Самоубийца

Перед Вами – пьеса Н.Р.Эрдмана Самоубийца, признанный шедевр отечественной драматургии. Эту пьесу мечтал поставить Станиславский, с восторгом восклицавший во время чтения комедии, что ее автор – гений!

В своей лучшей пьесе Эрдман выявлял абсурд советской действительности, о которой один из персонажей говорил: «В настоящее время, гражданин Подсекальников, то, что может подумать живой, может высказать только мертвый».

Отрывок из произведения:

Действующие лица

Подсекальников Семен Семенович.

Мария Лукьяновна – его жена.

Серафима Ильинична – его теща.

Александр Петрович Калабушкин – их сосед.

Маргарита Ивановна Пересветова.

Степан Васильевич Пересветов.

Аристарх Доминикович Гранд–Скубик.

Егорушка (Егор Тимофеевич).

Никифор Арсентьевич Пугачев – мясник.

Виктор Викторович – писатель.

Отец Елпидий – священник.

Клеопатра Максимовна.

Другие книги автора Николай Робертович Эрдман

20 апреля 1925 г. Мейерхольд поставил в своем театре ГосТИМ пьесу Эрдмана «Мандат». Премьера была триумфальной, пьесу 19-летнего автора в постановке великого режиссера называли важнейшим событием в художественной жизни Москвы. В интервью газете «Вечерняя Москва» Мейерхольд так охарактеризовал пьесу Эрдмана: «Современная бытовая комедия, написанная в подлинных традициях Гоголя и Сухово-Кобылина. Наибольшую художественную ценность комедии составляет ее текст. Характеристика действующих лиц крепко спаяна со стилем языка».

Неодолимые обстоятельства советской действительности, в которой человек без «бумаги» не мог существовать, приводили к тому, что герой «Мандата» Гулячкин был вынужден выписать мандат самому себе. Кухарка Настя – Анастасия Николаевна – примеряла явившееся героям пьесы платье императрицы, после чего все были готовы признать в ней великую княжну Анастасию. Для этих и других примет времени Эрдману удалось найти емкие словесные формулы: «Вы в Бога верите? Дома верю, на службе нет»; «А если я с самим Луначарским на брудершафт пил, что тогда?» и т.п.

В «Мандате» Эрдман выработал один из своих главных драматургических приемов, открытый Мольером и разработанный Гоголем и Салтыковым-Щедриным: возвращение слову его первоначального значения. Тонко чувствуя природу театра, ввел в пьесу буффонадные эпизоды, использовал сленг и жаргон. В течение года спектакль по пьесе «Мандат» прошел в ГосТИМе 100 раз, а сама пьеса впоследствии стала подлинной классикой отечественной драматургии.

Драматург Николай Робертович Эрдман известен как автор двух пьес: «Мандат» и «Самоубийца». Первая — принесла начинающему автору сенсационный успех и оглушительную популярность, вторая — запрещена советской цензурой. Только в 1990 году Ю.Любимов поставил «Самоубийцу» в Театре на Таганке. Острая сатира и драматический пафос произведений Н.Р.Эрдмана произвели настоящую революцию в российской драматургии 20-30-х гг. прошлого века, но не спасли автора от сталинских репрессий. Абсурд советской действительности, бюрократическая глупость, убогость мещанского быта и полное пренебрежение к человеческой личности — темы сатирических комедий Н.Эрдмана вполне актуальны и для современной России.

Помимо пьес, в сборник вошли стихотворения Эрдмана-имажиниста, его басни, интермедии, а также искренняя и трогательная переписка с известной русской актрисой А.Степановой.

Темный парк. За деревьями виден белый купол обсерватории, Лунный свет проникает через раскрытую крышу обсерватории в круглый зал, ложится на каменный пол. У телескопа работает ученый.

Входит старик сторож.

— Иван Иванович, тут к вам относительно Луны добиваются, — говорит он старческим скрипучим голосом, обращаясь к ученому.

— Относительно чего? — переспрашивает ученый, отрываясь от телескопа.

— Луны.

— Кто добивается?

Книга «Письма. Н. Эрдман. А. Степанова» — уникальна. В ней вы прочтете историю любви актрисы МХАТа Ангелины Степановой и писателя-драматурга Николая Эрдмана. Историю прекрасную и трагичную. Но эта книга больше, чем роман о любви: из нее вы узнаете о судьбах русской интеллигенции, о жизни Москвы и Художественного театра начала 1930-х годов. В. И. Качалов. М. М. Яншин, Б. Н. Ливанов, И. Э. Бабель, О. Н. Андровская, М. А. Булгаков — друзья А. И. Степановой и Н. Р. Эрдмана — предстанут свидетелями драматических перипетий их романа. Помимо писем вы прочтете воспоминания А. И. Степановой, относящиеся к описываемым событиям, предисловие и комментарий доктора исторических наук В. Я. Вульфа.

О мальчике Коле Сорокине, который за год в школе нахватал двоек и теперь эти лебеди-двойки привезли его на остров ошибок. Много Коля Сорокин повидал на острове ошибок: корову и лошадь, которые соединились, разделенных зайцев и слона, который весит меньше воздуха… Решил Коля отправиться домой, правильно решить задачки и помочь всем, кого он так необдуманно обидел. Но не так просто двоешнику уехать с острова, двойки не пускают…

Книга по одноименному мультфильму, выпущенному студией «Союзмультфильм» в 1956 г.

В сборник включены пьесы «Мандат», «Самоубийца», ранние стихи и интермедии, написанные для Театра им. Евг. Вахтангова и Театра драмы на Таганке. Представлено эпистолярное наследие писателя, а также воспоминания современников о нем. Книга снабжена статьей, комментарием и проиллюстрирована фотографиями.

Популярные книги в жанре Драматургия: прочее

Кабинет, опрятно и довольно роскошно убранный; по стенам развешано множество портретов писателей и артистов: на книжных шкафах бюсты Вольтера, Руссо, Пушкина, Крылова, Шиллера и Гете. У стены письменный стол, уставленный разными красивыми безделками, в систематическом порядке, и покрытый бумагами и книгами. Семячко, журналист, сидит у стола.

Семячко. Пропасть дела. Мало того что пиши, да пиши еще наскоро, на заказ, пиши под мерку наборщика: именно столько, сколько надо в нумер. А тут, глядишь, придется что-нибудь выбросить, и опять добавляй; и всё в меру и в строку. Чуть свет бесчеловечные наборщики пришлют тебе несколько форм корректуры… сиди, читай да думай о том, что написать к завтрашнему нумеру. А тут принесут газеты; смотришь, какой-нибудь благоприятель уж и позаботится поздравить тебя с добрым утром. Сердиться на него не стоит, а всё досадно. Чуть успокоишься, сядешь за перо,-- звонят в колокольчик… И ворвется какой-нибудь посетитель; друг он, не друг, а так, посетитель. Потом другой, третий… толкуй с ними… Очень приятно!..

Морозный день кончался. Большое оранжевое солнце уже село куда-то за гостиницы «Заря», «Алтай», «Восток», к станции электрички Рабочий поселок, к окраине Москвы. Но проспект еще звенел как натянутая струна, катил в двух направлениях, словно сдвоенный провод под током, неподвижный и бегущий. К югу торопился проспект, к магазину «Океан», Рижскому вокзалу, салонам «Все для новобрачных» и «Свет», к тем последним особнячкам, что остались еще на Первой Мещанской, и на север мимо просторного предполья Выставки, аллеи Космонавтов, обелиска, покрытого полированным титаном, мимо какого-то недавно построенного института, то ли оптического, то ли астрономического (на крыше башенка вроде купола обсерватории), и мухинской скульптуры «Рабочий и колхозница».

Действующие лица

Герцог

Доктор Гримторп

Преподобный Сирил Смит

Моррис Карлеон

Хастингс, секретарь Герцога

Незнакомец

Патриция Карлеон

Действие происходит в гостиной герцога.

Прелюдия

Сцена: Небольшие молодые деревья в туманных и дождливых сумерках; какие-то лесные цветы кое-где видны среди стволов. Виден Незнакомец, человек в плаще с поднятым капюшоном. Его костюм может быть современным или может принадлежать к любой другой эпохе; а конический капюшон так надвинут на голову, что лицо рассмотреть невозможно. Слышен далекий женский голос, неразборчивые слова то ли поются, то ли декламируются. Фигура в плаще приподнимает голову и с интересом вслушивается. Песня раздается все ближе, и появляется Патриция Карлеон. Она смуглая и худощавая, с мечтательным выражением лица. Хотя она аккуратно одета, ее волосы слегка в беспорядке. В руке у нее ветка какого-то цветущего дерева. Она не замечает незнакомца, и хотя он с интересом наблюдает за ней, некоторое время идет как ни в чем ни бывало. Неожиданно она обнаруживает его присутствие и делает шаг назад.

На прием к доктору Алисе Васильевне приходит необычный пациент, у которого разболелся зуб… любви. Согласно древней стоматологической легенде, укус этого редкого зуба доставляет женщине неземное наслаждение. И только от мастерства Алисы Васильевны зависит, сумеет ли она спасти столь ценный орган.

Ситуация осложняется тем, что Алисе Васильевне не дает покоя экс-муж – беззубый боксер-неудачник, который люто ненавидит всех «жубаштых».

"Первая книжка стихов могла бы выйти в свое время, если бы я не отвлекся на пьесу в стихах, а затем пьесу в прозе, — это все были пробы пера, каковые оказались более успешными в прозе. Теперь я вижу, что сам первый недооценивал свои ранние стихи и пьесы. В них проступает поэтика, ныне осознанная мною, как ренессансная, с утверждением красоты и жизни в их сиюминутности и вечности, то есть в мифической реальности, если угодно, в просвете бытия." (П.Киле)

«Человек и сверхчеловек» — одна из лучших пьес Шоу; более того, это вообще одна из лучших комедий XX в. Перед нами яркий образец драматургии идей. Художественная сила пьесы определяется тем, что носители идей автора — живо обрисованные характеры. Но обрисовка их лишена бытового правдоподобия, потому что, как обычно у Шоу, поведение действующих лиц определяется сложной диалектикой идейного замысла драматурга.

Директор советского завода по производству соды только что вернулся из командировки на растленный Запад. И хотя на Западе все очень, очень плохо, но идея иметь автомобиль или хотя бы холодильник очень импонирует директору. Вот только эта идея встречает резкое противодействие среди родных и коллег.

Примечание:

Эта небольшая по объёму одноактная гротескная пьеса была написана в конце сороковых годов. По понятным причинам текст был автором упрятан, причём так старательно, что впоследстввии Лем, несмотря на многочисленные попытки, так и не смог его отыскать. После смерти писателя текст был обнаружен и опубликован в 2008 году в «Gazeta Wyborcza». В 2009 году вышло первое книжное издание.

Компиляция

Содержание:

СЕРДЦЕ ПОМНИТ (повесть)
ПЛЕВЕЛЫ ЗЛА (повесть)
КЛЮЧИ ОТ НЕБА (повесть)
ГОРЬКИЙ ХЛЕБ ИСТИНЫ (драма)
ЖИЗНЬ, А НЕ СЛУЖБА (рассказ)
ЛЕНА (рассказ)
ПОЛЕ ИСКАНИЙ (очерк)
НАЧАЛО ОДНОГО НАЧАЛА(из творческой лаборатории)
СТРАНИЦЫ БИОГРАФИИ
ПУБЛИЦИСТИЧЕСКИЕ СТАТЬИ:
Заметки об историзме
Сердце солдата
Величие земли
Любовь моя и боль моя
Разум сновал серебряную нить, а сердце — золотую
Тема избирает писателя
Размышления над письмами
Еще слово к читателям
Кузнецы высокого духа
В то грозное лето
Перед лицом времени
Самое главное
Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Действие происходит до начала колонизации Квирина, на планете Эдоли. Мир - предшественник. Христианская империя. Христианский социализм. Неоднозначный и суровый мир, где роль госбезопасности выполняет инквизиция, где жизнь людей жестко регламентирована. Где нет нищих, безработных, развивается наука, космические корабли летят к звездам. Можно по-разному оценивать Империю, но те, кто жили в ней - любили ее. Империя гибнет, но из пепла уже поднимаются новые, слабые ростки Будущего.

10й век от начала колонизации Квирина. Вот уже 700 лет длится противостояние с цивилизацией сагонов. Книга посвящена деятельности спецслужбы, которая собственно, занята этой борьбой.

Война - омерзительная и грязная вещь, и в этом герои убеждаются все больше. Но деваться им некуда. Тайна кнасторов. Нужна ли на Квирине новая инквизиция?

Между землей и небом - война.

В.Цой.

Мне было 19 лет, когда я впервые узнала о Дейтросе.

Это должно было случиться позже. Они собирались дать мне закончить институт, устроиться, прижиться - они в самом деле меня берегли. Я была им нужна, как плутоний - ядерной боеголовке. Они готовы были ждать. Но это произошло тогда и произошло следующим образом.

Я смотрю в зеркало. Не люблю этого, но сейчас придется. Я не похожа ни на кого в семье. И не красива. По крайней мере, я так думаю. У меня слишком длинный, хотя и тонкий нос. Самый невыгодный цвет волос - темно-русый. А краситься я не хочу. Глаза - серо-зеленые - ничего особенного. Ресницы короткие. А главное - мой невыносимо высокий рост. На физкультуре я стояла первой. Дылда, Шланга, и самое обидное почему-то - Жирафа - эти имена преследовали меня все десять школьных лет. Я научилась опускать плечи и голову, сгибать спину, у меня сколиоз и ужасная осанка - но это лишь ухудшило положение. "Никто из вас, заботясь, не может прибавить себе росту на локоть". А уменьшить? И вовсе немыслимо.