Русский детский фольклор

Настоящее учебное пособие является первым изданием подобного рода. Детский фольклор впервые представлен как самостоятельная составляющая общего курса фольклора. Кроме традиционных разделов курса (колыбельные песни, сказки, игры) включены главы, посвященные страшным рассказам, школьному фольклору, постфольклорным формам.

Издание предназначено для широкого круга читателей, преподавателей вузов, работников всех сфер обучения (включая воспитателей, методистов, руководителей кружков) и родителей. Специально для студентов предназначена практическая часть, в которую включены темы лекций, практических занятий, семинаров, самостоятельных работ, вопросы к экзаменам и литература.

Отрывок из произведения:

Детский фольклор относится к тем феноменам культуры, о которых все слышали или говорят. Признавая его самобытность и оригинальность, даже исследователи не всегда могут точно определить своеобразие данной разновидности фольклора, выделить его в самостоятельную область знания.

Специалисты разного профиля пытаются разработать методики, подготавливающие ребенка к школе, обучающие начальным приемам письма и счета. Особое значение придается развитию речи, умению правильно и грамотно выражать свои мысли, делиться своими впечатлениями от услышанного и прочитанного. Важнейшим средством формирования указанных навыков становится детский фольклор. Колыбельные, песенки, прибаутки, докучные сказки легко усваиваются и создают прекрасный воспитательный эффект. Позже развитию памяти, смекалки, игровым навыкам способствуют загадки, скороговорки, считалки.

Сейчас файлы книги недоступны. Мы работаем над их добавлением.
Другие книги автора Татьяна Михайловна Колядич

Кто такие древние славяне? Когда они жили? В настоящее время существует несколько гипотез и версий, связанных с их происхождением и местами расселений. После публикаций ряда исследований, в частности работ М. Гимбутас, недавно впервые представленных русскому читателю, стало ясно, что наши прежние представления далеко не полны, хотя в истории изучения предков сделано немало.

Отходя от предвзятых и односторонних социологических исследований минувших лет, привлекая труды как отечественных, так и западных ученых, сегодня мы восстанавливаем более полную детальную историю жизни древних славян, узнаем о том, как они постепенно шли все дальше и дальше на север и на запад. В конце концов им удалось заселить обширную территорию в Центральной и Восточной Европе и на Балканском полуострове. Им пришлось нелегко, они проделывали тот же путь, какой в свое время проходили древние китайцы, постепенно устраивая собственное государство.

Справочник школьника – современное и самое полное учебное пособие, составленное по действующей базовой программе, утвержденной Министерством образования и науки РФ. Серия составлена и разработана опытными учителями московских школ и преподавателями МГУ им. М. В. Ломоносова. Издание, охватывающее все аспекты школьной программы, предназначено для школьников 4–11 классов, их родителей, учителей и абитуриентов.

История русской мемуаристики начинается в XVIII веке. Она появляется как своеобразный отклик на конкретные исторические и социальные явления петровские преобразования. Первыми авторами становятся "птенцы гнезда Петрова", свидетели и участники событий, повлиявших на изменения в социальной и духовной жизни общества — И.Желябужский, А.Игнатьев, Б.Курагин, А.Матвеев.

Однако, первые включения биографического характера встречаются уже в литературе XI века. Подобным памятником, с точки зрения Н.К.Гудзия является "Поучение Владимира Мономаха": "С литературной стороны «Поучение» интересно как очень незаурядный образчик популярного в древней и средневековой литературе жанра поучений детям, начиная от поучения Ксенофонта и Марии, вошедшего в Святославов Изборник 1076 г., и как первый на русской почве опыт автобиографического повествования".

Пособие носит практический характер и посвящено анализу форм, определяющих современный литературный процесс: репортажам, интервью, рецензиям, обзорам, пресс-конференциям, авторским ежегодникам, презентациям. Материал книги позволяет разнообразить учебный процесс в вузах, способствуя подготовке филолога широкого профиля. В приложении в качестве иллюстративного материала приведены примеры указанных форм, а также тематика курсовых, бакалаврских, дипломных и магистерских работ.

Для студентов, магистров, аспирантов филологического и журналистского факультетов вузов. Пособие может использоваться и учителями-словесниками при организации занятий по современной литературе, а также практикующими журналистами.

Cправочник школьника – современное и самое полное учебное пособие, составленное по действующей базовой программе, утвержденной Министерством образования и науки РФ. Серия составлена и разработана опытными учителями московских школ и преподавателями МГУ им. М. В. Ломоносова. Издание, охватывающее все аспекты школьной программы, предназначено для школьников 4–11 классов, их родителей, учителей и абитуриентов.

Популярные книги в жанре Литературоведение

А.Бондарев

У истоков полифонического романа

У романов, представленных в этой книге, - много общего. Они написаны в первой половине XVIII века, эпоху зарождающихся и крепнущих надежд на возможность более разумного, справедливого, а главное - человечного общества, надежд, подтверждаемых, казалось бы, естественным ходом самой истории. В свете этих перспектив, близких сердцу наиболее восприимчивых к изменениям социального климата писателей, особенно удручающими представали формы жизни и мышления, порожденные абсолютизмом. Не потому ли романы Алена Рене Лесажа (1668-1747), Шарля Луи Монтескье (1689-1755) и Дени Дидро (1713-1784), о которых здесь идет речь, так насмешливо равнодушны к чопорности, помпезности и академизму века Людовика XIV? Их фривольность и изящество, салонное остроумие и альковное легкомыслие отражают тенденции становящейся просветительской эстетики, завоевывающей ведущие жанры, обретающей статус всеобщности и необходимости. С ее помощью второстепенное превращается в главное, частное - в общезначимое. Литература оставляет высокие жанры и обживает низкие, события, влиявшие некогда на судьбы нации и государства, покидают поля сражений, дворцовые залы и министерские кабинеты, переселяются в мансарды, кулуары и альковы.

А.В.Федоров

Стиль и композиция критической прозы Иннокентия Анненского

Идейное содержание, метод, эстетическое своеобразие во всяком подлинно художественном произведении литературы составляют органическое единство. Это положение полностью применимо к наследию Анненского в области прозы - его статьям о творчестве русских и западноевропейских авторов: они - не только памятник литературно-критической мысли, но и художественное целое.

МЕЧТА ПРОКЛАДЫВАЕТ ПУТЬ

Ариадна ИВАНОВСКАЯ

Первый в России роман о путешествии на Луну

Необычно сложилась судьба романа Василия Алексеевича Левшина, писателя-просветителя конца XVIII - начала XIX века, названного автором довольно длинно, но в соответствии с литературной традицией своего времени "Новейшее путешествие, сочиненное в городе Велеве". Минуло двести лет со дня его выхода в свет. Печатался роман на страницах журнала "Собеседник любителей российского слова" и в 1784 году с продолжениями, в четырех выпусках - с тринадцатого по шестнадцатый включительно. Особенного успеха среди современников роман, по-видимому, не имел и с тех пор никогда не издавался отдельной книгой. Фактически он был надолго забыт, и только в советское время, совсем недавно, когда возник интерес к истории развития научной фантастики в русской литературе, роман привлек к себе внимание. Наиболее интересные главы, связанные с полетом героя на Луну, снова увидели свет в сборнике "Взгляд сквозь столетия" (М., "Молодая гвардия", 1977).

Ю.Кагарлицкий

Бульвер Литтон - драматург

Среди имен английских драматургов девятнадцатого века имя Эдварда Джорджа Бульвера Литтона (1803-1873) занимает самое видное место. Перелистывая старые английские, французские и русские журналы, трудно не напасть на рецензии о его пьесах. Не было англичанина или иностранца, приехавшего в Лондон, который не счел бы своим долгом посмотреть новую пьесу Бульвера. Им восхищались или ругали его, но он всегда оставался в центре внимания. Время обнаружило недостатки драм Бульвера, как и недостатки его романов. Но то же время рождает к нему новый интерес. Творчество Бульвера достояние истории. И нам следует выслушать этого свидетеля своей эпохи небеспристрастного, но талантливого, жившего интересами своего дня.

Козловски Юджин Зеб

Коды комического в сказках Стругацких

"Понедельник начинается в субботу"

и "Сказка о Тройке"

Перевод выполнен А.Кузнецовой

Благодарности

Выражаю свою благодарность и искреннюю признательность моему консультанту профессору Хонгору Уланоффу (Hongor Oulanoff) за его советы, руководство и полезную критику, высказанные при написании этой книги. Также выражаю благодарность другим членам консультативного комитета, профессору Франку Силбаджорису (Frank Silbajoris) и профессору Ежи Кшижановскому (Jerzy Krzyzanowski) за их предложения и комментарии. И отдельная благодарность - моей терпеливой жене Джуди за ее счастливое настроение, сделавшее мое исследование возможным.

Владимир Набоков

Н. В. Гоголь. Повести

Предисловие

Николай Васильевич Гоголь родился в 1809 году в Полтавской губернии, в местечке Сорочинцах, в мелкопоместной дворянской семье. В 1828 году Гоголь окончил Нежинскую гимназию и переехал в Петербург.

В 1831 году вышел первый том "Вечеров на Хуторе близ Диканьки", а в 1832 году - второй. В 1835 году Гоголь напечатал два тома рассказов под заглавием "Миргород" ("Вий", "Старосветские Помещики" и пр.) и около того же времени "Арабески" ("Невский Проспект", "Записки Сумасшедшего" и пр.). О ту же пору написал он повесть "Нос" и пьесу "Ревизор", впервые поставленную в театре весной 1836 года. Почти сразу после спектакля Гоголь уехал за границу и в течение двенадцати лет жил то в Швейцарии, то в Австрии, то в Париже, а больше всего в Риме, лишь изредка наезжая в Россию. За границей он закончил "Шинель" и написал "Мертвые Души", первый том которых выпустил, когда посетил Россию в 1842 году.

Владимир Набоков

О Ходасевиче (эссе)

Крупнейший поэт нашего времени, литературный потомок Пушкина по тютчевской линии, он останется гордостью русской поэзии, пока жива последняя память о ней. Его дар тем более разителен, что полностью развит в годы отупения нашей словесности, когда революция аккуратно разделила поэтов на штат штатных оптимистов и заштатных пессимистов, на тамошних здоровяков и здешних ипохондриков, причем получился разительный парадокс: внутри России действует внешний заказ, вне России -внутренний. Правительственная воля, беспрекословно требующая ласково-литературного внимания к трактору или парашюту, к красноармейцу или полярнику, т. е. некой внешности мира, значительно могущественнее, конечно, наставления здешнего, обращенного к миру внутреннему, едва ощутимого для слабых, презираемого сильными, побуждавшего в двадцатых годах к рифмованной тоске по ростральной колонне, а ныне дошедшего до религиозных забот, не всегда глубоких, не всегда искренних. Искусство, подлинное искусство, цель которого лежит напротив его источника, то есть в местах возвышенных и необитаемых, а отнюдь не в густо населенной области душевных излияний, выродилось у нас, увы, в лечебную лирику. И хоть понятно, что личное отчаяние невольно ищет общего пути для своего облегчения, поэзия тут ни при чем, схима или Сена компетентнее. Общий путь, какой бы он ни был, в смысле искусства плох именно потому, что он общий. Но, если в пределах России мудрено себе представить поэта, отказывающегося гнуть выю, т. е. достаточно безрассудного, чтобы ставить свободу музы выше собственной, то в России запредельной легче, казалось бы, найтись смельчакам, чуждающимся какой-либо общности поэтических интересов,-- этого своеобразного коммунизма душ. В России и талант не спасает; в изгнании спасает только талант. Как бы ни были тяжелы последние годы Ходасевича, как бы его ни томила наша бездарная эмигрантская судьба, как бы старинное, добротное человеческое равнодушие ни содействовало его человеческому угасанию, Ходасевич для России спасен -- да и сам он готов признать, сквозь желчь и шипящую шутку, сквозь холод и мрак наставших дней, что положение он занимает особое: счастливое одиночество недоступной другим высоты. Тут нет у меня намерения кого-либо задеть кадилом: кое-кто из поэтов здешнего поколения еще в пути и -- как знать -- дойдет до вершин искусства, коль не загубит себя в том второсортном Париже, который плывет с легким креном в зеркалах кабаков, не сливаясь никак с Парижем французским, неподвижным и непроницаемым. Ощущая как бы в пальцах свое разветвляющееся влияние на поэзию, создаваемую за рубежом, Ходасевич чувствовал и некоторую ответственность за нее: ее судьбой он бывал более раздражен, нежели опечален. Дешевая унылость казалась ему скорей пародией, нежели отголоском его "Европейской ночи", где горечь, гнев, ангелы, зияние гласных -все настоящее, единственное, ничем не связанное с теми дежурными настроениями, которые замутили стихи многих его полуучеников. Говорить о "мастерстве" Ходасевича бессмысленно и даже кощунственно по отношению к поэзии вообще, к его стихам в резкой частности; понятие "мастерство", само собой рожая свои кавычки, обращаясь в придаток, в тень, и требуя логической компенсации в виде любой положительной величины, легко доводит нас до того особого задушевного отношения к поэзии, при котором от нее самой, в конце концов, остается лишь мокрое от слез место. И не потому это грешно, что самые purs sanglots (Истинные, настоящие (франц.) ) все же нуждаются в совершенном знании правил стихосложения, языка, равновесия слов; и смешно это не потому, что поэт, намекающий в стихах неряшливых на ничтожество искусства перед человеческим страданием, занимается жеманным притворством, вроде того, как если бы гробовых дел мастер сетовал на скоротечность земной жизни; размолвка в сознании между выделкой и вещью потому так смешна и грязна, что она подрывает самую сущность того, что, как его ни зови -- "искусство", "поэзия", "прекрасное",-- в действительности неотделимо от всех своих таинственно необходимых свойств. Другими словами, стихотворение совершенное (а таких в русской литературе наберется не менее трехсот) можно так поворачивать, чтобы читателю представлялась только его идея, или только чувство, или только картина, или только звук -- мало ли что еще можно найти от "инструментовки" до "отображения",-- но все это лишь произвольно выбранные грани целого, ни одна из которых, в сущности, не стоила бы нашего внимания и, уж конечно, не вызвала бы никакого волнения, кроме разве косвенного: напомнила какое-то другое "целое" -чей-нибудь голос, комнату, ночь,-- не обладай все стихотворение той сияющей самостоятельностью, в применении к которой определение "мастерство" звучит столь же оскорбительно, как "подкупающая искренность". Сказанное -- далеко не новость, но хочется это повторить по поводу Ходасевича. В сравнении с приблизительными стихами (т. е. прекрасными именно своей приблизительностью -- как бывают прекрасны близорукие глаза -и добивающимися ее также способом точного отбора, какой бы сошел при других, более красочных обстоятельствах стиха за "мастерство") поэзия Ходасевича кажется иному читателю не в меру чеканной -- употребляю умышленно этот неаппетитный эпитет. Но все дело в том, что ни в каком определении "формы" его стихи не нуждаются, и это относится ко всякой подлинной поэзии. Мне самому дико, что в этой статье, в этом быстром перечне мыслей, смертью Ходасевича возбужденных, я как бы подразумеваю смутную его непризнанность и смутно полемизирую с призраками, могущими оспаривать очарование и значение его поэтического гения. Слава, признание,-- все это и само по себе довольно неверный по формам феномен, для которого лишь смерть находит правильную перспективу. Допускаю, что немало наберется людей, которые, с любопытством читая очередную критическую статью в "Возрожденье" (а критические высказывания Ходасевича, при всей их умной стройности, были ниже его поэзии, были как-то лишены ее биения и обаяния), попросту не знали, что Ходасевич -- поэт. Найдутся, вероятно, и такие, которых на первых порах озадачит его посмертная слава. Кроме всего, он последнее время не печатал стихи, а читатель забывчив, да и критика наша, взволнованно занимающаяся незастаивающейся современностью, не имеет ни досуга, ни слов о важном напоминать. Как бы то ни было, теперь все кончено: завещанное сокровище стоит на полке, у будущего на виду, а добытчик ушел туда, откуда, быть может, кое-что долетает до слуха больших поэтов, пронзая наше бытие потусторонней свежестью -- и придавая искусству как раз то таинственное, что составляет его невыделимый признак. Что ж, еще немного сместилась жизнь, еще одна привычка нарушена -своя привычка чужого бытия. Утешения нет, если поощрять чувство утраты личным воспоминанием о кратком, хрупком, тающем, как градина на подоконнике, человеческом образе.

Владимир Набоков

Предисловие к "Герою нашего времени"

1

В 1841 году, за несколько месяцев до своей смерти (в результате дуэли с офицером Мартыновым у подножия горы Машук на Кавказе), Михаил Лермонтов (1814-- 1841) написал пророческие стихи:

В полдневный жар в долине Дагестана

С свинцом в груди лежал недвижим я;

Глубокая, еще дымилась рана,

По капле кровь точилася моя.

Лежал один я на песке долины;

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Роман повествует о работе специальных агентов Отдела по борьбе с наркотиками. Сложная интрига, хитроумная оперативная комбинация, убийства, нравы представителей «высшего» света — вот фон, на котором разворачиваются события романа.

«Золотая молодежь».

Мажоры международного класса.

У них есть ВСЕ — огромные деньги, одежда от лучших дизайнеров, крутые тачки…

Их жизнь — ЗАГУЛ от бара до бара, от клуба до клуба, от дискотеки до дискотеки.

И если связь между реальностью и пьяным бредом давно уже утрачена — ПОЧЕМУ БЫ И НЕТ?

Весело?

Нет. Скучно и безнадежно.

После каждого загула наступает похмелье.

Очень хочется придумать себе ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ — смысл жизни, друзей, любовь…

Но подлинными по-прежнему остаются только логотипы на шмотках…

Лолита Пий — «золотая девочка» франкоязычной молодежной прозы. САМЫЙ ЮНЫЙ автор национального бестселлера за всю историю французской литературы. Ее роман «Хелл» был опубликован, когда писательнице едва исполнилось девятнадцать лет, и вызвал КРАЙНЕ НЕОДНОЗНАЧНУЮ РЕАКЦИЮ критиков.

«жизнь — это сон? жизнь — это ад!»

«Взгляд изнутри на элитную молодежную тусовку — это интересно».

«France Soir»

«Лолита Пий заставляет серьезно задуматься — понимаем ли мы, ЧТО творится в голове у восемнадцатилетней девчонки…»

«Gallerie Littéraire»

Книга посвящена важным проблемам современности - прогнозированию погоды и землетрясений. Используя богатый фактический материал, автор знакомит читателей с созданными природой многочисленными живыми барометрами, термометрами, гигрометрами, сейсмографами и другими приборами, заблаговременно сигнализирующими человеку об изменении погоды и приближении подземных бурь. Книга будет интересна и полезна слушателям народных университетов естественнонаучных знаний и широкому кругу читателей.

В небольшом прибрежном городке в Англии происходит убийство. Собака хозяина указывает на одного из гостей как на убийцу. Раскрыть преступление помогает католический священник отец Браун.

© azgaar, fantlab