Сборник стихов

Памяти моей кошки Плюши и моей бабушки Констанции Иосифовны Гальпериной

Умерла моя старушка,
Моя серая лягушка.
Зверь мой, я не поняла,
Кем ты все-таки была.
Ты — воительница-дева,
Серых троллей королева,
Ты, мой мрачный педагог,
Ты — для нежности предлог.
Фанатично, непреклонно
Зажигая зрак зеленый,
Сейчас файлы книги недоступны. Мы работаем над их добавлением.
Рекомендуем почитать

Я знаю, что впервые. Разумеется. Мало кто вздумает повторить, хотя бывали и исключения, впрочем, весьма редкие… Чему удивляетесь? Месту? Удивляться следует не месту, а времени. Здесь не к месту, а ко времени. Мы как раз временем и занимаемся. Да. Не прокуриваем, а курируем, это вы удачно пошутили. Действительно курируем. Блюдем. Храним. Архивируем. Сжимаем. Складываем. Складируем. Ну не внавалку, разумеется, а ровно и компактно, аккуратно и бережно, учитывая, что емкостей у нас, как вы вскоре заметите, мало, да и площадей не хватает.

Биографическая статья о Герберте Кларке Гувере — 31-м президенте США 

Феномен «Круга» как нельзя более соответствовал проблематике международной конференции, которая была посвящена наследию Бахтина в «большом времени».[1] Именно «Круг» в творчестве и деятельности М. М. Бахтина долгое время оставался в тени — невостребованным или тенденциозно освещенным и потому до сих пор научно не осмысленным на родине.

А. Д. Александров, говоря о другом феномене, принадлежащем, несомненно, «большому времени» — квантовой механике, обратил внимание на то, что она создавалась в общении, когда к Нильсу Бору приезжали коллеги для обсуждений и споров.[2]

В 1959 г. к октябрю в Москву меня вызвал Н. Н. Асеев и пламенно взялся за мои стихи и пробивание их в печать. Полгода дела шли весело. А потом тормоза, я бы сказал, резонные для тех времен (как, впрочем, и для этих). Тезис «дедушка-внучек» никак не оформлялся. Он решил, что это пропасть, возрасты и круги старого дерева не сходятся с кругами молодого. Сходятся. Я напишу о Лиле Юрьевне Брик.

Уже к середине 1960 г. Асеев понял, что одному ему не одолеть номенклатуру.

Роман о последних годах жизни Фёдора Петровича Гааза

Популярные книги в жанре Поэзия: прочее

Илья Рейдерман – один из последних с корабля великой русской поэзии, дливших традиции золотого и серебряного века. Себя он называет поэтом-нелауреатом: несуетную жизнь в «провинции у моря» и сосредоточенную работу мысли и души он предпочёл мельканию в литературных кругах столицы. И полагает, что иначе он не смог бы написать многих своих стихотворений. В возможном выигрыше – будущий читатель, но сам «окунувшийся в неизвестность» автор – в некотором проигрыше. Его ранним произведениям сочувственно внимали Павел Антокольский, Анна Ахматова, Анастасия Цветаева, Андрей Сергеев, теперь же издатели в поисках автора предисловия к книге избранного, подготовленной к 80-летию поэта, решили дать целых три небольших отзыва – Писателя, Литературоведа, Философа. Завершает книгу большое «интервью с самим собой», в котором интересующиеся найдут сведения о творческой позиции и пути поэта. Прежде с терпящего крушение корабля бросали в море бутылку. Теперь в этой роли выступает Книга. Автор этой книги, филолог и журналист, философ и музыкальный критик, ещё в юности вместо того, чтобы увлечься чем-то авангардным, понял, что его дело – длить традицию. В его книге – множество стихотворений под эпиграфами, особенно из любимого им Мандельштама. Эпиграф – тема, а стихотворение – вариация.

«Союзпечаль» – это книга о поколении, никогда не жившем в Советском Союзе, но чувствующем его как огромное небо за плечами, как звучащую миллионами звезд вселенную, оставленную в прошлом. Это тоска о великой империи, не преодолевшей порог двадцать первого века, выбросившей на берег истории своих задыхающихся, растерянных детей.

Неведомое близко, но верим ли мы в то… В сборнике собраны не стихи, а скорее мысли в рифму… мысли о том, что скрыто в глубинах нашего подсознания, но проявляется порой в снах или видениях, что часто ускользает от нас в повседневной реальности, какие тайны хранит в себе наша память и как многогранен наш внутренний мир. То, что ускользает от взора И порой невозможно понять… Может, сон, может, тень разговора, Может, явь перевернута вспять.

Я родился двадцать пять лет назад в маленьком городке Бабаево, что в Вологодской области, как говорится, в рабочей семье: отец и мать работали токарями на заводе. Дальше всё как обычно: пошёл в обыкновенную школу, учился неровно, любимыми предметами были литература, русский язык, история – а также физкультура и автодело; точные науки до сих пор остаются для меня тёмным лесом. Всегда любил читать, - впрочем, в этом я не переменился со школьных лет. Когда мне было одиннадцать, написал своё первое стихотворение; толчком к творчеству была обыкновенная лень: нам задали сочинение о природе или, на выбор, восемь стихотворных строк на ту же тему. Конечно же, я подсчитал и нашёл, что восемь строк – это меньше, чем две страницы прозой, а, следовательно, быстрее – уж очень хотелось идти гулять. Прошло немного времени, стихи стали почти необходимым средством самовыражения. В 1996 и 2000 годах мне удалось выпустить два сборничка своих стихов, ничтожными тиражами; печатался в местных газетах.

По окончании школы в 1997 году поступил в Литературный институт на дневное отделение. Но, как это часто бывает с людьми, не доросшими до ситуации и окружения, в которых им выпало очутиться, в то время я больше валял дурака, нежели учился. В результате армия встретила меня с распростёртыми объятиями. После армии я вернулся в свой город, некоторое время работал на лесозаготовках: там платили хоть что-то, и выбирать особенно не приходилось. В 2000 году я снова поступил в Литературный институт, уже на заочное отделение, семинар Галины Ивановны Седых – где и пребываю до сего дня. В Москве публиковался в таких известных и не очень изданиях, как журнал «Литературная учёба», альманахе «Братина», поэтическом сборнике «Возрождение».

Стихотворения, представленные в этой дипломной работе все, за единственным исключением, написаны в период моего обучения на заочном отделении в 2000-2005 г.г.

Сергей Королев. Автобиография. По окончании школы в 1997 году поступил в Литературный институт на дневное отделение. Но, как это часто бывает с людьми, не доросшими до ситуации и окружения, в которых им выпало очутиться, в то время я больше валял дурака, нежели учился. В результате армия встретила меня с распростёртыми объятиями. После армии я вернулся в свой город, некоторое время работал на лесозаготовках: там платили хоть что-то, и выбирать особенно не приходилось. В 2000 году я снова поступил в Литературный институт, уже на заочное отделение, семинар Галины Ивановны Седых - где и пребываю до сего дня. В Москве публиковался в таких известных и не очень изданиях, как журнал "Литературная учёба", альманахе "Братина", поэтическом сборнике "Возрождение".

Я родился двадцать пять лет назад в маленьком городке Бабаево, что в Вологодской области, как говорится, в рабочей семье: отец и мать работали токарями на заводе. Дальше всё как обычно: пошёл в обыкновенную школу, учился неровно, любимыми предметами были литература, русский язык, история - а также физкультура и автодело; точные науки до сих пор остаются для меня тёмным лесом. Всегда любил читать, - впрочем, в этом я не переменился со школьных лет. Когда мне было одиннадцать, написал своё первое стихотворение; толчком к творчеству была обыкновенная лень: нам задали сочинение о природе или, на выбор, восемь стихотворных строк на ту же тему. Конечно же, я подсчитал и нашёл, что восемь строк - это меньше, чем две страницы прозой, а, следовательно, быстрее - уж очень хотелось идти гулять. Прошло немного времени, стихи стали почти необходимым средством самовыражения. В 1996 и 2000 годах мне удалось выпустить два сборничка своих стихов, ничтожными тиражами; печатался в местных газетах.

Раньше мы воскуряли благовония в священных рощах, мирно пасли бизонов, прыгали через костры и коллективно купались голыми в зеркальных водоемах, а потом пришли цивилизаторы, крестоносцы… белые… Знакомая песенка, да? Я далек от идеализации язычества и гневного демонизма, плохо отношусь к жертвоприношениям, сниманию скальпов и отрубанию голов, но столь напористое продвижение рациональной цивилизации, которая может похвастаться чем угодно, но не глубиной мышления и бескорыстностью веры, постоянно ставит вопрос: «С кем вы, художники слова?»

Итак, я приступаю к созданию второго тома поэзатворений. Шутка в деле… Самому не верится: по моим ритмическим текстам уже написано более ста песен. Более ста!… И все они мне дороги, как дети, а объективную оценку можете выставить лишь вы, дорогие читатели-слушатели.

В прологе поэтических сборников или в «пердисловии», как писал Довлатов, принято в свободной форме излагать концепцию книги, обстоятельства при которых складывались строки. Например, первый том «Скит поэзы» появился исключительно благодаря затворничеству в одинокой избе на Белом море (авторский сайт: http://kostjunin.ru; раздел «Произведения»). У второго тома судьба складывается не столь романтично…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Мир канадского писателя Стерлинга Ланье – это земля седьмого тысячелетия после ядерной катастрофы. Новая цивилизация рассеяна среди гигантского леса, заполнившего всю планету. Горстка храбрецов – киллмен Иеро Дистин и его соратники – отваживаются бросить вызов Нечистому и его ордам мутантов...

Аннотация:

Действие романа происходит во второй половине XIX века, являясь предисторией тех, что легли в основу "Летописи..."

Продолжение романа Марии Барышевой "Говорящие с..."

1951-й год. Девятнадцатилетний студент Федор Зарубин едет в украинский городок Овруч, чтобы забрать в Ленинград одинокого двоюродного брата, бывшего фронтового разведчика, потерявшего рассудок на секретной послевоенной службе. Брата Федор забирает, но по стечению обстоятельств вместо Ленинграда они оказываются в жуткой, загадочной местности, кишащей ужасными мутантами, вооруженными зомби и подстерегающими на каждом шагу ловушками-аномалиями. Но самое страшное даже не это. Настоящий ужас в том, что, как утверждает встреченная ими странно одетая девушка Анна, на календаре сейчас двадцать первый год двадцать первого века! И автоматическая супер-винтовка неизвестного образца, которой вооружена Анна, лучшее тому доказательство.