Сделай сам

Т.Е.Д. КЛАЙН

СДЕЛАЙ САМ

Сладенькая, ты только послушай. Какая душещипательная история.

Журнал, вытащенный из середины стопки, пожелтел и пахнул плесенью. Херб облизал губы толстым языком, всмотрелся в страницу с загнутым уголком. "Дорогой мистер Почини! Этой весной в моей спальне на линолеуме появился круглый пузырь. А когда установилась теплая погода, он начал расти как на дрожжах. Мой муж, у которого и так слабое здоровье, вчера споткнулся об него и чуть не упал. Что это, какой-нибудь грибок? Как я смогу избавиться от этого пузыря, не снимая линолеум? Мы не можем позволить себе перестилать пол и очень надеемся на вашу помощь". Подпись: "Встревоженная".

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Их было пятеро. Их всегда было пятеро, с самого сотворения Солнечной Системы.

Впервые увидев эти существа в юпитерианской атмосфере, космонавты с Земли сразу же нарекли их «китами». Что ж, внешнее сходство было огромным. И здесь, в Космосе, срабатывал закон биологической конвергенции, согласно которому разные живые организмы, обитающие в сходных условиях, выглядят одинаково. Потом в обиход вошло и прочно укоренилось неизвестно кем придуманное словечко «юпит» — сокращенное «юпитерианский кит» — и с тех пор их стали называть именно так.

… — Я войду в историю! — заявил Том, целясь в стену из крупнокалиберного винчестера.

— А я? — иронически спросил профессор Уиллис.

— Вы тоже, док, — великодушно сказал Том. — Вон ведь какую штуковину построили! Это целиком ваша заслуга, тут ничего не попишешь… Но, по совести говоря, — он подмигнул профессору, — сами-то вы, док, на своей машине времени даже в позавчерашний день отправиться не сможете, здоровье не позволит. А уж тем более к динозаврам… К динозаврам отправлюсь я! — Том стукнул себя в грудь кулаком. — И привезу оттуда ящерицу!

Полуфантастический рассказ.

— Если уж говорить о самобытности, то вы банкрот, — заявил Картер. — Взгляните правде в глаза, Рамирес! Вашему искусству приходит конец. Оно просто не выживет. Общество развивается слишком быстро, технический прогресс слишком далеко зашел. Где вы сегодня найдете человека, настолько знакомого с разными сторонами жизни, чтобы создать подлинное произведение искусства?

— А вы хотите ускорить развязку! — с горечью бросил Рамирес. — Содействовать гибели искусства! — Художник был небольшого роста, смуглолицый, с черными курчавыми волосами, беспорядочно спадающими на лоб. Большой морщинистой рукой он поднес стакан текилы ко рту, залпом выпил его и пососал ломтик лимона.

Из всех аттракционов мюзик-холла, опасных как для публики, так и для исполнителей, ни один не внушает мне такого сверхъестественного ужаса, как этот старый номер с «тигром-джентльменом». Для тех, кто его не видел — ведь молодое поколение не знает, что такое большие мюзик-холлы, процветавшие после первой мировой войны, — я напомню, в чем состоит этот аттракцион. Но я не смогу и даже не буду пытаться передать то состояние панического ужаса и отвращения, в которое меня приводит это зрелище, словно я погружаюсь в подозрительно грязную и страшно холодную воду. Лучше бы мне не ходить на представления, когда в программу включают этот номер; впрочем, его дают все реже и реже. Но… легко сказать. По причинам, которые я никак не мог выяснить, «тигра-джентльмена» никогда не объявляют заранее, и я не жду его появления. Однако это не совсем так: тайная, едва ощутимая тревога омрачает удовольствие, испытываемое мною в мюзик-холле. Правда, после заключительного аттракциона на сердце у меня становится спокойнее и я вздыхаю с облегчением, но мне слишком хорошо знакомы звуки фанфар и весь церемониал, возвещающий об этом номере, который, повторяю, всегда показывают как бы неожиданно. Как только оркестр начинает играть знакомый вальс, сопровождаемый громом литавр, я уже знаю, что сейчас произойдет; тяжелый груз страха наваливается мне на грудь, и я ощущаю кислый привкус во рту, словно дотронулся языком до электрической батарейки. Мне следовало бы уйти, но я не решаюсь. К тому же никто не двигается с места, никто не разделяет моей тревоги, а я знаю, что зверь уже приближается.

Рассказ из журнала "Очевидное и невероятное"2009 06

Рассказ из журнала "Очевидное и невероятное"2008 05

Что? Рассказать о мраке Брасса? Попробуйте-ка передать это словами… Он долго бродил в темноте, натыкаясь на стены, пока не был схвачен стальными пальцами и не помещен в глицериновый гроб. Крышка захлопнулась. Мрак? Вообразите голоса, пришедшие из тьмы, — только голоса и ничего больше:

— Эй!

— Аааааа…

— Эй, как тебя кличут, приятель?

— Мне кажется, он еще не очнулся.

— Заткнись! Ну, давай, отзовись!

— … ааа… что…?

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Вам, конечно, знакомы те мгновения молчания и внезапной тишины, которые иногда наступают в комнате, полной оживленно беседующих людей. В возникшей вдруг вибрирующей пустоте как бы глохнут все звуки. Не знаю, что испытывают при этом другие, но я в такие минуты просто холодею. Разумеется, тут вступают в действие законы теории вероятности, однако, по-моему, дело не только в случайном совпадении пауз в разгар шумных, беспорядочных разговоров. Кажется, будто каждый прислушивается к чему-то, а к чему – и сам не знает. И тогда я говорю себе:

Обращаясь к высокому суду с этим заявлением (которое я делаю совершенно добровольно), я хотел бы подчеркнуть со всей определенностью, что отнюдь не пытаюсь снискать сочувствие или как-то смягчить приговор. Я пишу эти строки, чтобы опровергнуть лживые сообщения, опубликованные в тех газетах, которые мне разрешено просматривать, и переданные по тюремному радио. Они рисуют в ложном свете истинную причину нашего поражения, и как главнокомандующий вооруженными силами системы во второй половине кампании вплоть до прекращения военных действий я считаю своим долгом заявить протест против клеветы и необоснованных обвинений в адрес тех, кто служил под моим началом.

«Когда он взойдет на борт,» сказал капитан Сондерс, ожидая пока опустится причальный трап, «как, черт возьми, я должен к нему обращаться?»

Наступило задумчивое молчание, пока офицер-навигатор и помощник пилота обдумывали эту проблему этикета. Затем Митчел выключил главную контрольную панель и многочисленные механизмы судна стали замирать по мере того, как энергия покидала их.

«Корректным обращением,» протянул он медленно, «будет „Ваше королевское высочество.“»

В полночь до вершины Эвереста оставалось не более ста ярдов, она вставала впереди снежной пирамидой, призрачно белой в свете восходящей луны. На небе не было ни облачка, и ветер, свирепствовавший несколько суток, почти совсем стих. На высочайшей точке Земли редко наступал такой мир и тишина – они удачно выбрали время.

«Пожалуй, даже слишком уж удачно», – подумал Джордж Харпер. Все прошло настолько гладко, что он испытывал чувство, похожее на разочарование. Собственно говоря, трудно было только незаметно выбраться из отеля. Администрация решительно возражала против самодеятельных ночных подъемов к вершине – несчастный случай мог бы отпугнуть туристов.