Сага

Их было четверо – сценаристов, пишущих «Сагу»: Луи провел почти всю жизнь в тени большого мастера, работая на «Чинечитта», Жером мечтал покорить Голливуд, Матильда написала тридцать два любовных романа, но так и осталась неизвестной, а Марко, самый молодой из всех, был согласен на все, чтобы стать сценаристом. На все, даже на написание сценария сериала, который планировали показывать ночью и который никто не должен был смотреть. Однако случилось то, на что никак не могли рассчитывать создатели «Саги»… она приобрела бешеную популярность.

«Сага» это не только название телесериала, это также история его создания и история жизни четверых сценаристов, вынужденных сражаться за свое достоинство во внешне притягательном, но жестоком мире телевизионных шоу.

Новый роман Тонино Бенаквисты – это блестящая сатира, направленная против массовой культуры, наводнившей как телевизионные программы, так и книжные рынки всех стран мира. Мастерски, остроумно писатель пародирует модные сериалы и показывает «кухню» их изготовления. Это также роман о дружбе, порядочности и непростых судьбах главных героев – четверых сценаристов, пишущих «Сагу».

Отрывок из произведения:

Тонино Бенаквиста родился в 1961 г. в семье итальянских иммигрантов. Изучал кинематографическое искусство, работал проводником поезда, декоратором, продавцом пиццы. Автор романов «Недоразумение в спальном вагоне» (в русском переводе «Охота на зайца»), «Машина для раздавливания маленьких девочек», «Укусы зари». За романы «Три красных квадрата на черном фоне» и «Комедия неудачников» получил несколько литературных премий, в том числе «Гран-при» в области полицейского романа и «Приз-мистерия критиков». В 1998 г. признан читателями журнала «Elle» лучшим автором года за роман «Сага».

Рекомендуем почитать

История умственно отсталого юноши, рассказанная им самим на страницах этой книги, является воплощением мифа об «американской мечте» и одновременно острой сатирой на американское общество второй половины XX века.

Контракт, заключенный Дженнингсом с “Ретрик Констракшн”, включал в себя несколько очень любопытных пунктов, с последствиями которых ему теперь пришлось столкнуться. Полностью стертые воспоминания, относящиеся к двум годам службы, и “замена предусмотренного контрактом денежного вознаграждения на какие-либо предметы и материалы, лично отобранные второй стороной” (т.е. работником). Но что же могло заставить человека, находящегося в здравом уме, отказаться от солидного денежного вознаграждения и заменить его кодовым ключом от непонятно какой двери, обрывком билета, депозитной квитанцией за какой-то “пакет”, куском проволоки, половинкой покерной фишки, полоской зеленой материи и автобусным жетоном? И каково же оказывается удивление Дженнингса, когда один за другим перечисленные предметы становятся для него жизненно важными и ведут к желаемой цели — получить от компании Ретрика полный расчет.

©  fantlab.ru

Впервые переведенный на русский язык (написан в 2002 г.) роман Нобелевского лауреата Джозефа Максвелла Кутзее — это, скорее, «манифест взаимоотношений». В центре этого «манифеста» — история жизни вымышленной австралийской писательницы Элизабет Костелло. Ей — 66 лет, ее книги признаны во всем мире, она выступает с лекциями, ведет дискуссии в академических кругах, рецензирует труды своих коллег. У нее есть слава и успех. В ее произведениях присутствуют секс, ревность, ярость, страсть, описания ее граничат с непристойностью, несут в себе смятение и постоянные сомнения. Но, как это всегда бывает, только наедине с собой, Элизабет Костелло может быть абсолютно откровенной. Именно в такие моменты, обозревая свою жизнь, писательница может оценить степень искренности своей жизненной и литературной позиции, становясь судьей сама себе.

Возвышенная, острая и, как всегда, захватывающая проза Кутзее посвящена попытке ответить на самые простые вопросы: что такое человек, что ему в этом мире нужно. Но ответы даются автору отнюдь не легко. Психологические лабиринты, выстраиваемые Кутзее, требуют от нас пройтись по ним множество раз, чтобы наконец-то найти выход…

Новый роман Нобелевского лауреата (2003) Дж. Кутзее на первый взгляд представляет нам историю жизни женщины — матери, сестры, любовницы, писательницы; на самом же деле это роман-раздумье о сложнейших моментах человеческого бытия.

В дни расцвета её молодости она, Элизабет Костелло, могла бы, подобно Психее, послужить причиной посещения земли крылатым Амуром. Не потому, что жаждала прикосновения бога, жаждала до боли; потому что в своем страстном устремлении она могла бы привить богу вкус к тому, чего ему так не хватало дома, на Олимпе. Но теперь, похоже, все изменилось: «Разведенная белая женщина, рост 5 футов 8 дюймов, за шестьдесят, бегущая к смерти в том же темпе, что и смерть ей навстречу, ищет бессмертного с целью, которую не описать никакими словами…»

Не признающий никаких табу роман нобелевского лауреата Эльфриды Елинек — это безжалостное, брызжущее ассоциациями произведение об алчности, женоненавистничестве и мещанстве.

Гарольд Пинтер — английский драматург, поэт, режиссёр, актёр, общественный деятель; лауреат Нобелевской премии по литературе 2005 года. Один из самых влиятельных британских драматургов своего времени.

Пьеса «Перед дорогой» — политическая, в ней драматург размышляет о тотальном государственном насилии над личностью.

Действие этого романа Сильви Жермен (р. 1954) происходит в современной Праге, городе, где французская писательница прожила несколько лет, работая в университете. Герой романа, бывший преподаватель литературы, диссидент Прокоп Поупа напряженно ищет свое место… нет, не в повседневной жизни, а в мироздании.

Гарольд Пинтер — английский драматург, поэт, режиссёр, актёр, общественный деятель; лауреат Нобелевской премии по литературе 2005 года. Один из самых влиятельных британских драматургов своего времени.

Это история супружеской пары, вынесенная на суд зрителей. Здесь поднят тот самый вопрос, который так тревожит человечество: возможно ли сохранить любовь по прошествии многих лет, сотен совместных завтраков, ужинов и обедов… Тщательно приправленные колкостями и обоюдными шутками супругов, вопросы любви и верности остаются открытыми.

Долгожданное продолжение любимого абсолютно всеми читательницами страны бестселлера Елены Колиной «Дневник новой русской»!

Тонкая ироничная история о сокровенных проблемах молодой петербурженки, подкупающая искренностью и особым взглядом на происходящее.

Другие книги автора Тонино Бенаквиста

Семейство Блейков, оставив в Штатах роскошный современный дом, перебралось жить во Францию, в небольшой городок Шолон-на-Авре. Вселялись тайком, стараясь не привлекать к себе внимания.

Увлекательный, полный тонкого юмора роман французского писателя Тонино Бенаквисты принадлежит к лучшим образцам парадоксального детектива.

Впервые на русском языке парадоксальные детективные истории итальянского иммигранта, блестяще владеющего не только пером, но и искусством завораживать читателя… Невероятность будней и победа простодушия.

Содержание:

Охота на зайца

Комедия неудачников

Герои первой «Малавиты» вновь поменяли имена, чтобы скрыться от хваткой руки мафии. Однако это не помогло им убежать от самих себя. Продолжение истории столь же парадоксально, умно, как и начало. Интрига увлекает, а повороты сюжета оттеняют психологический драматизм повествования.

Увлекательные, полные тонкого юмора романы французского писателя, итальянского иммигранта Тонино Бенаквисты принадлежат к лучшим образцам парадоксального детектива.

Под обложкой сразу два романа одного из самых читаемых в мире авторов Тонино Бенаквиста — «Охота на зайца» и «Комедия неудачников». Не пугайтесь: никакой охоты за заячьими шкурками в романах нет в помине, зато, как всегда у Бенаквисты, есть (!) грандиозный авантюрный сюжет.

Будь проклят тот день, когда горе-проводник международного экспресса спрятал у себя в вагоне незадачливого безбилетника, попросту «зайца», в крови которого гуляет столь редкая инфекция, что мафия готова на все, чтобы заполучить его и переработать в вакцину…

Герою «Комедии неудачников» тоже непросто. Вырвавшийся из итальянской глуши в Париж, Антонио Польсинелли вынужден вернуться обратно, дабы разгадать убийство друга детства, зачем-то завещавшего ему клочок земли под Римом…

Тонино Бенаквиста получил множество премий в области литературы, завоевал половину цивилизованного пространства потрясающим чувством юмора, отличным языком и способностью находить сюжеты и крайне запутанные интриги там, где их, кажется, в принципе быть не может, написал знаменитый роман «Сага» — и в итоге стал одним из самых известных современных писателей не только Франции, но и всей Европы!

Перестать быть собой.

Целиком и полностью стать кем-то другим.

Бросить все — и все начать заново…

Дурацкое пари, заключенное по пьянке незнакомцами — случайными собутыльниками.

Проигравших не будет. А среди зрителей не останется равнодушных.

Увлекательные, полные тонкого юмора романы французского писателя, итальянского иммигранта Тонино Бенаквисты принадлежат к лучшим образцам парадоксального детектива.

Десять сочных историй с горько-сладким привкусом иронии, легких, головокружительных, интригующих. Рассказы Бенаквиста — это романы в миниатюре, это экскурсии в дебри человеческого подсознания, это непредсказуемые повороты сюжета и необычные концовки. Бенаквиста строит увлекательные сюжеты на основе самых заурядных ситуаций, блистательно пародирует литературные и «жизненные» штампы и приглашает читателя взглянуть на обыденную жизнь с самой неожиданной стороны.

Стоит только произнести «кольт», и ты уже не ты, а совершенно другой человек — из тех, что ходят иными дорогами. Бродить по улицам с заряженным револьвером позволяет полностью преобразиться.

Ярмарка преступлений, охотник за пиццами, смертоносный балкон, виолончелист, убитый собственной музыкой, картина Ван Гога, вытатуированная на коже — все это части безжалостной машины-убийцы, мясорубки для маленьких девочек, или пятнадцать озорных, остроумных новелл Тонино Бенаквисты.

Популярные книги в жанре Современная проза

Борис Василевский

Череп и молния

Из юношеских тетрадей.

Тетрадь ЧЕТВЕРТАЯ

Какой-то из своих сибирских рассказов я начал так: "Наступает момент, когда наше прошлое отделяется от нас стеной непонимания. Мы помним наши поступки, но не можем их объяснить. Тогда мы становимся для себя людьми как бы посторонними и вспоминать о себе начинаем как о посторонних. В 57-м году в Братске я еще не знал этого, а потому мне и в голову не приходило вести дневник или просто стараться запомнить, как мы жили тогда на поляне..." Действительно, вспоминаешь как о постороннем. А насчет дневника я лукавил дневник был. Но мне понадобилось в том рассказе изобразить процесс припоминания. Однако и не лукавил, потому что - что это был за дневник? В нем нет почти никаких реалий той жизни. Из Москвы в Сибирь я потащил здоровый и тяжеленный чемодан, набитый целиком книгами, с этими книгами в основном и разбирался. Доучивался и переучивался после школы. Моя сибирская тетрадь открывается стихами Сергея Чекмарева "Размышление на станции Карталы" - был такой молодой поэт, погиб в начале 30-х годов где-то в зауральских степях. Или замерз, или убили. "Кулацкие недобитки"... О нем вспомнили в середине 50-х, его жизнеутверждающий пафос, его пример безвестного трудового героизма и самоотверженности очень совпали с нашими тогдашними настроениями и порывами. Начинались целина и великие стройки. "Я знаю: я нужен степи до зарезу, / Здесь идут пятилетки года..." Еще тетрадь полна всякими прочими выписками - например, из "Диалектики природы" Энгельса, из "Тропической природы" Альфреда Уоллеса, был такой единомышленник Дарвина. И посреди Сибири, в окружении тайги, в каком-нибудь хлипком, шатающемся от ветра строительном вагончике, ночью, при свече мне очень зачем-то понадобилось узнавать про тропическую природу... Из Плеханова - о Толстом. Из самого Толстого. Прочитав "Казаков" и проанализировав, я пришел к выводу, что эта повесть "по художественному исполнению выше "Войны и мира". Конечно, еще стихи: Пушкин, Лермонтов, Блок. Уитмен - "Песнь Большой дороги". И свои собственные пробивались вдруг - довольно мрачные, безысходные, надо сказать. "Я давно уж не тот, что полгода назад / Спустился легко с подножки вагона. / Как я был тогда солнцу весеннему рад, / Сколько песен сложил я о соснах зеленых. / Но проносятся дни, / Как ночные огни / Пассажирского Лена - Москва. / Под осенним дождем / Ничего мы не ждем / И иные шепчем слова..." И т. п.

Илья Войтовецкий

Maestro

Светлой памяти

Музыканта,

Мастера,

Друга.

Вечерние сеансы в кинотеатре имени Калинина начинались в четыре, шесть, восемь и десять. За полчаса до начала каждого оркестранты рассаживались на небольшой приземистой эстраде. Минута безмолвного ожидания, чуть слышное касание палочки о край барабана, шёпот "р-раз-два-три-четыре" - и тишину вспарывал жизнерадостный марш Исаака Дунаевского. Последующие двадцать пять минут оркестранты работали.

Криста Вольф

На своей шкуре

Повесть

Перевод Н. Федоровой

Больно

Что-то жалуется, без слов. Словесный напор разбивается о немоту, которая неуклонно ширится, вместе с беспамятством. Сознание то всплывает, то снова тонет в фантастическом первопотоке. Память - как островки. Теперь ее уносит туда, куда слова не достигают, - кажется, это одна из последних отчетливых ее мыслей. Что-то жалуется, плачет. В ней, о ней. И нет никого, кто бы мог принять эту жалобу. Лишь поток и дух над водами. Странная идея. По давней привычке к вежливости она шепчет, едва ворочая опухшим непослушным языком: Какие же скверные рессоры у машин "скорой помощи". Врач, сидящий на откидном сиденье возле носилок, с жаром, до странности возбужденно, подхватывает эту фразу. Позор, твердит он, сущий позор, сколько ни протестовали, все без толку. Потом просит ее не двигать левой рукой. Из прозрачной овальной емкости, которая в ритме санитарной машины трясется над головой, капля за каплей сплывают по трубкам в ее локтевую вену. Эликсир. Жизненный эликсир. Правой рукой она поневоле цепляется за рукоятку, свисающую с потолка, иначе можно скатиться с жесткого ложа. Боль в ране усиливается; а что удивляться, в таких-то условиях, сердито бросает врач. Дорога долгая. Подъемы и спуски. Провалы. И ведь именно тогда жалобы становятся громче. Ухожу. Новая, высокая волна того же потока увлекает меня за собой. Тону. Даю себя утопить. Темнота. Безмолвие.

Жмудь Вадим Аркадьевич

Неординарность

Она была неординарной женщиной.

Она полагала, что мужчина женится для того, чтобы ежедневно слышать, как он плох, и как тяжело жить с ним. Она считала, что мужчина говорит о разводе для того, чтобы услышать, как он хорош, а как невыносимо ей будет без него.

Её настроение зависело от её здоровья, которое регулярно давало сбои. Она изо всех сил старалась казаться здоровой, видела, что ей это не удается, отчего её настроение резко портилось.

Жмудь Вадим Аркадьевич

НЕПРИСТОЙНЫЕ ЖЕЛАНЬЯ

Так хочу я, чтобы локонами волосы рассыпались на моей груди,

Чтобы вырвалось шёпотом без голоса "заходи же, милый, заходи!"

Чтоб пылала страсть неудержимо после сладострастного томления,

Чтоб вдвоем, сливаясь воедино, делали ритмичные движения!

Чтобы на разгромленной постели

Израсходовали мы все силы,

Чтобы мы могли и чтоб хотели

Так любить друг друга до могилы!

Жмудь Вадим Аркадьевич

Сады Вавилона

* Шаммурамат...

* Что, мой повелитель?

* Я только хотел, чтобы ты повернулась. Мне нравится смотреть на твое лицо. Меня очаровывает твой взгляд. Ты божественно красива.

* Ты меня смущаешь, мой повелитель.

* Не зови меня повелителем, это ты - моя царица, а я твой раб.

* Ты слишком добр, о господин мой.

* Мой народ так не считает.

* Твой народ знает царя Навахудоноссора, а я знаю моего господина.

Жмудь Вадим Аркадьевич

Великое ничтожно. Видишь небо?

Вон там висит огромная звезда

Огромней солнца... Только мне бы

Важней твоя любовь, и губы, и ... глаза.

* * *

Тебе нужна одна лишь только ласка,

Предел желаний - нежный поцелуй.

Мне ж не досуг плести обмана сказки,

Без лишних слов употребил бы ... страсть.

* * *

Друг дружке пишем нежные записки,

Вздыхать не устаем и томно ахать.

Журлаков Денис

мое последнее письмо

Мне скучно. Скучно и все тут. Hикогда не думал, что безделье может быть таким тяжким. Обычно я ложусь спать около полуночи и просыпаюсь в шесть, ни разу не выспавшийся, злой, смурной и хмурый. Поспал бы еще, да на работу надо. Час езды в холодной электричке немного взбадривает меня, а два метрополитеновских перегона окончательно приводят в норму, восстанавливая тонус и десять минут от Пушкинской до Фонтанки даются практически без напряжения. Раньше я использовал "дорожное" время для написания стихов, а теперь вот слушаю плейр. Музыка замечательно отвлекает, вот и сейчас я по привычке отвлекся. Заканчиваю, как и все наши, ровно в шесть вечера и ни минутой позже. Прежний начальник обожал словосочетание "ненормированный рабочий день", надолго оставлявшее нас на рабочем месте, но с нынешним, отставным военным, все строго. Если задерживаетесь, значит не справляетесь в отведенное законом время, а стало быть работаете плохо. В восемь вечера я дома. Таким образом на личную жизнь остается четыре часа (если транслируют футбол - то два). Снова отвлекся, вот что значит неумение сосредоточиться. Вчера, несмотря на праздник (пятница всегда праздник), личной жизни не случилось и я лег пораньше, собираясь вволю похрапеть. Вот тут-то и выяснилось, что привычка страшная штука, ибо через шесть часов (в четыре часа два ноля минут сегодняшней субботы) я проснулся. С тех пор и скучаю, сидя перед черно-белым монитором домашнего компьютера. От нечего делать, совершенно машинально, загрузил текстовый редактор, так что теперь заскучаете и вы. Hадо бы заставить себя и поработать над застрявшей в самой завязке повестью, но ни сил ни желания нет никакого. Я уж лучше так пальцами поколочу. Суббота для меня вообще самый тяжелый и длинный день. Можно делать что хочешь, но чем же заняться когда не хочется совершенно ничего? Эх, студенчество, где ты? Чудное дивное время, когда в ходе общажной попойки можно было подложить в барсетку к, всему из себя крутому, приверженцу стиля "новый русский шкап" пудреницу, тени и помаду, занятые у одногрупницы, а потом, в институтском буфете, яростно смеяться над его перекошенной физиономией... А чем не шутка? Пару раз даже прокатывало. Уходить из института не хотелось, даже получив вожделенный диплом. Помню как весь народ бегал по университету из одного кабинета в другой, заполняя обходные листы, и я вынужден был бегать вместе со всеми. Проносясь по первому этажу я натолкнулся на подозрительно маленькую очередь и, отложив штурм бюро пропусков, ткнулся в нее. А отстояв пол часа оказался перед автоматом по продаже мороженного. Так и стоял, недоумевающий, несколько минут высматривая подходящее для "обходного" отверстие. Тремя днями раньше, еще находясь в состоянии битвы за урожай (диплом) попал в похожий ступор. Hекий господин преподаватель, из наиболее стойких поклонников, категорически отказывался выставлять свой автограф под "технологическим" разделом пояснительной записки. -Hе, Журлаков,- разглядывая неизвестно каким местом, но все-таки выстраданные чертежи пусковой установки, промычал он.- Hе получится. Тут стакан нужен. Без стакана никак. Ошеломленный откровенностью, я выскочил из аудитории с воем "ну за этим не встанет" и понесся в ближайший магазин. Вернулся и снова продемонстрировал чертеж, на этот раз уже уверенный в победе над разумом. -А стакан где? -Вот.- на столе появилась бутылка "Финляндии", пара пластиковых стаканчиков и ваккумная упаковка шинки. Тогда-то я и узнал, что "окончательный дегенерат", "болван", "кретин и вообще", а стакан это такая штуковина, которую надо было изобразить в хитросплетениях псевдогостированных линий. Бывшая профессия тоже одно время радовала. Слесарем трудился, одновременно подрабатывая журналистом. Иногда даже совмещать удавалось. Был в командировке на кирешеской ГРЭС и, случайно споткнувшись, опрокинул канистру машинного масла, которое, создав угрозу экологической катастрофы, вылилось в дренажный канал. Весь день ликвидировал последствия собственного разгильдяйства, а вечером уже пересчитывал гонорар за злободневную статью в "экологических ведомостях". Сейчас все гораздо менее радостно. Познакомился было с девушкой, но оказалось, что ее сердце уже занято и не кем-то, а самим Богом. Попытался отбить, но Господь оказался нечестным соперником. Сперва он попытался от меня откупиться, подбросив на пути полный денег бумажник. Когда эта затея провалилась (нет, бабки-то я взял, но да и только), Всевышний наслал на меня какого-то урода. Тот отобрал найденные деньги, заявив что это его и сломал нос. И все-таки я ее охмурил. Очаровал, околдовал, о-что-там-еще, но при этом воспользоваться успехом не смог - Всевидящий наслал на меня порчу, загубив такую великолепную ночь. Hа следующий день я призвал на помощь высокие технологии и наелся виагры. Подруга моя задержалась в своей церкви и весь вечер я провел за распитием чая с ее престарелой бабулькой, всячески сдерживаясь от греха. Так и расстались. Hу а Бог с тех пор от меня и отвернулся. Сижу, скучаю. Пойду, что ли, на турнике повишу. Где там кушак какой-нибудь, или ремень? А вы не скучайте.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Злой гений человеака создал существо, которому нет равных в природе по безжалостности и силе. Упиваясь своим могуществом, движимое одним инстинктом – убивать, оно уничтожает все живое вокруг.

В поисках затонувших кораблей герои романа обнаруживают на морском дне загадочный груз, на первый взгляд не представляющий собой особой ценности, и оказываются вовлечены в череду зловещих событий.

Роман «Бездна» – один из лучших в творчестве Питера Бенчли, мастера «подводного» триллера и автора знаменитых «Челюстей».

Увеселительная морская прогулка отца и сына превращается в кровавую трагедию. Но в этом виновны не акулы, столь любимые великолепным мастером триллера Питером Бенчли. Нет, здесь действует другой хищник, с невероятной жестокостью и изощренным коварством сражающийся за свое сомнительное право на существование в современном мире.

РОБЕРТ БЕНЧЛИ

Тпру!

Рассказ

Перевел с английского Ю. АЛЕКСАНДРОВ

Поль Ревер* вскочил в седло.

- Лети стрелой, старушка Бесс, - прошептал он на ухо своей кобыле, и они понеслись вперед.

Но вдруг как бы в видении (да это и было видение) бесстрашному патриоту открылось будущее страны, которой он нес сейчас свободу.

Перед взором его предстали сто десять миллионов человек: мужчины в котелках, женщины в маленьких фетровых шляпках, толкающиеся в битком набитых трамваях по дороге на работу и обратно, все утро неправильно складывающие цифры, а после полудня неправильно их вычитающие и ровно в 12.30 делающие перерыв, чтобы проглотить сандвич.