Русские инородные сказки - 2

Это вторая книга современных авторских сказок, составленная известным писателем и культуртрейгером Максом Фраем. Жанр сказки не умер, он жив и здоров, хотя и сориентирован сейчас в большей степени на взрослых, нежели на детей.

Отрывок из произведения:

Одно хорошо: ест он, кажется, все, ну то есть все, что пахнет едой, он вообще неприхотлив в этом смысле — сахар так сахар, колбаса так колбаса. Свиристит радостно и утробно на все подряд, чирикает, как целая птичья лавка. Это он отогрелся и теперь доволен, а когда я подобрал его, мокрого, грязного, с рваными дырами в зеленых крыльях, он шипел, плевался искрами и норовил укусить за палец.

Он свалился мне под ноги, скатился с неба верхом на голубой молнии, от его усов и гривы пахло мокрой паленой шерстью, я даже не сразу решился выудить его из лужи — я терпеть не могу голубей, особенно поджаренных молнией на лету, а выглядело это именно так, во всяком случае, ничего другого мне в первый момент в голову не пришло. Ливень как раз вознамерился стяжать себе славу потопа, вся Петроградская сторона тонула в пенном потоке воды, сквозь него осторожно пробирались сразу ставшие неуместными автомобили, их габаритные огни означали ватерлинии, а на лицах водителей читались недоумение и неуверенность. Я давно уже вымок с головы до ног, шлепал босыми пятками по лужам, и Владимир-на-Мокруше одобрительно поблескивал мне тусклым крестом сквозь сплошную пелену дождя. Молния прошила небо, прошла сквозь дождь стремительным ударом, клюнула в мокрую траву у самых моих ног. Я отскочил, а из травы раздалось громкое и злобное шипение — он бил крыльями, выгибал шею, раздувал крохотные ноздри и скалил четыре ряда белых щучьих зубов, а я стоял и таращился на него, словно никогда в жизни не видел драконов с голубя размером, в желто-зеленой чешуе и отвратительном настроении.

Рекомендуем почитать

И еще сборник миниатюр, написанных по предложенным названиям: «Один с семгой и сыром», «Хозяин пустоты», «Стекляшка», «Закрытая книга на пыльной полке».

Всем советским детям была знакома литовская сказка про Эгле, потому что печаталась в сборниках «Сказки народов СССР». Девочка постсоветского поколения приехала жить на сказочный прибалтийский берег…

Мы вдохнули и выдохнули, насочиняли и нашептали друг дружке на ушко еще множество прекрасных и ужасных историй, так что их хватило на новую книжку, четвертую по счету.

Жанр сказки продолжает жить, правда сегодня сказки больше рассчитаны на взрослых, чем на детей. В книгу вошли авторские произведения, отобранные известным писателем Максом Фраем и отражающие, по его мнению, современное положение дел в данной области.

Еще один новогодний рассказ, написанный по заданному названию.

Готическая сказка.

В третьей книге современной литературной сказки уже знакомые читателю по предыдущим выпускам, а также новые авторы рассказывают множество веселых, страшных, поучительных и разных-преразных историй.

Мы снова рассказываем друг другу сказки и записываем их, когда не лень, а потом из сказок составляется очередная книжка — казалось бы, что может быть проще? И в то же время меня не оставляет ощущение, что мы — издатель, составитель и авторы, все вместе — делаем нечто невозможное, невообразимое, немыслимое. Я не могу объяснить, почему обычная с виду книга, шестой по счету сборник авторских сказок, кажется мне чем-то «невозможным», но твердо знаю, что это — так.

Мы делаем невозможное, и у нас получается — вот он, философский камень, превращающий свинцовую тоску небытия в золотой огонь жизни. Мы делаем невозможное, и у нас получается — именно так я представляю себе рай. Мы делаем невозможное, и у нас получается — если смысл жизни не в этом, я так не играю.

Мне даже жаль немного, что я не могу быть просто читателем, который случайно берет в руки эту книгу, открывает ее наугад, начинает читать, а потом понимает, что уже полчаса стоит столбом посреди книжного магазина. Будь я читателем, счастье мое было бы неожиданным и пронзительным, и может быть, мне даже удалось бы сформулировать, почему обычная с виду книжка кажется мне чудом — уж не приснилась ли? Вопрос, впрочем, риторический, точного ответа на него не существует даже для составителя. И хорошо, что так.

Другие книги автора Линор Горалик

Эта книга была написана много лет назад под влиянием короткого текста Линор Горалик про Ахиллеса и Черепаху. Без текста Линор этой книги не было бы, поэтому у нее два автора, достаточно одиноких, чтобы не услышать друг друга, чтобы не быть услышанными никогда.

В мире, где главный враг творчества – политкорректность, а чужие эмоции – ходовой товар, где важнейшим из искусств является порнография, а художественная гимнастика ушла в подполье, где тело взрослого человека при желании модифицируется хоть в маленького ребенка, хоть в большого крота, в мире образца 2060 года, жестоком и безумном не менее и не более, чем мир сегодняшний, наступает закат золотого века. Деятели индустрии, навсегда уничтожившей кино, проживают свою, казалось бы, экстравагантную повседневность – и она, как любая повседневность, оборачивается адом. Творчество обесценивается, человеческая жизнь хрупка, и невозможно отмахнуться от ужаса бытия.

Линор Горалик с конца 90-х выступает в интернете как поэт и журналист. Малая проза Горалик публикуется в периодике с 2001 года. Этот сборник избранного наиболее полно отражает творчество автора на сегодняшний день.

С первых дней своего существования Барби стала восприниматься как социокультурный феномен. В ее игрушечном мире нашли отражение такие проблемы реального общества, как эмансипация, семейные отношения, сексуальные нормы, карьера, политкорректность и многие другие. В ходе жарких споров сторонники и противники куклы, сами того не замечая, создали целую мифологию Барби.

В книге исследуется не только история самой куклы, но и особенности ее восприятия обществом. Линор Горалик показывает, как за сорок с лишним лет Барби стала по сути зеркалом западной цивилизации. Столь полное и обстоятельное исследование феномена Барби выходит на русском языке впервые.

«Холодная вода Венисаны» — история о тайнах, нарушенном равновесии и сильной, умной Агате, которая никогда не дает страхам победить себя. Венисана — странное государство. Здесь каждый играет свою правильную, выверенную роль: верит, что к воде подходить нельзя, сторонится необычных книг, предпочитает молчать и помнит о майских преступниках. Но крохотная случайность меняет привычный мир Агаты, и вот она уже падает, падает в опасную воду, но вместо гибели там ее ждет возможность узнать правду…

Агата просыпается первой, но никому ничего не говорит: в прошлый раз она вскочила и побежала к родителям, и теперь жалеет об этом. Ей и страшно, и странно: как будто вот сейчас произойдет что-то огромное, это ощущение Агата знает, оно в губах и животе. Прошлый раз ее разбудило постукивание «лего» в большой пластмассовой коробке, как будто очень много очень маленьких зверей колотят в какую-то далекую дверь, уговаривают их впустить. На этот раз Агата просыпается не от звука, а сразу от ощущения в губах и животе. Она знает, что должна сделать умная девятилетняя девочка, когда начинается землетрясение, но делает совсем иначе: быстро сбрасывает одеяло, как можно шире раскидывает руки и начинает смотреть на свой ночник со слонами, но не пристально, а так: как будто ночник и очень далеко, и очень близко сразу. От этого глазам делается немножко больно, но Агата терпит секунду, две, три — и вдруг происходит чудо: от того, что качается и дом, и ночник, который папа сделал для Агаты, когда она была еще совсем маленькой и боялась темноты, и кровать, от того, что сплетеный папой «ловец снов» мерно позванивает колокольчиками у Агаты над головой, словно бы начинает качаться и сама Агата. Ей кажется, что она лежит не на кровати, а на синей-синей, очень густой воде, в которой нельзя утонуть; Агата напрягает глаза еще немножко — и делает так, что за окнами будто бы не ночь, а тоже волшебная, темно-синяя густая вода, и она, Агата, лежит внутри этой воды, качается на дне огромного хрупкого воздушного пузыря, и в дверь ее дома-пузыря стучат очень маленькие звери, просят впустить их. Агата представляет себе крошеных живых слонов, жирафов, и лис, и котов, и аадварков (Агата знает, кто такие аадварки), и представляет себе, как она впускает их в свой волшебный дом-шар, открывает дверь, — и тут дверь действительно открывается, за ней вспыхивает свет. Агата резко моргает и с досадой чувствует, что больше никуда на плывет, а просто лежит на кровати: ночник горит и качается, нарисованные на нем серо-голубые слоны тревожно бродят по стенам, папа стоит в дверях и говорит, чтобы Агата просыпалась скорее, это опять землетрясение.

Игра устроена вот как: Агата зажмуривает глаза, приседает и быстро прижимается лбом к батарее. Батарея горячая, Агата терпит, сколько может, но не слишком долго, а то иначе получается не игра, а испытание. Потом Агата быстро выпрямляется, встает на цыпочки и нагретым лбом изо всех сил прижимается к ледяному зимнему окну. От неожиданного ощущения у Агаты звенит в ушах, она не понимает, нравится ей эта игра или не нравится, но повторяет ее снова и снова, потому что ей очень скучно.

Поэт, прозаик, сказочник и культуролог Линор Горалик во всех своих книгах продолжает искать «новое странное слово». В повести «Валерий» сталкиваются обыденность современной городской жизни и принципиальная инаковость взгляда главного героя. Он – и взрослый, и ребенок – живет обычной жизнью, но видит в ней никому больше не заметные смыслы и механизмы. Рыбки в аквариуме, черти в аду, русалки в море, дети на лечебной физкультуре, мясник в лавке, Бог в небесах и милиционер в погонах – все становятся участниками единой мистерии, общего гиньоля.

Популярные книги в жанре Фэнтези

Михайлова Наталья

Оловянное царство

Антимир противостоит святости - поэтому он богохулен, он противостоит богатству - поэтому он беден, противостоит церемониальности и этикету - поэтому он раздет, наг и бос; антигерой этого мира противостоит родовитому - поэтому он безроден, противостоит степенному -поэтому скачет, прыгает, поет веселые, отнюдь не степенные песни.

(Д. С. Лихачев "Смех как мировоззрение")

Гуслями, сурнами, бубнами, гудками, дудами, цимбалами, лирами, балалайками, домрами нагрузили три воза. Стрельцы повели эти возы по льду на другой берег Москва-реки. Позади них на безопасном расстоянии держалась толпа пестрых людей. Это были мужчины и женщины так называемого дурного сословья: медвежьи поводчики, фокусники, борцы, плясуны, игрецы и потешники. Отныне царским указом их запретили. За занятие скоморошеством отныне полагалось "наказание без пощады", "наказание и опала великая", "битье кнутом" и "битье батогами".

Рассказ из цикла «Невероятно Жуткие Сказки».

Сказки всегда рождаются в боли. Оберегая от этой боли других.

Древний ящер был благодушен. Он вытянулся на камне, подставив солнцу заметно округлившийся после обеда живот, слишком сытый, чтобы шевелиться. Но от комментариев не удержался.

— Благородная дама, — сделал вывод дракон, глядя, как я упорно лезу на скалу. И душевно так, с намёком, заметил, — Люблю дам! Особенно тех, которые в обморок вовремя падают, чтобы бегать за завтраком долго не приходилось…

Судя по тону, он ожидал, что это заявление меня обескуражит. Встав на краю скалы, я серьёзно обдумала услышанное, пытаясь понять, где в фразе пряталась ирония. Если судить по интонации, где-то она запрятана. А вот по содержанию комментарий был вполне логичен, и требовал подобающе вдумчивого отношения.

Конан-киммериец по праву назывался самым великим героем Хайборийского мира. Он сражался с ужасными демонами Ада, с самыми могущественными волшебниками – и всегда побеждал. Но никогда еще на его пути не встречался смертный, сумевший освободить свою душу из человеческого тела и овладеть Великим Знанием.

     Древние Боги умыли руки, могучие чародеи дрожали от страха, подданные отвернулись от своего короля – в Хайбории появился новый бог – Великая Душа. Созданная им империя не знала границ.

     Казалось, что это навсегда. Но прошло совсем немного времени, и в решающей схватке сошлись Конан-варвар и пребывающий на вершине могущества гениальный карлик, именовавший себя не иначе, как НЕПОДВЛАСТНЫЙ БОГАМ.

Второй роман цикла «Великая Душа».

Этот рассказ – начальный сокращённый вариант повести «Нам баньши пела песенку»

Мир жесток, жизнь несправедлива, а один в поле не воин. Но будь ты хоть тролль в одном шаге от пенсии, хоть бродячая полуэльфа посреди мира, который рухнет, если его не спасти, хоть инспектор один на один с ревущей толпой в день разрешенного насилия. Ты должен делать то, что велят тебе совесть и сердце. А они не ищут легких путей, иначе ничего не изменится.

"Ночь я провожу в Секторах. День — в своем мире. Все не так уж плохо, если учесть, что земная ночь здесь длится месяц. А день в своем мире — одна ночь Секторов."

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Воспоминания старшего сержанта

Израиль

2007

Уважаемый читатель. Автор этих строк, в прошлом рядовой, сержант, гвардии старший сержант запаса советской армии, действительно прошел все, что написано в этом сочинении. Сочинении, потому, что до высокого слога автор не смог дорасти. Это сочинение изначально являлось байками об армейской жизни, которые мы все, прошедшие ту школу жизни, несем в себе все дальнейшии годы вспоминая с улыбкой или ненавистью дни проведенные в советской армии. Описывая байки, автор заметил, что они складываются в длинное, приведенное ниже сочинение. Практически все персонажи являются людьми настоящими, не вымышленными и даже некоторые из них смогли найти свои портреты.

Статья опубликована в журнале «Прорез» № 1, 2007 (№ 34).

Статья опубликована в журнале «Прорез» № 6, 2006 (№ 33).

В тихом, сонном городке Ракун-Сити жители даже не представляли в пучину каких кошмаров заведет их алчность корпорации Амбрелла, превратив их некогда цветущий город в настоящий город мертвых - наполненный ожившими мертвецами и генетеческими чудовищами, сквозь который будут отважно пробиваться герои знакомые нам по одноименной компьютерной игре. Перед нами третья книга серии написанной С.Д. Перри.