Сатанбургер

Мир катится к апокалипсису. Бог не умер, на него просто никто не обращает внимания. Дьяволу не нужно красть души, они сами идут к нему, почти даром, за один супервкусный сатанбургер. Человечество перестало существовать как таковое. Почему это произошло? В антиромане американского писателя Карлтона Меллика все вывернуто наизнанку, мир утратил привычные узнаваемые черты, стал сверхабсурдным, здесь утонченная метафора легко уживается с порнографией. Действие этой книги начинается на небесах… а заканчивается в самом неожиданном месте.

Отрывок из произведения:

Мир все еще юн.

Он до сих пор развивается/мутирует как подросток, увязший в пубертатном периоде, проходя коварные фазы физических и эмоциональных перемен, находя волосы там, где раньше их не было. Мир кажется нам старым, но именно кажется, потому что живем мы так мало. Не говоря уже о том, что время для планет летит быстрее, чем для людей. Примерно как для людей по сравнению с мини-сандвичами, которым просто необходимо жить потихоньку, чтобы хорошенько рассмотреть окружающий мир, пока не вышел их срок, ведь продолжительность жизни мини-сандвича составляет всего 2,51 дня.

Рекомендуем почитать

John Shirley. City Come A Walkin (1996)

Перед нами Сан-Франциско не очень отдаленного будущего. В этой реальности на людей надежды уже нет. Тотальная глобализация привела к власти подонков, которые стремятся подменить свободу суррогатом из секса, музыки и наркотиков. И тогда на помощь приходит сам Город. Он повсюду – и нигде. Действовать во спасение человечества он поручает двум Избранным: Коулу, владельцу клуба, и Кэтц, радикальной рокерше. Разумеется, не обходится без любви – в стиле «панк». Но общение с Городом – тяжкое испытание для психики. Похоже, один из них не выдержит…

Следователь Дора Константин, до сих пор переживающая разрыв с мужем, начинает расследование серии загадочных смертей. Расследование приводит ее в виртуальный мир игры «Ну-Йок Ситти после катастрофы», полный реальных опасностей. В загадочную интригу оказываются втянуты наркоторговцы, виртуальные проститутки и духи погрузившейся на дно древней Японии.

Другие книги автора Карлтон Меллик-третий

«Августовское порно» — это первое появление автора в нашем сборнике. Несмотря на банальное название, этот рассказ — изумительная смесь мистики, нелепости и ужаса. За исключением секса и довольно странного отношения к нему, автор своим стилем чем-то напоминает Джина Вулфа. Впервые рассказ был опубликован в антологии «Random Acts of Weirdness».

Популярные книги в жанре Социальная фантастика

Произведение входит в:

— антологию «Аэлита. Новая волна / 003» (2006)

— произведение «Подкаст «МДС» для «Samsung Mobile»

Великий писатель IV тысячелетия Николай Брокт, замечательный своим многогранным талантом, поразительной достоверностью и тонкостью проникновения в ушедшие эпохи, скончался. Читателям остались «Хаджи-Мурат», «Фиеста», «Шагреневая кожа», «Кориолан», «Мцыри»… и когда-нибудь на его могиле напишут «Величайшему из плагиаторов Брокту — благодарное человечество». Нужен преемник его миссии.

Собственного дома у людей, подобных Гвардо, не бывает. Это клинический факт, такой же, как жар при горячке. Живут такие люди обычно в придорожных гостиницах, а встречи назначают в провонявших кислятиной пивнушках и прочих малоаппетитных местах. Специфика работы, ничего не попишешь.

Тем приятней оказалось узнать, что Гвардо остановился в одном из тихих предместий, сняв комнату у безвредной, доживающей свой век старушки. Была она бездетной вдовой, а чем занимался её почтенный супруг, можно было с лёгкостью узнать у самой матушки Мэтт, хотя меня это отчего-то совсем не интересовало.

Сила не бывает хорошей. Сила не бывает плохой. Все зависит от того, как ее владелец сумеет ей распорядиться. Стать полубогом-Демиургом — достойная награда за проявленные стойкость и отвагу… но что дальше? Только сказки кончаются на превращении Золушки в прекрасную принцессу. В реальности же приходится просыпаться наутро после подвига и идти в ванную — умываться и чистить зубы. И готовить завтрак. И поднимать в школу заспанных детей. И снова идти на работу: торговать в магазине, сражаться с чудовищами, строить дом, играть в политику или просто спасать мир. Огромный мир, отныне целиком взваленный на хрупкие плечи вчерашней испуганной девчонки и ее друзей.

Текира. Планета, миллиард обитателей которой вовсе не считают себя пешками в Большой Игре. Они любят, ненавидят, рожают, убивают, строят и разрушают — в общем, живут обычной жизнью. Но вполне подходящая для них бывшая игровая сцена, на скорую руку слепленная из картона в далеком прошлом, не выдержит чудовищной тяжести Демиурга и провалится у него под ногами. И чтобы ненароком не уничтожить то, что любишь, приходится скрывать свою новую натуру от всех. Скрывать любой ценой. Пусть даже ценой утраты частички самого себя.

В мире много несправедливости, зла и горя. Ты Демиург — и тебе достаточно лишь щелкнуть пальцами, чтобы покарать злодея и восстановить нарушенное равновесие. Достаточно пошевелить мизинцем, чтобы вылечить от любой, даже самой страшной болезни. Но добро, ярко восторжествовавшее в одном месте, обязательно аукнется чудовищными катаклизмами в другом. Чем больше ты можешь, тем меньше ты можешь — и нет у тебя другого выхода, кроме как забыть про свою силу и тащить мир на все тех же, прежних, по-человечески хрупких плечах. Тащить, стиснув зубы и постоянно ломая через колено саму себя…

«Вот, например, я тебе скажу, что у пятерых, неважно у кого… ну — неважно, понял, просто у пятерых мужиков появился общий мозг. То есть, подожди, не появился общий мозг, а просто, ты понял, ихние все мозги как бы объединились — понял? — и начали работать на один. Я тебе расскажу сейчас — так ты мне будешь верить?»

Каждый раз, засыпая, мы попадаем в мир призрачных образов и фантазий. Привычная нам реальность сдвигается, обнажая пласты неизведанного мира, полного тайн и загадок. Утром мы стряхиваем с себя ночное наваждение и приступаем к своим повседневным занятиям.

Но стоит ли так просто отмахиваться от причудливых образов? Возможно, что существа из наших грёз живут параллельно с нами, допуская в свой круг только избранных? Тех, кто ещё верит в то, что мир это не только то, что мы видим своими глазами.

Наш герой, обычный молодой человек, попадает именно в такую реальность, в параллельный мир, населённый различными видами существ. В этом мире героя ждут приключения, любовь, дружба и предательство. Все отношения с обитателями иного мира странным образом переплетутся с настоящей жизнью героя, и жизнью его далёких предков, и, в конечном итоге, коренным образом изменят её.

Это и будет прощальным подарком таинственного мира…

Алексей Александрович Федотов

СЛОМАННЫЙ МИР

повесть

СОН РАЗУМА

Мэр Мухославска

В торговом центре было людно, хотя, если рассуждать так логично, как любил это делать учитель математики местной школы Сергей Ильич Зотов, который гордился тем, что у него имя и отчество такие же, как у губернатора, то получалось, что неоткуда было взяться здесь покупателям. «Сами посудите, — охотно начинал растолковывать седовласый шестидесятилетний учитель всякому, кому еще не надоело его слушать, — ну, откуда у нас в Мухославске с населением четыре тысячи человек взяться покупателям для торгового центра в четыре этажа высотой? Ведь фабрика, вокруг которой наш город образовался, давно закрылась, и из ее разоренных корпусов и сделали этот памятник дикого капитализма. Работу в городе найти почти невозможно, все, кто подельнее ездят работать, кто в областной центр, а кто и в Москву. Те, кто не смог уехать живут в среднем на пять тысяч рублей в месяц. А здесь – пушной салон, ювелирный салон… Я тридцать лет учу детей логике, но в чем здесь логика – понять не могу!»

Больше всего я люблю безумные тексты и это один из них. Читатели, знающие, как много я написал сумасшедших отрывков из мемуаров, решат, что это ещё один невероятный кусочек жизни. Они будут правы, поскольку здесь нет ни единой строчки вымысла, всё как есть, чистая правда. Другие скажут, что перед ними фантастический рассказ, и тоже будут правы, ведь вся наша жизнь — один фантастический рассказ. Есть и такие, кто скажет, что ваш покорный слуга окончательно впал в маразм. Пожелаю им подольше пребывать в этом заблуждении. И всем приятного чтения. Святослав ЛОГИНОВ

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

«Третья стража» – своего рода магический спецназ, цель которого – охранять город от возможных потусторонних опасностей. И вновь на бой с нечистью выходят Темные и Светлые маги…

СТРАННОЕ впечатление производили эти руины времен римского владычества древней Лютецией, затерявшейся среди домов Латинского квартала. Ряды каменных полуразрушенных скамей, на которых когда-то рукоплескали зрители, наслаждаясь кровавыми забавами, черные провалы подземных галерей, где рычали голодные звери перед выходом на арену… А кругом такие обычные скучные парижские дома, с лесом труб на крышах и сотнями окон, безучастно смотревших на жалкие развалины былого величия…

Даниил Иванович Хармс (настоящее имя – Даниил Иванович Ювачев) – поэт, прозаик, один из организаторов и активных авторов группы ОБЭРИУ, классик отечественной литературы.

Родился в Петербурге 30 декабря 1905 года в семье бывшего народовольца, христианского проповедника, журналиста И.П.Ювачева. Учился в Петершуле и в Ленинградском электротехникуме. Первое сохранившееся стихотворение датировано 1922 годом. С 1925 года – член«Ордена заумников DSO», возглавляемого А.Туфановым, затем участник «Левого фланга» и один из организаторов группы ОБЭРИУ. Поэзия, игравшая доминирующую роль в творчестве Хармса обэриутского периода, в 30-е годы почти полностью вытесняется прозой. При жизни в печати появилось только два «взрослых» стихотворения Хармса. С 1928 года много пишет и публикует произведений для детей. В конце 1931 года арестован по «Делу детского сектора Госиздата»; отбывает ссылку в Курске (вместе с А.Введенским). Вернулся в Ленинград в ноябре 1932 года. 23 августа 1941 года арестован вторично. Умер, по-видимому, в тюремной больнице.

«Для тебя» (1991) – это сразу две пьесы Николая Коляды – «Венский стул» и «Черепаха Маня».

Первая пьеса – «Венский стул» – приводит героя и героиню в одну пустую, пугающую, замкнутую комнату, далекую от каких-либо конкретных жизненных реалий, опознавательных знаков. Нельзя сказать, где именно очутились персонажи, тем более остается загадочным, как такое произошло. При этом, главным становится тонкий психологический рисунок, органика человеческих отношений, сиюминутность переживаний героев.

В ремарках второй пьесы – «Черепаха Маня» – автор неоднократно, и всерьез, и не без иронии сетует, что никак не получается обойтись хорошим литературным языком, герои то и дело переходят на резкие выражения – а что поделаешь? В почерке драматурга есть своего рода мрачный импрессионизм и безбоязненное чутье, заставляющее сохранять ту «правду жизни», которая необходима для создания правды художественной, для выражения именно того драматизма, который чувствует автор.