Сделай сам

Т.Е.Д. КЛАЙН

СДЕЛАЙ САМ

Сладенькая, ты только послушай. Какая душещипательная история.

Журнал, вытащенный из середины стопки, пожелтел и пахнул плесенью. Херб облизал губы толстым языком, всмотрелся в страницу с загнутым уголком. "Дорогой мистер Почини! Этой весной в моей спальне на линолеуме появился круглый пузырь. А когда установилась теплая погода, он начал расти как на дрожжах. Мой муж, у которого и так слабое здоровье, вчера споткнулся об него и чуть не упал. Что это, какой-нибудь грибок? Как я смогу избавиться от этого пузыря, не снимая линолеум? Мы не можем позволить себе перестилать пол и очень надеемся на вашу помощь". Подпись: "Встревоженная".

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Александр ПЕТРИН

ВАСИЛЬ ФОМИЧ И ЭВМ

Научно-фантастический рассказ

Внедрили нам ЭВМ - электронно-вычислительную машину, значит.

Стоит она в отдельном кабинете, вся в индикаторах - конденсаторах, электрическими своими внутренностями урчит, глазами разноцветными подмигивает...

А мы переживаем.

Косматый малый в очках, которого к ней наняли оператором на высокий оклад, хвалится:

- Десять бухгалтерий может заменить! В нее заложено мозгов приблизительно на сто человек!

Александр Филиппович ПЛОНСКИЙ

ПЕПЕЛ КЛААСА

Фантастический рассказ

ПЕПЕЛ БЬЕТСЯ О МОЮ ГРУДЬ...

Шарль де Костер. "Легенда об Уленшпигеле".

- Вы ошиблись, назвав академика Воронина покойным, - сказал Вадиму оппонент.

- Неужели он еще жив?

- Можете в том убедиться, навестив его.

- Удобно ли?

- Старик нуждается в общении. Возраст приковал его к дому, а он человек деятельный. Реликт, последний из могикан. Мне довелось слушать его лекции.

Александр Филиппович ПЛОНСКИЙ

ПРОСТО ЖЕНЩИНА

Фантастический рассказ

- Она может несколько дней быть ласковой, отзывчивой, мгновенно улавливать малейшие нюансы моего настроения. Но вдруг без видимой причины срыв. И ее не узнать. Становится недоверчивой и раздражительной. Может наговорить колкостей, спровоцировать ссору. Потом столь же внезапный поворот к идиллии, словно ничего не произошло. А спустя неделю снова все идет прахом.

Александр Филиппович ПЛОНСКИЙ

СОТВОРЕНИЕ РАЗУМА

Фантастический рассказ

Исследовательский космолет "Сегмент-5" первого межзвездного класса, шедший на субсветовой крейсерской скорости от Близнецов к Гончим Псам, повстречался с редким в этих краях метеорным роем. Главный астронавигатор Ор Лоу с небрежным изяществом, которое нельзя имитировать, ибо оно дается лишь долгими годами космических вахт, начал маневр уклонения. Его могли и должны были выполнить автоматы, однако навигатору претила бездеятельность. Полагаясь на свою феноменально быструю реакцию, он предпочел вести корабль вручную.

Александр Филиппович ПЛОНСКИЙ

СТРАНСТВУЮЩИЙ РЫЦАРЬ

Фантастический рассказ

- Вам привет от Дон Кихота.

- От кого? - не расслышал Леверрье.

- От Дон Кихота Ламанчского, - повторил Милютин. - Я рассказывал ему о вас. Мы вместе странствовали. Поразительно учтивый человек! "Дабы вы уразумели, Милютин, - сказал он мне при первой встрече, - сколь благодетельно учреждение, странствующим рыцарством именуемое, я хочу посадить вас рядом с собой, и мы будем с вами как равный с равным, будем есть с одной тарелки и пить из одного сосуда, ибо о странствующем рыцарстве можно сказать то же, что обыкновенно говорят о любви: оно все на свете уравнивает".

Александр Филиппович ПЛОНСКИЙ

СВЯТОЙ

Фантастический рассказ

- Нет, вы не гомо сапиенс, Луи! Совсем наоборот...

- Хотите меня оскорбить, Милютин? - осведомился Леверрье ледяным тоном.

- Отнюдь! То же самое могу сказать о себе и о любом из нас.

- Значит, с человеком разумным покончено. Тогда кто же я, черт возьми?

- Гомо инкогнитас.

- Человек неизвестный?

- Точнее, непознанный. Мы постигли глубины Вселенной, но так ли уж много знаем о себе? Мозг гения и мозг кретина - даже под электронным микроскопом не обнаружишь разницы. А сколько таинственных явлений, связанных с нашей жизнедеятельностью, истолковано до смешного поверхностно!

Александр Филиппович ПЛОНСКИЙ

ТАМТАМ

Фантастический рассказ

- В Эквадоре землетрясение, - оторвавшись от газеты, сказал Леверрье.

- Тамтам, - пробормотал Милютин. - Турнедо в стиле Монтморенси великолепная вещь! А знаете, как готовится? Нужно нарезать морковь в форме орешков и тушить в сливочном масле на медленном огне. Поджарить мясо а-ля соте и выложить на гренки. Оставшуюся на сковороде жидкость разбавить белым вином, соусом "Деми-глас" и вскипятить. Донышки артишоков...

Александр Плонский

Твоя колдунья

Он углубился в зеркало долгим испытующим взглядом. Продолговатое асимметричное лицо,- безусловно, его лицо; широко посаженные глаза - его глаза... И все же из толщи стекла смотрел неизвестный. Человек без имени, биографии, прошлого. Таковы все в пансионе. Встречаясь, они говорят о чем угодно, только не о себе. Остров забвения? Почему же не забыты математические теоремы, формулы химических соединений, партитуры опер? И стихи... "Кто я? - спрашивал себя Безымянный.- Мыслящая машина, в которую вложили все, что можно запомнить, кроме главного, касающегося ее самой? Или все же человек - странный, безликий, не знающий родства?" Еще вчера он был как бы элементарной ячейкой, воспроизводящей в миниатюре симметрию единого целого, именуемого человечеством. Но сегодня... Надевая единственный на его памяти, совсем новый еще костюм, он нашел за подкладкой клочок бумаги - записку: "Родной мой! Я люблю тебя. Мне очень хорошо с тобой. Твоя колдунья". Щемящей нежностью и теплотой поражали эти слова. Безымянный ни на миг не усомнился, что записка адресована ему. Значит, в исчезнувшем из памяти прошлом его любила женщина. Он представлял, что такое любовь, но теперь это понятие перестало быть абстракцией, приобрело смысл, несовместимый с нынешним существованием. Безымянный начал медленно перебирать известных ему людей. Множество их жило в памяти, но не оказалось ни одного, о ком он мог бы сказать: мы с ним дружили, или были знакомы, или хотя бы мимолетно встречались. И конечно же, среди них он не нашел Колдуньи, Зато явственно возникли запруженные толпами улицы - кинокадры улиц,лавины машин, и его впервые повлекло в скрывающийся за оградой пансиона мир. Никто не поинтересовался, куда и зачем он идет... Два малиновых солнца-близнеца привычно пылали в зените, пепельные облака дымились на изжелта-сером небе. Но что за странные, напоминающие колючую проволоку растения? Почему так мертво кругом? Безымянный быстро утомился и с трудом передвигал шестипалые ступни. Сиреневые волосы от пота стали лиловыми, широко посаженные оранжевые глаза слезились. На поцарапанной коже проступили изумрудные капли крови. Наконец он достиг города. Город был пустынен. Пандусы и тротуары проросли теми же колючками. Коричневой слизью покрылись остовы зданий. Насквозь проржавели и по дверцы погрузились в асфальт кузова машин. И снова заработала память. Вот похожий на пастора человек с безгрешным лицом говорит о "гуманном оружии", которое ничего не разрушает, а только отнимает жизнь... Потом едва прошелестел женский голос; "Родной мой, я любила тебя, мне было очень хорошо с тобой..."

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Вам, конечно, знакомы те мгновения молчания и внезапной тишины, которые иногда наступают в комнате, полной оживленно беседующих людей. В возникшей вдруг вибрирующей пустоте как бы глохнут все звуки. Не знаю, что испытывают при этом другие, но я в такие минуты просто холодею. Разумеется, тут вступают в действие законы теории вероятности, однако, по-моему, дело не только в случайном совпадении пауз в разгар шумных, беспорядочных разговоров. Кажется, будто каждый прислушивается к чему-то, а к чему – и сам не знает. И тогда я говорю себе:

Обращаясь к высокому суду с этим заявлением (которое я делаю совершенно добровольно), я хотел бы подчеркнуть со всей определенностью, что отнюдь не пытаюсь снискать сочувствие или как-то смягчить приговор. Я пишу эти строки, чтобы опровергнуть лживые сообщения, опубликованные в тех газетах, которые мне разрешено просматривать, и переданные по тюремному радио. Они рисуют в ложном свете истинную причину нашего поражения, и как главнокомандующий вооруженными силами системы во второй половине кампании вплоть до прекращения военных действий я считаю своим долгом заявить протест против клеветы и необоснованных обвинений в адрес тех, кто служил под моим началом.

«Когда он взойдет на борт,» сказал капитан Сондерс, ожидая пока опустится причальный трап, «как, черт возьми, я должен к нему обращаться?»

Наступило задумчивое молчание, пока офицер-навигатор и помощник пилота обдумывали эту проблему этикета. Затем Митчел выключил главную контрольную панель и многочисленные механизмы судна стали замирать по мере того, как энергия покидала их.

«Корректным обращением,» протянул он медленно, «будет „Ваше королевское высочество.“»

В полночь до вершины Эвереста оставалось не более ста ярдов, она вставала впереди снежной пирамидой, призрачно белой в свете восходящей луны. На небе не было ни облачка, и ветер, свирепствовавший несколько суток, почти совсем стих. На высочайшей точке Земли редко наступал такой мир и тишина – они удачно выбрали время.

«Пожалуй, даже слишком уж удачно», – подумал Джордж Харпер. Все прошло настолько гладко, что он испытывал чувство, похожее на разочарование. Собственно говоря, трудно было только незаметно выбраться из отеля. Администрация решительно возражала против самодеятельных ночных подъемов к вершине – несчастный случай мог бы отпугнуть туристов.