Седьмая ступень совершенства

Елена Попова

Седьмая ступень совершенства

Роман

От автора

В первые месяцы после войны мой отец, военный журналист, стоял под деревьями под дождем и смотрел на замок, в котором жил Гауптман. Он мог явиться туда как воин-победитель, пройти в грязных сапогах по навощенным полам... Но он стоял, кутаясь в плащ-палатку, и смотрел, как прогуливается по балкону живой немецкий классик, испытывая при этом робость и благоговение. И так и не посмел подойти...

Другие книги автора Елена Георгиевна Попова

Егоша был голубоглазый, светловолосый и простодушный. И никогда ни в чем не сомневался. Все вокруг казалось ему таким, каким и должно было быть. Его родители — лучшие родители в мире. Страна, в которой он родился, замечательная страна, а город — этот лес каменных гигантских домов и скверов, в которых росли огромнейшие деревья, — его удивительный и прекрасный мир.

Ведь он другого мира не знал и любил то, что имел.

Игрушек у Егоши хватало, но все они были сломаны. Если быстро не ломались сами от плохого качества, то он их разламывал, чтобы посмотреть, что же там, внутри.

Их было трое: Бубновая, Червоная и Крестовая. Могла быть и Пиковая, но она была им несимпатична и они, не сговариваясь, не допустили ее в свою компанию.

Разбежка в возрасте между ними была лет пятнадцать: одной сорок пять, второй пятьдесят с хвостиком, третьей почти шестьдесят. Из-за подобной разбежки они вряд ли могли так уж сойтись. Не возраст их свел, а похожая судьба. Так что из-за этой родственности судеб они сразу нашли, узнали, бросились друг к другу, понимая, что никто больше их так не поймет и не утешит, как они сами в тесном своем кругу.

Я опять не поговорил с матерью. Она встает рано, часов в пять. Занимается какими-то домашними делами, оставляет мне завтрак и уезжает на работу. Ей добираться на двух транспортах. Потом она еще где-то работает и возвращается поздно. Она работает даже в субботу и воскресенье, так что можно сказать — работает на трех работах. Мы живем неплохо и не нуждаемся, но мне всегда страшно неловко просить у нее деньги. Она дает, вы не думайте, она редко мне отказывает, только глаза у нее при этом становятся какие-то жалобные и мне страшно неловко. Как будто я разбойник или бандит с большой дороги. Я знаю, она копит… Только не знаю, на что. А лазить по квартире, перерывать шкафы, нет, я этим никогда не занимался.

Елена Попова

Большое путешествие Малышки

Роман

I

Однажды Малышка отправилась из пункта А в пункт Б... Когда началось это путешествие, она точно не знала... Утром, когда пила кофе из старой, треснутой чашки маминого сервиза, или на несколько часов раньше, когда она уже проснулась, но все еще продолжала лежать, полусонно, с высоты настоящего оглядывая свое прошлое... Или на несколько месяцев раньше, когда после окончания института она зашла за справкой, и с этой справкой, помахивая ею, как несуразно маленьким, слабеньким крылом, прошла, пролетела по пустым, уже чужим коридорам, заглядывая в пустые аудитории, чувствуя, как в унисон с ними отзывается ее опустевшая душа... А потом с усилием открыла тяжелую, массивную дверь и вышла на крыльцо... И ветер вырвал из ее рук и помчал хрупкую бумажку, на которой под тяжелой круглой печатью томился вроде бы простенький, но полный скрытого смысла текст о том, что бывшая студентка Н. сдала в библиотеку все книги и теперь свободна от каких-либо обязательств. Свободна!

Популярные книги в жанре Современная проза

Мы оказались в одной палате: он - после инфаркта, я - с пробитой в автомобильной аварии головой. Кроме нас тут валялись еще двое, но их койки были поодаль - и за книжкой не дотянуться, и не услышишь, о чем говорят. Ходить же мне первое время категорически запретили (хотя я, конечно, как только очнулся и понял: живой, я стал по ночам подниматься), но и когда врачи разрешили покидать постель, мне уже было ни к чему налаживать тесное знакомство с лежавшими вдали - я подружился с моим соседом, привык к его тихому голосу, тем более, что моего соседа, как и меня, одолевал один проклятый вопрос: зачем живет человек? Вы наверняка замечали, что в обыденной суматохе как-то редко задумываешься: "зачем" да "почему"? Живешь - и слава Богу. Но если вы побывали на краю, если вам привелось заглянуть в бездну, то, отойдя от этой бездны, вы норовите уже сами, по своей воле, вытянув шею, всмотреться в далекий пламенный мрак... И неизбежно становитесь философом, беря в ожившие руки чашку с горячим чаем или уловив, помимо мерзко-сладкого эфирного духа, в воздухе еще и тонкий запах женских духов: "Ах, как хороша жизнь! И проста, проста в своих загадках!.." И в голове начинают сверкать огненные слова: "Но зачем тогда всё это: муки совести, поиски истины? Может быть, стоит просто жить - есть, пить, спать? А каких нас больше любят женщины? Да и любят ли они? Может, они как кошки - великодушно делают вид, что любят, а им наши прикосновения, наши ласки нужны только для того, чтобы вырабатывалось электричество, от которого их глаза ярче, а кожа нежнее?.." Я попал в автокатастрофу из-за того, что торопился к своей красавице... не могла она в новой шубе приехать ко мне автобусом... а водитель из меня плохой. Я не успел увернуться - какой-то пьяный на МАЗе поддел и откинул мою машинешку на тротуар, аж под окна магазина... Женщина не дождалась, наверняка обиделась и вряд ли знает, где я. Но я и не просил никого позвонить ей: когда она узнает, пусть у нее будет побольше чувства вины. "Ах, я представления не имела, где ты! Бедненький, в больнице!.."

Первый публикуемый роман известного поэта, философа, автора блестящих переводов Рильке, Новалиса, Гофмана, Кретьена де Труа.

Разрозненные на первый взгляд новеллы, где причудливо переплелись животная страсть и любовь к Ангелу Хранителю, странные истории о стихийных духах, душах умерших, бездуховных двойниках, Чаше Грааль на подмосковной даче, о страшных преступлениях разномастной нечисти — вплоть до Антихриста — образуют роман-мозаику про то, как духовный мир заявляет о себе в нашей повседневности и что случается, если мы его не замечаем.

Читателю наконец становится известным начало истории следователя-мистика Аверьяна, уже успевшего сделаться знаменитым.

Роман написан при финансовой поддержке Альфа-Банка и московского Литфонда.

Джин СТАФФОРД

В ЗООПАРКЕ

Перевел с английского Самуил ЧЕРФАС

Jean STAFFORD,In the Zoo

В томящем зное горного июльского полдня слепой белый медведь, тяжко по–старчески всхлипывая, медленно и безостановочно водит головой. Глаза у него голубые и широко открытые. Никто рядом с ним не останавливается, и лишь старик–фермер, подытоживая положение бедняги, бросает на ходу с жестокой ухмылкой:

Американский романист Рассел Хобан — явление для Соединенных Штатов необычное. Начать с того, что в 1969 году он перебрался на жительство в Лондон. Этот город избран местом действия многих его романов, знаменитый лондонский акцент (который так трудно передать при переводе) используется им с потрясающей виртуозностью, и это дает основания многим критикам полагать, что Хобан — коренной лондонец. Однако этот сын эмигрантов из украинского городка Острог родился в 1925 г. в Лансдейле, Пенсильвания, во Вторую мировую войну участвовал в итальянской кампании и был награжден Бронзовой звездой. После войны он переезжает в Нью–Йорк, где зарабатывает на жизнь иллюстрированием книг, писанием рекламных роликов, в общем, всем тем, чем впоследствии станут заниматься его герои. Возраст, участие во Второй мировой, переезд в Нью–Йорк — все это напоминает биографии целого поколения американских писателей, к которому принадлежат Норман Мейлер, Дж. Д. Сэлинджер, Курт Воннегут и Джозеф Хеллер. Но Хобан никогда особенно не участвовал в бурной жизни литературного Нью–Йорка. Его первыми книгами становятся книги для детей, самая известная из которых, роман «Мышь и ее дитя», вышедший в 1967 году, признан уже классикой жанра и ценится критикой наряду с произведениями Андерсена и Милна. С 1973 года он начинает писать «взрослую» прозу: один за другим в свет выходят его романы «Лев Воаз–Иахинов и Иахин–Воазов», «Кляйнцайт», «Дневник черепахи», «Риддли Уокер», «Пильгерман».

Сейчас попросим читателя закрыть глаза. Ну, а теперь? Теперь имеются две возможности:

1. Читатель закрыл глаза, как его и просили. И с этого момента рассказ будет продолжаться как приятный сон, сам по себе, как загадка, разгадывать которую нет ни малейшей необходимости.

2. Глаза читателя остались открытыми. И что это говорит о читателе? Что наш читатель — Фома неверующий. Не читай этот рассказ, Фома ты эдакий!

Так или иначе…

North American Review, 1998

Копирайт © 1998. Все права защищены. Ни одна часть этого абзаца не может быть воспроизведена или передана ни в какой форме и никакими средствами, электронными, механическими, устными или телепатическими, включая светокопирование, магнитную запись, транскрибирование, калькирование, горячий набор, холодный набор, мимеограф, а также (в школах рукописные копии, сделанные на переменках, должны быть возвращены нам еще тепленькими и влажными, и чернила на них должны испускать густой пьянящий аромат, который заставит нас поднести страницы к лицу, вдохнуть и подумать: «Так вот как должна пахнуть синева

Будущее, прошлое, параллельное можно вообразить каким угодно, — автор отсек одну половину человечества. Адресуется всем нетрадиционно воспринимающим традиционную реальность

Впервые в стильном, но при этом демокрократичном издании сборник рассказов Марии Метлицкой разных лет. О счастье, о том, кто и как его понимает, о жизни, которая часто расставляет все по своим местам без нашего участия.

Героини Метлицкой очень хотят быть счастливыми. Но что такое счастье, каждая из них понимает по-своему. Для кого-то это любовь, одна и на всю жизнь. Для других дом – полная чаша или любимая работа.

Но есть такие, для кого счастье – стать настоящей хозяйкой своей судьбы. Не плыть по течению, полагаясь на милость фортуны, а жить так, как считаешь нужным. Самой отвечать за все, что с тобой происходит.

Но как же это непросто! Жизнь то и дело норовит спутать карты и подкинуть очередное препятствие.

Общий тираж книг Марии Метлицкой сегодня приближается к 3 млн, и каждую новинку с нетерпением ждут десятки тысяч читательниц. И это объяснимо – ведь прочитать ее книгу – все равно что поговорить за чашкой чая с близкой подругой, которой можно все-все рассказать и в ответ выслушать искренние слова утешения и поддержки.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

С.Н.ПОПОВА

СТИРАЕМ...

Как проверить перед стиркой, линяет ли шерстяное платье пли кофта? Выдерните с изнанки нитку, опустите ее в горячую мыльную воду, заверните в белую тряпочку и высушите. Если на тряпочке не останется следов, старайте смело. Для линяющих вещей возьмите чуть теплую воду и добавьте в нее немного уксуса.

Шерстяную вещь лучше стирать, вывернув наизнанку, да и сушить следует так же, чтобы не выцветала.

Чтобы шерстяные трикотажные вещи меньше садились, стирайте и полощите их в воде с одинаковой температурой. Стирайте их быстрее и не оставляйте в воде даже на несколько лишних минут.

Алексей Попович

Путешествия на плоту по реке Дон

У каждого человека должна быть своя мечта. Эта мечта может сопровождать человека с детства или юности. Она может быть приземленной, как, например, мечта о дорогом автомобиле или о красивой одежде, или же, наоборот, -возвышенной, как мечта о полете на дельтаплане или о погружении на батискафе в морские глубины, но главное, чтобы эта мечта когда-нибудь сбылась.

К сожалению, у многих мечта так и остается мечтой, не воплощаясь в реальной жизни. Годы приходят и уходят, мы становимся старше и тяжелее на подъем, а наши детские или юношеские мечты тускнеют, так и не осуществившись... Нам не хватает решимости, чтобы сделать первый шаг из обыденной жизни и исполнить задуманное.

П.Попович

Человек обживает космос

"Московские губернские ведомости" за 1848 год, к примеру, писали: "Мещанина Никифора Никитина за крамольные речи о полете на Луну сослать в поселение Байконур". Парадокс истории: "за крамольные речи о полете на Луну" - туда, где ныне стартуют советские космические корабли...

Сегодня космические спутники и корабли помогают метеорологам, геологам, картографам, морякам, сельским труженикам.

П. ПОПОВИЧ

Космос и книга

Вселенная издавна привлекала философов и литераторов. Еще в античной древности Анаксагор высказал мысль об обитаемости Луны. Джордано Бруно мечтал о проникновении за горизонты привычного, слагая стихи в конце XVI века: "Хоры бесчисленных звезд, я к вам свой полет направляю, к вам поднимусь, если вы верный укажете путь..." Позднее Ньютон и Гершель надеялись встретить живые существа на Солнце.

О межпланетных путешествиях писали Жюль Верн, Герберт Уэллс, Алексей Толстой... По-разному они описывали устройства, способные преодолеть земное притяжение. Огромная пушка, снаряд, полый внутри, порох или другое взрывчатое вещество - вот типичные атрибуты межпланетной экспедиции. "Наши братья по разуму" очень часто представлялись агрессивными, и контакт с ними ничего хорошего не сулил. Уэллс предрек даже их нашествие на Землю, создав роман о космических завоевателях.