Самая срочная служба

Утро. Ясно и тихо. Солнечный лучик пробежался по подоконнику, затем перебрался на цветок, растущий в глиняном невзрачном горшке, перебежал на дужки кровати, спустился на чистый дощатый пол, а потом вновь поднялся вверх, вернулся к увядающему, несмотря на все старания его владельцев, цветочку, полюбовался на сиротливо торчащий листик, подивился тому, как такой тоненький стебелечек может держать столь значительный, размером с пятирублевую монетку, листок, и, как бы вспомнив, зачем же он влетел в комнату, бросился щекотать нос рядовому Валетову. Дверь в кубрик с треском открылась, и на пороге появился свежий и бодрый прапорщик Евздрихин.

Рекомендуем почитать

Горячая каша медленно стекала по стенкам желудка, укладывалась ровными слоями и готовилась к плавному переходу в двенадцатиперстную кишку - в отдельном батальоне закончился завтрак.

Простаков вышел на улицу, оглядел свысока своих подданных и пригласил отдельный взвод химзащиты построиться, дабы последовать на утренний развод. Приглашение сопровождалось легкими ударами огромного кулака в бок, не слишком громким матом и выдергиванием изо рта недокуренных сигареток.

Начальник штаба майор Холодец трясся в прицепе, подложив под зад пустой планшет. Карты, некогда находившиеся в нем, сейчас были у лейтенанта Мудрецкого, бросившего своего командира на произвол судьбы. Как только тракторишко, урча и надрывая всю свою мощь, взобрался на холмик и пошел с горки вниз, едкий дым, вырывающийся из трубы, стал окуривать майора. Холодец сморщился и закрыл нос рукой.

Впереди его ждало приятное - трактор вышел на асфальтовую дорогу и в кузове перестало сильно трясти. Теперь он мог не ерзать из угла в угол по прицепу, а сидеть в одном месте, обняв вещмешок с остатками еды.

Планета была пустынной и раскаленной. Дышать отважному первопроходцу космоса было нечем, но он старался. Очень старался. А что еще ему оставалось? Спасти его мог бы только верный спичечный коробок, но воспользоваться им не было ни малейшей возможности - сквозь запотевшие иллюминаторы просматривалась огромная зеленая туша местного чудовища. Монстр сотрясал окрестности громовым ревом. Окрестности послушно тряслись, покачивались и проявляли первые признаки морской болезни…

На международные армейские учения под Самарой прибыла команда НАТО. Российское командование решило выяснить, кто из солдат быстрей справляется с заданием, кто выносливей, наблюдательней, находчивей. Вот насчет чего другого это еще вопрос, а самыми находчивыми, конечно, оказались наши. Солдаты какой еще армии могут по ходу учений придумать новое наступательное оружие? Причем такое, от которого разбегаются все, вплоть до генералов из командного пункта. А всего-то взяли и выпустили хищников из близлежащего зоопарка

«Я — начальник, ты — дурак» — это универсальная военная формула, присущая любой армии мира. Только не всегда она произносится, а чаще подразумевается. Совершенно недвусмысленно. Вот, например, выстроил старшина новобранцев и спрашивает: «Художники среди вас есть?». Ему отвечают: «Есть!» — «Отлично! Возьмите в каптерке пилу, три топора и к обеду нарисуйте поленницу березовых дров для полевой кухни...»

В общем, командиры хамят, но подчиненные от них не отстают. Пестрая мозаика армейских баек и анекдотов, как реальных, так и вымышленных, предстает в удивительно смешной книге бывшего военного, но действующего писателя Александра Щелокова...

Другие книги автора Михаил Георгиевич Серегин

Виктор – киллер, а Вера – проститутка. Он привык убивать, а она платить за все своим телом. Они встретились совершенно случайно, но встреча изменила их судьбы. За Виктором идет охота по всем правилам, нет никакого сомнения, что дни его сочтены. Но Вера не хочет этого. А если женщине что-то пришло в голову, ее не остановит ни ОМОН, ни пахан…

На указанном лично генералом Крутовым маршруте документы у химвзвода проверили шесть раз. Сначала это сделал разморенный жарой усатый сержант-контрактник, лениво вышедший из накрытой маскировочной сетью груды бетонных блоков. Верх сетки был прикреплен к побитому временем и пулями здоровенному жестяному щиту с облупившейся надписью: «Добро пожаловать в…» Нижняя часть щита была закрашена относительно недавно - на белой поверхности солдатские руки не слишком ровно начертали при помощи рыжего сурика: «Стой! Предъяви документы!»

Вычеркнуть его из жизни не так-то просто. Элитный боец, обученный убивать в секретной школе ГРУ и отточивший свое мастерство в «горячих точках», не намерен играть в поддавки. Пусть он не нужен властям, он нужен самому себе. Теперь он вольный стрелок, и горе тому, кто встанет на его пути.

Бунт на зоне называется разморозкой. Это когда зэки, доведенные до крайности начальственным беспределом, «мочат» сук-активистов и воюют даже со спецназом. Начальник лагеря подполковник Васильев бунта не хотел, но закрутил гайки до упора сознательно: ему нужен чемодан с ценным грузом, а смотрящий за зоной Батя обязательно пошлет на волю маляву с наказом доставить сюда чемодан – только получив его содержимое, он может одолеть «хозяина». Вот пусть и летит на Колыму «грузняк», а Васильев его перехватит… План четкий, но и Батя не так прост. У него свой план, как заполучить груз и с умом им распорядиться…

Когда Сашка Степанов, блатной по кличке Филин, откидывался с зоны, он еще не знал, что его ждет в родном Магадане. А там происходит полный беспредел, в котором участвует его родной брат Коля Колыма, правая рука смотрящего по области Бати. Батя наехал на владельцев траулера «Алазань» и потребовал, чтобы они продали судно блатным за 200 кг золота. Но владельцы тоже не лыком шиты – среди них бывший кум с той самой зоны, где чалился Филин. Кум решил сыграть по-своему: расстрелять блатных и забрать золото себе. Но все повернулось по-иному – золото оказалось в руках Филина. Вот теперь настал его час – ведь надо спасти от ментов Батю и брата Колыму, оставить золото блатным да еще разобраться с кумом, с которым у Фили – личные счеты.

В Усть-Кудеяре неспокойно. Здесь правят бал обнаглевшие отморозки, связанные с коррумпированными ментами. Начальник PУБОПa, майор Пасюк, напавший на след местной мафии, сам объявлен в розыск… Священник отец Василий, как истинный христианин, преисполнен смирения. Но даже его ангельскому терпению приходит конец, когда пастырю угрожают расправой прямо в божьем храме. Местным бандитам и их ментовской «крыше» и в голову не придет, на что способен бывший спецназовец, как он беспощаден к бесам, вселившимся в слабые души грешников. Особенно к бесам в погонах…

Если вы проснулись утром в казарме и увидели, как недавно прибывший из учебки сержант застроил всех старослужащих вашей роты, откройте глаза по второму разу, товарищ солдат! Вы спите!

Что? Вы все-таки не спите?!! О боже! Мир сошел с ума! Зачем вы родились на свет?!

Нет! Все сон, все дурной сон! Глаза открылись. Все хорошо, все очень хорошо. В шеренгу построены сержанты всего батальона! Какое счастье! Нет, сержантов жаль, они будут сейчас отжиматься. Как все здорово! Можно не волноваться за Российскую армию - она по-прежнему непобедима.

Профессиональный киллер рано или поздно сам становится живой мишенью И вот перед Владимиром Свиридовым — стрелком легендарной спецгруппы «Капелла» — остается один выбор умереть мучительной смертью или уничтожить опасного террориста Кардинала Но он слишком хорошо знает, как поступают с мавром, сделавшим свое дело.

Популярные книги в жанре Юмористическая проза

Книга Надежды Александровны Тэффи (1872-1952) дает читателю возможность более полно познакомиться с ранним творчеством писательницы, которую по праву называли "изящнейшей жемчужиной русского культурного юмора".

Книга Надежды Александровны Тэффи (1872-1952) дает читателю возможность более полно познакомиться с ранним творчеством писательницы, которую по праву называли "изящнейшей жемчужиной русского культурного юмора".

Книга Надежды Александровны Тэффи (1872-1952) дает читателю возможность более полно познакомиться с ранним творчеством писательницы, которую по праву называли "изящнейшей жемчужиной русского культурного юмора".

Книга Надежды Александровны Тэффи (1872-1952) дает читателю возможность более полно познакомиться с ранним творчеством писательницы, которую по праву называли "изящнейшей жемчужиной русского культурного юмора".

Книга Надежды Александровны Тэффи (1872-1952) дает читателю возможность более полно познакомиться с ранним творчеством писательницы, которую по праву называли "изящнейшей жемчужиной русского культурного юмора".

Книга Надежды Александровны Тэффи (1872-1952) дает читателю возможность более полно познакомиться с ранним творчеством писательницы, которую по праву называли "изящнейшей жемчужиной русского культурного юмора".

Все свои школьные годы я провел на последней парте.

Еще в самом начале моей учебы, когда последняя парта была одним из видов свидетельства об успеваемости, я привык сидеть на ней, и впоследствии так там освоился, что и до конца остался на последней парте, где чувствовал себя как дома.

В таком положении мне все время приходилось видеть своих школьных товарищей со спины, и, верите ли, уже тогда я предвидел, что многие из них станут министрами; впоследствии это так и случилось.

Помните ослиную скамью? Это самая последняя скамья в каждом классе начальной школы. На ней обыкновенно сидят горемыки, на которых срывает свою злость учитель, получивший в тот день неприятное распоряжение из министерства или поссорившийся с женой. На эту скамью сажают плохих учеников, а в каждом классе уже заранее известно, кто будет плохим учеником. Им обязательно окажется сын мусорщика, сын фонарщика или рыбака Проки, сын рассыльного Миты или Симы-жестянщика, или сын ночного сторожа Йоцы. Ну и довольно, потому что на одной скамье больше и не поместится.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

«Соляной шлях» – первая повесть о Евсее Бовкуне. Вместе с ним, вслед за чумацким обозом, читатель пройдет в Крым за солью нетронутой плугом девственной степью, станет свидетелем жестоких схваток половцев с русскими людьми… Увлекательное это будет путешествие! С большим искусством, достоверно и в полном соответствии с исторической правдой автор вплетает в судьбу независимого и гордого Евсея Бовкуна возникновение первых русских поселений в диком, но вольном тогда Подонье. Сюда от гнета князей и знатных богатеев уходит со всех концов Руси вольнолюбивая голытьба. Сюда устремился и смерд Евсей, ища спасения от кабалы боярина-живодера Путяты. Но жизнь вдали от родного Киева и вблизи от кочевий половецких племен полна трудностей и опасностей. И Евсей вынужден вновь искать спасения.

Продолжение истории в повести «Град за лукоморьем».

В повести «Тимофей с Холопьей улицы» рассказывается о жизни простых людей Новгорода в XIII веке.

Автор книги – известный австрийский писатель – в популярной и доступной форме рассказывает о жизненном и творческом пути великого итальянского композитора, освещая факты биографии Верди, малоизвестные советскому читателю. В романе очень убедительно педставлено противостояние творчества Верди и Рихарда Вагнера. В музыке Верди Верфель видел высшее воплощение гуманистических идеалов. И чем больше вслушивался он в произведения великого итальянского мастера, тем больше ощущал их связь с народными истоками. Эту «антеевскую» силу вердиевской музыки Верфель особенно ярко передал в великолепной сцене венецианского карнавала, бесспорно принадлежащей к числу лучших страниц его романа.

Традиция исследования феномена игры во всех его измерениях на уровне философской рефлексии начинается еще в античности. Гераклит Эфесский, Платон, Аристотель возвышали игровой принцип до метафизического уровня. Гераклит во фрагменте 52 утверждает: «Вечность есть играющее дитя, которое расставляет шашки: царство (над миром) принадлежит ребенку» [3, с.156]. Данная мысль, как и другие изречения Гераклита, обладает большей глубиной, чем это может показаться на первый взгляд. Сущностная характеристика мира — вечность — отождествляется с игрой, причем игрой детской, то есть спонтанной, наивной и непосредственной. Игра здесь может быть истолкована не только как основополагающая характеристика мира в целом, но, более того, мир принадлежит игре, поскольку «царство (над миром) принадлежит ребенку», однако этот ребенок прежде всего играющий, и тогда именно играющий ребенок является метафорой игрового принципа как метафизической тотальности, и это есть фундаментальная характеристика космоса, мира, бытия.