С тех пор, как плавал старый Ной

Я читаю эти стихи… своей собаке. Уже пятый день мы с ней находимся на положении робинзонов. История мореплавания повторилась в миллион сто первый раз. Мы торчим на необитаемом острове. И нам не на чем уплыть отсюда. Но при чем тут Ной, сны и цветы?

Цветы случайно. Я пишу лежа. Маленькая веточка селены глядит на полевую сумку, которую я приспособил вместо стола. А шершавая Кассиопея щекочет мне локоть. Зачем-то Кассиопее понадобилось мое внимание.

Другие книги автора Олег Михайлович Куваев

Русское золото, драматическая история его поисков на Севере, суровая романтика жизни первопроходцев и золотодобытчиков написаны поистине «золотым» пером прекрасного писателя Олега Куваева. За свою короткую жизнь он успел создать целую «Территорию» - территорию человеческой любви, географию нежности, историю настоящей дружбы и верности в суровых испытаниях.

Содержание:

«Территория» - роман

«К вам и сразу обратно» - повесть

«Азовский вариант» - повесть

Впервые роман «Правила бегства» был издан посмертно Магаданским книжным издательством."Всякое бегство есть не более как попытка убежать от себя, и всякая гонка вперед не более как жалкая и никчемная попытка догнать выдуманного себя."Из письма О. Куваева Б.Г.Ильинскому.

Этот номер журнала посвящен 50-летию Великой Октябрьской Социалистической Революции.

На 1-й стр. обложки — рисунок П. ПАВЛИНОВА к повести Юрия Федорова «Там, за холмом, — победа».

На 3-й стр. обложки — рисунок Г. МАКАРОВА к рассказу К. Алтайского «Ракета».

Олег Куваев

Дневник прибрежного плавания

Вроде бы как в кино, пришла телеграмма: "Вылетайте зпт ждем", и с киношной легкостью бросил я все: московский почтамт с очередями не имеющих оседлости людей у окошек, хлопоты о московской квартире и даже город Воронеж, где я, собственно, и торчал все время, потому что она там жила. Но пришла телеграмма в разгар душного в этот год московского лета, когда таял асфальт, бензиновая гарь шла в стратосферу и люди с излишним весом истекали водой, как снегурочки.

Олег Куваев

Два цвета земли между двух океанов

Дорожные записки и размышления.

География по отношению к человеку не что иное, как История в пространстве,

точно так же, как История является Географией во времени.

Элизе Реклю. "Человек и Земля".

Ретроспективный взгляд на вещи

В наш насыщенный информацией век трудно найти сколько-нибудь приличный участок суши, о котором не было бы написано с десяток книг. Поэтому каждый "географический" автор вынужден объяснять в предисловии, зачем он добавляет к написанным томам еще один, не претендуя, однако, на то, что именно его книга и даст окончательное и исчерпывающее описание предмета. Я собираюсь писать о Чукотке. Об остроконечном клочке Азиатского континента, который, подобно мечу, рассекает два океана. О Чукотке, наверное, написано больше, чем о Рязани, но все-таки я буду писать о Чукотке, а не о Рязани. На это есть ряд причин.

За стенкой на кухне всю ночь тренчала гитара. Тренчала те самые песни, что ходят в рукописных сборниках среди студентов и разного бродячего люда. На кухне наш физик переживал лирическое настроение. Повезло или не повезло, но попал человек в ледовую экспедицию и в данный момент находился на семьдесят первом градусе северной широты в крохотной гостинице забытого богом островного аэродрома.

В комнате летчиков могучим медвежьим рыком храпел первый пилот и тихо вздыхал и ворочался

Олег Куваев

ВН-740

Это история о хмуром капитане Анкарахтыне, об экзотике островов Серых Гусей, которые есть на самом деле, хотя о них никто почти не знает, и, может быть, это рассказ о тех мыслях, которые навещали нас в мертвой впадине Колючинской губы в сентябре. Короче, это просто рассказ о дороге, если, конечно, считать, что дорога не только километры.

Мы прибыли в поселок Ванкарем в состоянии томительного одиночества и неуверенности в завтрашнем дне. Перед этим мы сплавились вниз по фантастической реке Амгуэме, которая почти точно по меридиану пересекает Чукотский полуостров. Я назвал ее фантастической, потому что в Москве мне не верили, что на Чукотке есть большая река под звучным названием Амгуэма, а один умник даже догадался, что я выдумал это слово от имени Аэлита. Одиночество и неуверенность в завтрашнем дне объяснялись тем, что мы уже пять месяцев находились только вдвоем, и нам во что бы то ни стало необходимо было проплыть еще восемьсот километров вдоль берега Чукотского моря до мыса Дежнева, и наступил сентябрь - последний месяц шлюпочной навигации.

Повесть из журнала «Искатель» № 1, 1969.

Популярные книги в жанре Путешествия и география

Едва ли найдется сегодня человек, равнодушный к судьбе Байкала. Прошло более года с тех пор, как было принято постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О мерах по обеспечению охраны и рационального использования Байкала в 1987—1995 годах». На состоявшемся в июле этого года совещании в ЦК КПСС, как сообщалось в печати, отмечали, что уже выполнено немало природоохранных мероприятий. Однако наиболее крупные задачи решаются медленно, поэтому чувство озабоченности положением дел на Байкале не должно покидать никого.

Осень. Прозрачный и светлый день. Дубы, сосны, березы. Огненно-золотые вперемешку с сине-зелеными узоры леса пропадают далеко-далеко в туманной дымке. Стоит лишь раз взглянуть на эти леса, поля, реки, вдохнуть чистый воздух, узнать здешних людей, и приходит удивительное и ясное чувство Родины, ее трудной и светлой судьбы.

Тишина полян, малинников, бора... Может быть, эти тысячелетние дубы помнят татарское иго, литовских рыцарей, польских шляхтичей, шведов. А эти тонкие деревца, которым еще не исполнилось двадцати пяти, не забыли свирепое лихо, приползшее вслед за немецкими танками... И потому на старой лесной тропе нежданно приходит на память: «Враг просчитался. Не только люди русские, сама природа русская не приемлет окаянного фашиста. Вместе с людьми борются против захватчиков и старинные брянские рощи, и глубокие реки, и чарусы на болотах, и морозы русской зимы». Рапорт брянских и орловских партизан Родине.

Хребет поднимался к небу уступами, как древняя пирамида инков. А мы искали сокровища — золото и серебро, скрытые в этой пирамиде сотни миллионов лет назад.

Вертолет взлетал с маленького пустынного аэродрома и уходил на юг, в горы. Желто-бурые каменистые холмы сменялись зелеными предгорьями, выше начинались разноцветные альпийские луга с темными пятнами приземистых сосен, а на пирамидальных вершинах ослепительно белел снег.

Вертолет был не простой, а геофизический, иначе говоря, он был битком набит электронной аппаратурой, а на его хвосте висел похожий на торпеду датчик магнитометра. Воздушный разведчик должен был «залетать» выделенную для поисков площадь, пересечь ее многочисленными маршрутами. Понемногу на карте в переплетении линий проступала сложная мозаичная картина, позволявшая понять, как рассеяны радиоактивные элементы в горных породах и как ведет себя магнитное поле.

П лоская, ровная, сколько глаз хватает, земля. Приханкайская низина. Плавный невысокий вал кустарника вдоль грунтовой дороги. Вербы, лозняк. Заболоченные поляны. Похожие на клубы дыма округлые пышные деревья на этих полянах. Густая и при этом на редкость одноцветная зелень постепенно сменяется полями с выгоревшей травой. Горизонт просматривается на многие километры. Сизые от дали силуэты сопок, как неровные края чаши.

Земля, по которой мы едем, имеет ко мне и к Николаю, водителю машины, непосредственное отношение. Пригодной для жизни ее сделали наши деды. Шакуны, Романюты, Божки, Побегайловы, Коваленки, Костырки, Стужины и десятки других фамилий наших разветвленных семейных кланов срослись, спеклись с этой землей. В зное, в комарином гудении, в бесконечной мороси, приносимой с океана, приучая язык и ухо к «чудным» удэгейским названиям, осваивали они эту землю, поднимали целину, обкашивали болота, ставили дома.

И зучать страну по альбомам — все равно что обойти за час весь Эрмитаж. Удивительный каждый в отдельности каменный домик с маленькими окошечками, скульптура в парке, ухоженная улочка или аркада вокруг площади быстро сливаются в бесконечную череду музейных кар.

Мое первое знакомство с Чехословакией было именно альбомным. На страницах иллюстрированных изданий сменяли друг друга фотографии готических, ренессансных, барочных домов-памятников. Но одна картинка — она-то и запомнилась более всего — поразила откровенно немузейным видом. Перспектива светлых многоэтажных зданий, стеклянные витрины по сторонам широкого проспекта и длинная вереница легковых автомобилей у обочины. Обратил внимание на подпись. Мла-да-Болеслав. Сорок тысяч населения. Районный центр Среднечешской области.

 

По зову партии комсомол с энтузиазмом берется за решение наиболее важных для страны задач. Весом его вклад в сооружение грандиозной Байкало-Амурской магистрали и построенный в рекордно короткие сроки газопровод Уренгой — Помары — Ужгород, в преобразование Российского Нечерноземья и освоение богатств Сибири, Дальнего Востока, Крайнего Севера.

Из речи товарища К. У. Черненко на Всеармейском совещании секретарей комсомольских организаций 28 мая 1984 года

Рассказ о плавании, которое длилось две навигации, и людях, сумевших провести речные суда через суровые моря двух океанов.

После долгой зимовки вновь раздалась команда: «Вира якоря». Мы выходим из Анадырского лимана. В прошлую навигацию наш караван сумел добраться из Архангельска до Анадыря. Здесь нас и застала непогода, зима. Здесь и встали у причалов суда, ожидая будущей навигации, чтобы продолжить плавание к нашим восточным берегам. И вот она наступила...

Полвека назад, 2 октября 1920 года, Владимир Ильич Ленин на III Всероссийском съезде Российского Коммунистического Союза Молодежи произнес программную речь «Задачи союзов молодежи», в которой призвал молодежь учиться коммунизму и детально раскрыл, что это означает на практике. «Перед вами задача строительства, — говорил В. И. Ленин, — и вы ее можете решить, только овладев всем современным знанием, умея превратить коммунизм из готовых заученных формул, советов, рецептов, предписаний, программ в то живое, что объединяет вашу непосредственную работу, превратить коммунизм в руководство для вашей практической работы». И далее: «Мы должны всякий труд, как бы он ни был грязен и труден, построить так, чтобы каждый рабочий и крестьянин смотрел на себя так: я — часть великой армии свободного труда и сумею сам построить свою жизнь без помещиков и капиталистов, сумею установить коммунистический порядок. Надо, чтобы Коммунистический союз молодежи воспитывал всех с молодых лет в сознательном и дисциплинированном труде».

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

С самого начала здесь у меня вошло в привычку просыпаться глубокой ночью в состоянии, схожем с ожиданием чуда. Несколько минут я лежал с открытыми глазами в кромешной тьме. Тьму оттеняли, если что-либо может ее оттенять, только серые полоски света по краям завешенных солдатскими одеялами окон.

Я вставал и ощупью шел через комнату. Половицы под босыми ногами скрипели, визжали и взлаивали. Они были сделаны из дерева неизвестных пород, пересохли в малоизученном климате Центральной Азии, и оттого звук их казался диким и непривычным. Я спотыкался об огромные архарьи рога в углу, дверь с азиатским же скрипом распахивалась, и я сразу шагал в звезды.

«А что там потому что! Так и есть!» – Это любимая фраза Витьки-таежника. С ее помощью он разрешает запутанные вопросы жизни.

…От реки к поселку ведет извилистая и длинная протока. Ее перегораживают мели, упавшие стволы лиственниц, на дне прячутся камни. Все поселковые проходят протоку на веслах, один Витька на моторе. И потому его возвращение с промысла угадывается за час по реву врубленного на полную мощность «Вихря», который мечется и негодует среди путаных разворотов.

Киношники непременно снимут по этой книге отличную авантюрную комедию. В романе есть все: динамичный сюжет, обаятельные герои, любовь, злодейство, невообразимая людская глупость и, конечно, хэппи-энд.

Хотя действие книги разворачивается в далекой Калифорнии, нашего читателя не оставят равнодушным удивительные приключения бывших советских граждан.

Черный маг стоял у черты. Черта рассекала мир надвое. По одну сторону была живительная искрящаяся смерть, восхитительная, завораживающая, сводящая с ума гибель, по другую – все кончалось и не было ничего. Ни пленительного могильного плена, ни восхитительной кладбищенской гнили – ничего… Только унылая пустота жизни, присыпанная тусклым пеплом человеческого существования. Странные существа, схожие с тенями, лишенные магии, обреченные на жизнь, копошились в этой пустоте, и маг не мог подарить им радость смерти. Хотя должен был. Он обещал.

Он… Маг Смерти. Убийца. Лучший убийца Ордена Черных Башен. Маг, убивший себя, но задержавшийся на Пороге, чтоб нести смерть другим.