Саламандра

Здесь самые разные стихи (от начала 90-х и до 2011). Одни из них стали песнями (группа "Рада & Терновник"), другие не стали. Не все тексты песен здесь представлены и не все стихи… Большинство стихов сразу были написаны с мелодией, которая звучала в моей голове. И порой напевность для меня была важнее, чем рифма, слог и пр. Во многих стихах нет знаков препинания — расставьте их сами, если захочется. В первую очередь, я ощущаю себя певицей. Я общаюсь с миром, когда пою. Моя стихия — звук, энергия голоса.

Отрывок из произведения:

(1995)

Другие книги автора Радислава Александровна Анчевская

Рада Анчевская ("Рада & Терновник")

Дриада

Маленькая дриада проснулась от того, что ее дерево сотрясалось и в ветвях его выл ветер. Она испугалась и вжалась в самую сердцевину дупла. Дупло было очень глубоким и уходило внутрь дерева. Потом дерево стало раскачиваться и завертелось. Дриада не понимала, что происходит, но выглядывать наружу боялась, утешая себя тем, что скоро ураган пройдет и можно будет безбоязненно посмотреть, что же случилось на самом деле. Дерево завертелось сильнее, потом еще сильнее и она уже не понимала, то ли и правда ее несет куда-то ураганом, то ли ветер с такой силой кружится вихрем вокруг ствола, что ей всего лишь кажется, что ее дом несется по воздуху в самой середине смерча.

Рада Анчевская ("Рада & Терновник")

Оленек

Оленек был никаким не маленьким оленем, как думали все. Он был маленьким единорогом. Единороги в тех местах жили всегда. Местные жители их боялись, потому что существовало поверье, что рог у единорога острее любой самой острой вещи, которую только можно себе вообразить. Поэтому, если единорог даже случайно чуть прикоснется к человеку своим белым рогом, то человек упадет замертво, пронзенный. Поэтому, завидев единорога, все убегали.

Рада Анчевская

Плясали в огне

(сказка)

Дети плясали в огне - маленькие сияющие дети. Они прыгали, смеялись, мечтая подскочить еще выше. Их измерение было теплым и радостным. Они хотели прикоснуться к рукам, тянущимся к ним, ответить на рукопожатие, но сморщенные угрюмые существа успевали отдергивать свои конечности раньше, чем дети запрыгивали на кожу или волосы. Существа тянулись к детям и пытались взять их на руки, дети тянулись к существам, но, в последнюю минуту, почему-то ничего не получалось.

Популярные книги в жанре Поэзия: прочее

Борис Леонтьев

В осенней тишине стихотворения

Пусть это будет первый слог, Но мне и так, без слов понятно Не написать мне море строк, Чтоб прочитав их стало ясно: Да это я! В рожденьи свет! И в смерти есть свои причуды, Пусть глупо, "для себя поэт", И пусть себя я не забуду! Пройдет, не требуя возврата Судьба, пусть хоть чуть-чуть моя, И кто-нибудь когда-то скажет: "Да, это, несомненно, я!"

ЗИМНЯЯ ПЕЧАЛЬ Устала грусть, разлукой веет, И мчится в зиму сонный страх, И я, один, никак не смею Уйти в безумие и мрак. Все измыталось и истлело, Прошли мечты, ушла любовь, Метель унылая пропела, Оставив мне немного слов: Уж вечер, солнце на закате, Вот скоро сядет в злую даль... Нет ничего на свете мрачней Чем эта зимняя печаль.

Анна Присманова

Трубы

Сборник поэзии

Содержание

Азбука

Сосны

Надежда

В пути

Раковина

Ящик

Трубач

Трубы

Рыцарь

Лилит

Сирена

Лошадь

Птица

"Так cеpдцем движимый cкелет..."

АЗБУКА  

Аз, буки, веди... Азбука, веди

наc к дуxу мудpоcти единым дуxом.

Мы поpавнялиcь c тем, что впеpеди,

и возмужали зpением и cлуxом.

Петр 'Roxton' Семилетов

ЗОЛОТЫЕ МУСОРHЫЕ БАКИ

или

ДВА СЛЕПЫХ КОЗЛА

(сборник тонкой поэзии)

Предисловие

Вначале я хотел назвать этот сборник "Плаха". Вот так, громко и пафосно. Плаха! Есть в этом какая-то мощь, сила, трагедия! Черт, названия для меня всегда находятся в "мертвой зоне". Даже собственный сайт мне пришлось назвать с потолка - "Весна-Красна".

Итак, довольно праздных слов, наступило время наслаждаться моим бессмертным творчеством. Стихи - не главный продукт моего разума, поэтому их будет мало. К тому же отнюдь не все они представлены здесь, но - бОльшая часть. Hачинаем приобщаться. Выключите свет...

Шарбазукин Дементий

Лирика ушедшего бурундука

Предисловие цензора

Читатель!

Вот перед тобой книга поэта Шарбазукина. Признайся, ведь ты никогда не мог представить себе, что человек с такой фамилией может стать поэтом? Я давно уже отмечал эту несуразность в природе вещей в своем докладе соответствующим властям "По поводу некоторых возмутительных случаев безответственного имен несоответствия доклад, с проэктом в лучшую и надлежащую сторону их изменения". Ведь всякому ясно должно быть, насколько правильней было бы, к примеру, Пушкину, соответственно к фамилии, прославиться полководческими успехами, Маяковскому служить по морской части, Островскому - точить ножи... правда, вот не знаю, что было бы лучше для Сухово-Кобылина: управлять ли сухарным цехом либо сделаться объездчиком... Что касается моей фамилии, доставшейся мне от моего родителя, ныне покойного Статилата Сервелатовича, то она, согласно вышепоименованному докладу, отвечает занимаемой мною должности, полагаю, вполне.

Виктор ШИРОКОВ

ПЕРЕВОДЫ С НЕПАЛЬСКОГО

Анима ДХАКАЛ

ОЩУЩЕНИЕ

Осенний листопад душой любя, Я снова забываю про себя. Кружась с осенней радугой в борьбе, Опять себя теряю я в себе. Когда от ветра листья шелестят, Пронзает радость, с головы до пят.

Потом я дома чувствую в тиши Оттенки перемен больной души. Как будто огнезарная листва Мгновенно запечатала уста; Как будто прежней радости волна Отхлынула, отныне не вольна Нести вперед; как дерево гола, Осталась я подобием ствола. Меня пронзает налетевший хлад, Как раньше радость, с головы до пят. Частит в испуге сердце, вызвал дрожь Летящий с неба бесконечный дождь; Кругом я ощущаю только тьму.

Дмитрий Сорокин

Вечерние трехстишия

***

В моих руках - зубчатые колеса,

Стекла осколки, погнутые стрелки...

Мне кошка уничтожила будильник.

***

Истошный вопль потряс в ночи округу:

В своем квартале пьяный заблудился.

К нему я вышел, компас подарил...

***

Гремя цепями, охая, вздыхая,

Ко мне влетел ретивый жуткий призрак.

Мы выпили, и вскоре он ушел...

***

Уильям Мейкпис Теккерей.

ЭТЕЛЬРЕД, КОРОЛЬ АНГЛИЙСКИЙ,

"МОРНИНГ ПОСТ" ЧИТАТЬ ИЗВОЛЯЩИЙ (1842)

Перевод Эльги Линецкой

Сидел король английский, могучий Этельред, И, чаем запивая, на завтрак ел омлет, Он ел омлет и шелестел страницами газет.

И в "Морнинг пост" прочел он, что в Маргете туман И что туда двадцатого приплыл, неждан-незван, Датчанин Свен с пехотою и конницей датчан.

Король хихикнул: "Он паяц, я это знал всегда, А Маргет для паяца - местечко хоть куда". "Ох,- молвил канцлер,- как бы он не прискакал сюда!"

Вийон:

Откуда этот мир возник?
Как появились мы?
И что зa облаками — крик
гнетущей тишины?
Кто мне ответит: почему
луна и россыпь звёзд?
Вопросов тысяча. Кому
мне свой задать вопрос?
Кто скажет правду, нe соврёт?
Мудрец или монах?
Скажите честно, есть ли Бог
и Рай нa небесах?
Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Яков Бромберг (1898–1948) — один из ярких представителей движения евразийцев. Подход, примененный им к исследованию традиционно болезненного «еврейского вопроса», для многих окажется неожиданным. Его главный труд, аргументировано опровергающий тезисы как антисемитов, так и некритических юдофилов, в России публикуется впервые. Бромбергу удалось найти ключ для дешифровки скрытого смысла исторической судьбы еврейского народа.

«Глобус Владивостока» имеет подзаголовок-расшифровку: «краткий разговорник-путеводитель, сочинённый для иноязычных и инопланетных». Тут и сленг, и культовые точки, и фирменные блюда, и такие неожиданные фигуры, как, скажем, лейтенант Шмидт, Юл Бриннер, Семён Будённый и Даниил Хармс, тоже каким-то образом связанные с Владивостоком… Владивосток — город морской, вольный, полный авантюристов, офицеров, рыбаков, иностранцев. Какие-то отголоски здешних словечек можно отыскать в других дальневосточных городах, много общего легко найти с городами Сибири, а может, и с далёкими портами вроде Калининграда…

Сергей Гандлевский — поэт, прозаик, эссеист, переводчик. Окончил филологический факультет МГУ. Работал школьным учителем, экскурсоводом, рабочим сцены, ночным сторожем; в настоящее время — редактор журнала «Иностранная литература». С восемнадцати лет пишет стихи, которые до второй половины 80-х выходили за границей в эмигрантских изданиях, с конца 80-х годов публикуются в России. Лауреат многих литературных премий, в том числе «Малая Букеровская», «Северная Пальмира», «Аполлона Григорьева», «Московский счет», «Поэт». Стипендиат фонда «POESIE UND FREIHEIT EV». Участник поэтических фестивалей и выступлений в Австрии, Англии, Германии, США, Нидерландах, Польше, Швеции, Украине, Литве, Японии. Стихи С. Гандлевского переводились на английский, французский, немецкий, итальянский, голландский, финский, польский, литовский и японский языки. Проза — на английский, французский, немецкий и словацкий.

«Бездумное былое» — «беглые мемуары», по определению автора, которые начинаются историей семьи и заканчиваются декабрем 2011-го, многотысячными московскими митингами протеста.

Новое, дополненное издание документального романа «Правый руль». Автор — лауреат премии имени Ильи Кормильцева в номинации «Контркультурная публицистика», а также премии «Магистр литературы» в номинации «Большая проза». Роман неоднократно попадал в шорт-листы других литературных премий («Национальный бестселлер» и «НОС»). Дебютная книга Василия Авченко формально посвящена праворульному движению. Автор отслеживает зарождение и закат индустрии по продаже подержанных японских автомобилей, спасшей в свое время забытое федеральной властью Приморье. Однако история эта не только и не столько о машинах, сколько о людях, о времени, о любимом автором Владивостоке и, в конечном счете, о частной жизни «в глухой провинции у моря» во время распада империи.