С солнцем в крови

Виктор Чалмаев

"С солнцем в крови"

Это, знаете ли, страшно хорошо

быть рожденным с солнцем в крови...

А.М.Горький

...Есть несколько устойчивых географических, природных и - что более важно - жизненно-философских координат, своеобразных нерушимых знаков в художественном мире Сергея Николаевича Сергеева-Ценского, одного из замечательных русских реалистов XX века. Знаки эти как бы указывают на близкую и самую "желанную" атмосферу для раздумий и догадок писателя о сущности изменчивой жизни.

Популярные книги в жанре Литературоведение

Разносторонность интересов и дарований Александра Фомича Вельтмана, многогранность его деятельности поражала современников. Прозаик и поэт, историк и археолог, этнограф и языковед, директор Оружейной палаты, член-корреспондент Российской академии наук, он был добрым другом Пушкина, его произведения положительно оценивали Белинский и Чернышевский, о его творчестве с большой симпатией отзывались Достоевский и Толстой.

В настоящем сборнике представлены повести и рассказы бытового плана ("Аленушка", "Ольга"), романтического "бессарабского" цикла ("Урсул", "Радой", "Костештские скалы"), исторические, а также произведения критико-сатирической направленности ("Неистовый Роланд", "Приезжий из уезда"), перекликающиеся с произведениями Гоголя.

Говоря о советской идеологии и о советском идеологическом поведении, можно констатировать одно: советскость имеет отношение к питанию. Советский человек вступает в отношение с питанием: он озабочен питанием, выполняет долг питания, испытывает вину перед питанием. Тем самым он имеет ни с чем не сравнимую ценность питания: советский человек — потребитель полного тела питания. Объектом потребления является питание как таковое — польза питания, необходимость питания, ценность питания, но поскольку потребление это и есть акт питания, объект дан потребителю непосредственно. Быт и забота обеспечивают ценностью, однако сферой потребления ценности является идеология: дискурсирующий идеолог имеет ценность в безотказном распоряжении, идеологический дискурс — особо эффективный способ пищевого поведения.

Боратынского принято причислять к ведущим представителям «литературной аристократии». Между тем само это определение инспирирует некоторую предвзятость и оценочность, не лишенную привкуса анахронизма. Людям пушкинского круга приписывается обычно подкупающе-элитарная позиция, запечатленная в «Поэте и толпе», тогда как на деле в их личностном строе «поэт» мирно и довольно успешно уживался с «книгопродавцем». В этом отношении «литературные аристократы», по существу, мало отличались от своих расчетливых плебейских соперников. Разница состояла преимущественно в том, что первые, на классицистский манер, предпочитали четко разделять обе свои функции, тогда как у последних они часто, но, как мы вскоре увидим, все же далеко не всегда, смешивались, и «книгопродавец» подминал под себя «поэта». Само представление о цельности поэтической личности утвердилось значительно позже, хотя было хорошо известно уже и романтикам 1830-х годов.

«Мы все учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь…». Вскоре после открытия в Красноярске Литературного лицея, моего выстраданного детища, появление коего до сих пор считаю чудом и результатом Божьего промысла, у меня состоялся разговор с одним из самых блестящих профессоров Красноярского государственного университета. Профессор рассматривал меня через свои иронические очки — удивлённо и недоверчиво. Девяносто восьмой на дворе… Дефолт и общая неразбериха. На что надеется эта ненормальная? Когда он узнал, что у меня за плечами всего лишь Красноярский педагогический институт, законченный к тому же двадцать лет назад, то и вовсе развеселился: «Что же у тебя образование-то такое… никакое?».

После распада Советского Союза жанр фэнтези семимильными шагами развивается в нашей стране. Именно по нему сейчас ставят самые высокобюджетные фильмы голливудские (и что греха таить, наши) режиссёры; организуются сообщества толкиенистов или поклонников Гарри Поттера. Не менее популярно, чем классическое, и космическое фэнтези: во время последней переписи населения в Австралии около сотни тысяч граждан в качестве вероисповедания указало «джедаизм».

Предмет этой книги — искусство Бродского как творца стихотворений, т. е. самодостаточных текстов, на каждом их которых лежит печать авторского индивидуальности. Из шестнадцати представленных в книге работ западных славистов четырнадцать посвящены отдельным стихотворениям. Наряду с подробным историко-культурными и интертекстуальными комментариями читатель найдет здесь глубокий анализ поэтики Бродского. Исследуются не только характерные для поэта приемы стихосложения, но и такие неожиданные аспекты творчества, как, к примеру, использование приемов музыкальной композиции.

Предисловие известного историка драмы Юрия Фридштейна к «Коллекции» — сборнику лучших пьес английского драматурга Гарольда Пинтера, лауреата Нобелевской премии 2005 года.

Эссе современного и очень известного итальянского писателя Клаудио Магриса р. 1939) о том, есть ли в законодательстве место поэзии и как сама поэзия относится к закону и праву.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В этой маленькой повести-сказке присутствуют все герои того фантастического мира, которыми я сам страстно увлекался во времена моего детства, — великаны, джинны, принцессы, Аладдин из «Тысячи и одной ночи» с его волшебной лампой, шапка-невидимка Сулеймана, которая скрывает того, кто её надел, от людских глаз и позволяет ему пройти незамеченным, куда он только пожелает. Всех этих героев, все чудеса волшебного мира, которые долгие годы занимают ум и воображение ребёнка, — вы встретите в моей книге « Перевёрнутое дерево».

Кришан Чандар.

— Траектория, командир? — быстро спросил Карнаби.

Командор Граймс без энтузиазма посмотрел на своего штурмана. Карнаби — худой молодой блондин с подвижным с лицом, работавший на вычислительной машине, имел тот бодрый и услужливый вид, который всегда так раздражал командора. Граймс медленно отвернулся и через визир стал рассматривать опаловую сферу, которая могла быть лишь планетой Кинсольвинг, и дальний эллипсоид слабо различимой Галактики.

Бертрам ЧАНДЛЕР

КЛЕТКА

Более полугода прошло с тех пор, как межзвездный лайнер "Полярная звезда" совершил вынужденную посадку на эту безымянную планету. Посадка прошла вполне благополучно. Однако вскоре атомный реактор корабля вышел из-под контроля, поэтому капитан приказал первому помощнику взять пассажиров и часть судовой команды, которая не была нужна при ликвидации аварии, и увести всех подальше.

Когда Хокинс со своими подопечными ушел уже достаточно далеко, на корабле произошла вспышка высвободившейся энергии, и до них донесся не особенно сильный взрыв. Выждав некоторое время, первый помощник капитана в сопровождении доктора Бойля - судового хирурга - вернулся к месту аварии. Они увидели неглубокую, все еще дымящуюся воронку, и поняли, что и корабль, и капитан со своими людьми превратились в мельчайшие частицы того светящегося облака, которое они наблюдали сразу после взрыва.

Бертрам ЧАНДЛЕР

КОНТРАБАНДОЙ ИЗ ЧУЖОГО МИРА

1

Случайному наблюдателю это загорелое лицо показалось бы безразличным и равнодушным, но знающие его люди, без сомнения, угадывали в его жестких чертах выражение глубоко скрытой скорби и сожаления.

Король отрекся.

Старший суперинтендант Приграничного Флота слагал с себя обязанности по службе в Конфедерации Приграничных Планет. Его прошение об отставке пока не возымело действия, но после прилета капитана Трентора на корабле "Кестрел" он надеялся, что решение наконец будет принято. Трентор был единственный достаточно опытный капитан, который мог его заменить на этом посту.