пассажиры зябко притопывали ногами, кутались в поднятые воротники. Недавние страшные оттепели казались невероятно далекими и почти невозможными. Окна были наглухо задернуты изморозью, и маршрут движения угадывался только по объявлениям водителя.

Трофимов снял перчатку и, меняя пальцы, оттаял на уровне лица глазок размером с трехкопеечную монету, подышал на руку, сунул ее за пазуху и припал глазом к «окну в большой мир».

Город жил предстоящей премьерой. И вот пришел долгожданный день, точнее сказать, вечер. Измученное зноем солнце, наконец, заползло за громады небоскребов, но жара по — прежнему не спадала. В воздухе, насквозь пропитанном запахом раскаленного пластика, лениво плавали Бог весть откуда занесенные паутинки. А внизу суета, шум, грохот, звон многомиллионного мегаполиса.

За несколько часов до открытия началось всеобщее движение в сторону нового концертного зала. С натужным ревом на взлетно — посадочные площадки окружающих зданий опускались аэробусы. Меж ними, оглушительно стрекача, сновали малолитражные аэромобили. На самом дне уличных каньонов с лязгом останавливались цепочки монорельсовых вагонов и, выдавив из себя шумную толпу, уносились прочь. Вышедших подхватывал многоголосый поток, который соединял подземку со входом в концертный зал.

Семья голубых обезьян гуськом направлялась к водопою. Это был классический клан: два самца, вожак и охранитель, четыре самки и двенадцать малышей. Вожак, как ему и полагалось, топал впереди, раздвигая вьющиеся стебли местной растительности, остальные ступали след в след, старательно, как в танце, повторяя каждое движение предводителя. Замыкал шествие второй самец — могучий и рослый, как все охранители.

Зрелище было редкостное, можно сказать, уникальное. Голубые обезьяны — звери крайне осторожные, и никому еще не удавалось запечатлеть их в естественной обстановке. Черешина ожидали лавры победителя. Ради этого стоило месяц отыскивать еле заметные в траве следы и потом, когда тропа была найдена, еще неделю провести в засаде.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

То, что несколько десятков тысячелетий назад, скорее всего, было идеальным шоссе, давняя катастрофа и последовавшее за ней многовековое активное время нещадно потрепали, превратив в скопище присыпанных пылью и мусором ухабов, которые хронически трясли вездеход, совершенно дискредитируя его рессоры и амортизаторы.

Карпов, уже заученно поглядывавший поочерёдно сквозь лобовое и боковое стекло машины, о чём-то вдруг запоздало вспомнил, глянул на её приборный щиток, и положил руку на плечо Брюснеру.

Восстановление сознания на этот раз проходило как-то слишком уж заторможено, и иногда даже слегка болезненно, с судорогами и покалываниями, пока в какой-то значимый для его реабилитации момент Трегубов не понял, что что-то идёт не так…

Он многократно погружался в анабиоз и выходил из него, поэтому давно научился отличать плавную программную реанимацию от аварийной армейской побудки.

Сегодня всё было каким-то особенным. Не первым и не вторым…

Гриневич был слишком задумчив, чтобы обращать внимание на редких вечерних прохожих, поэтому его банально застали, можно сказать, врасплох. Его элементарно перехватили в каких-нибудь тридцати метрах от родного, плохо освещённого подъезда.

Это были дети ночи, такие стараются избегать ярких источников света, и в особенности — людных мест.

Гриневич понял почти всё, когда едва не натолкнулся на широкую мужскую фигуру в кожаной куртке, заступившую ему дорогу. Профессор покинул привычный ему мир глубоких размышлений о высших материях, и остановился, чтобы не налететь на вставшего поперёк пути человека. Слева и справа от тёмной фигуры неслышно появились ещё две, не более светлые, почти перекрыв узкий проход между домами.

Экран главного внешнего сканера, секунду назад ещё покрытый многоцветной палитрой помех, вдруг резко сбросил с себя эту информационную абстракцию, и теперь с удовольствием показывал экипажу разбавленную лёгкой дымкой голубизну неба.

Рубинштейн нервно включил ещё и камеры объёмного обзора.

Вверху было небо, внизу — земля в холмах от горизонта до горизонта.

Машина Времени в соответствии с инструкцией висела под колпаком — невидимкой на высоте около ста метров над этой, пока загадочной для исследователей территорией, украшенной лишь кустарником, да редкими деревьями рощи прямо под ними.