Сатанбургер

Мир катится к апокалипсису. Бог не умер, на него просто никто не обращает внимания. Дьяволу не нужно красть души, они сами идут к нему, почти даром, за один супервкусный сатанбургер. Человечество перестало существовать как таковое. Почему это произошло? В антиромане американского писателя Карлтона Меллика все вывернуто наизнанку, мир утратил привычные узнаваемые черты, стал сверхабсурдным, здесь утонченная метафора легко уживается с порнографией. Действие этой книги начинается на небесах… а заканчивается в самом неожиданном месте.

Отрывок из произведения:

Мир все еще юн.

Он до сих пор развивается/мутирует как подросток, увязший в пубертатном периоде, проходя коварные фазы физических и эмоциональных перемен, находя волосы там, где раньше их не было. Мир кажется нам старым, но именно кажется, потому что живем мы так мало. Не говоря уже о том, что время для планет летит быстрее, чем для людей. Примерно как для людей по сравнению с мини-сандвичами, которым просто необходимо жить потихоньку, чтобы хорошенько рассмотреть окружающий мир, пока не вышел их срок, ведь продолжительность жизни мини-сандвича составляет всего 2,51 дня.

Рекомендуем почитать

Следователь Дора Константин, до сих пор переживающая разрыв с мужем, начинает расследование серии загадочных смертей. Расследование приводит ее в виртуальный мир игры «Ну-Йок Ситти после катастрофы», полный реальных опасностей. В загадочную интригу оказываются втянуты наркоторговцы, виртуальные проститутки и духи погрузившейся на дно древней Японии.

John Shirley. City Come A Walkin (1996)

Перед нами Сан-Франциско не очень отдаленного будущего. В этой реальности на людей надежды уже нет. Тотальная глобализация привела к власти подонков, которые стремятся подменить свободу суррогатом из секса, музыки и наркотиков. И тогда на помощь приходит сам Город. Он повсюду – и нигде. Действовать во спасение человечества он поручает двум Избранным: Коулу, владельцу клуба, и Кэтц, радикальной рокерше. Разумеется, не обходится без любви – в стиле «панк». Но общение с Городом – тяжкое испытание для психики. Похоже, один из них не выдержит…

Другие книги автора Карлтон Меллик-третий

«Августовское порно» — это первое появление автора в нашем сборнике. Несмотря на банальное название, этот рассказ — изумительная смесь мистики, нелепости и ужаса. За исключением секса и довольно странного отношения к нему, автор своим стилем чем-то напоминает Джина Вулфа. Впервые рассказ был опубликован в антологии «Random Acts of Weirdness».

Популярные книги в жанре Социальная фантастика

Состряпанная за полчаса до дедлайна поделка на Коллекцию Фантазий 12, неожиданно оказавшавшаяся аж в двадцатке финала. Чуть подретуширована.

Финал БД-9 (под названием "Костыли для души"). Опубликован в журналах "Меридиан" (Ганновер) N4, 2010, "Уральский следопыт" N2, 2010, "Реальность фантастики", N2, 2010, "Русская литература" N39, 2011 и "EDITA-klub" N46, 2011.

Часто в своей деятельности человек наносит непоправимый ущерб окружающей его природе и тогда начинают взрываться «экологические бомбы», не менее опасные, чем атомные или нейтронные. Говоря словами главных героев рассказа: «Если бы люди узнали… — … что для них главная опасность- это они сами.»

На затерянном в океане острове промывают мозги политическим противникам, делая из них преданных последователей. В американских фильмах обязательно происходит некий ляп, и всё идет не так. Здесь всё отработано, однако есть некая ошибка…

Рассказ опубликован в сборнике "Мифотворцы: портал в Европу", издательский дом "Сварог", Киев-2006.

Рассказ опубликован в журнале "РБЖ Азимут" (с) 3/07, Одесса, 2007 г.

Рассказчик запнулся. Витнесс, прежде разглядывавший ногти на правой, непокалеченной руке, поднял глаза и оглядел сидящих на скамеечках в осеннем парке. Понурые, серьёзные лица пятерых немолодых мужчин. Никто не смотрит друг на друга, занятый своими мыслями, а мысли отнюдь не весёлые. Ещё бы. И как всё же хорошо, что строки Шекспира разрядили этот спор. Витиеватые фразы древней поэзии ветерком коснулись распалённых спорщиков и утихомирили на несколько минут, даром, что зачитали стихи лишь в качестве очередного аргумента.

Рассказ был опубликован в антологии «Аэлита 005». Если его кто-то когда-то там читал, знайте — последняя фраза туда дописана редактором без моего ведома. Я бы её такую никогда туда не добавил. Здесь её, соответственно, нет.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

«Третья стража» – своего рода магический спецназ, цель которого – охранять город от возможных потусторонних опасностей. И вновь на бой с нечистью выходят Темные и Светлые маги…

СТРАННОЕ впечатление производили эти руины времен римского владычества древней Лютецией, затерявшейся среди домов Латинского квартала. Ряды каменных полуразрушенных скамей, на которых когда-то рукоплескали зрители, наслаждаясь кровавыми забавами, черные провалы подземных галерей, где рычали голодные звери перед выходом на арену… А кругом такие обычные скучные парижские дома, с лесом труб на крышах и сотнями окон, безучастно смотревших на жалкие развалины былого величия…

Даниил Иванович Хармс (настоящее имя – Даниил Иванович Ювачев) – поэт, прозаик, один из организаторов и активных авторов группы ОБЭРИУ, классик отечественной литературы.

Родился в Петербурге 30 декабря 1905 года в семье бывшего народовольца, христианского проповедника, журналиста И.П.Ювачева. Учился в Петершуле и в Ленинградском электротехникуме. Первое сохранившееся стихотворение датировано 1922 годом. С 1925 года – член«Ордена заумников DSO», возглавляемого А.Туфановым, затем участник «Левого фланга» и один из организаторов группы ОБЭРИУ. Поэзия, игравшая доминирующую роль в творчестве Хармса обэриутского периода, в 30-е годы почти полностью вытесняется прозой. При жизни в печати появилось только два «взрослых» стихотворения Хармса. С 1928 года много пишет и публикует произведений для детей. В конце 1931 года арестован по «Делу детского сектора Госиздата»; отбывает ссылку в Курске (вместе с А.Введенским). Вернулся в Ленинград в ноябре 1932 года. 23 августа 1941 года арестован вторично. Умер, по-видимому, в тюремной больнице.

«Для тебя» (1991) – это сразу две пьесы Николая Коляды – «Венский стул» и «Черепаха Маня».

Первая пьеса – «Венский стул» – приводит героя и героиню в одну пустую, пугающую, замкнутую комнату, далекую от каких-либо конкретных жизненных реалий, опознавательных знаков. Нельзя сказать, где именно очутились персонажи, тем более остается загадочным, как такое произошло. При этом, главным становится тонкий психологический рисунок, органика человеческих отношений, сиюминутность переживаний героев.

В ремарках второй пьесы – «Черепаха Маня» – автор неоднократно, и всерьез, и не без иронии сетует, что никак не получается обойтись хорошим литературным языком, герои то и дело переходят на резкие выражения – а что поделаешь? В почерке драматурга есть своего рода мрачный импрессионизм и безбоязненное чутье, заставляющее сохранять ту «правду жизни», которая необходима для создания правды художественной, для выражения именно того драматизма, который чувствует автор.