Рука Дракулы

РОБЕРТ ЛОРИ

РУКА ДРАКУЛЫ

Глава 1

В дневные часы улицы Сан-Франциско, залитые ярким солнечным светом, наполнены веселым гомоном. Хоть это и современный город, в нем есть все, чтобы его любить, подобно тому, как любили свои общины древние греки. Любой житель Нью-Йорка или Чикаго тоже может заявить, что любит свой город, однако, хорошенько поразмыслив, поймет, что привлекать внимание и радовать глаз могут в нем лишь какие-то отдельные проявления городской жизни, например вечернее оживление, красочная ночная иллюминация, когда электрический свет пульсирует по транспортным артериям, соединяющим между собой огромные деловые центры... Но кроме этого найдется и такое, что иначе как отвратительным не назовешь...

Другие книги автора Роберт Лори

Действие романа происходит в современном Сан-Франциско. Дракула жив и им управляет профессор Деймен Хармон, желающий чтобы вампир участвовал в расследованиях преступлений.

Популярные книги в жанре Ужасы

Александp Зедгинизов

Снег

" По лунной дорожке

Гуляю посвистывая,

Hо только оглядываться

Мы не должны....

Идет вслед за мною,

Вышиной в десять сажен,

Добрейший Князь...

Князь Тишины..."

(Hаутилус Помпилиус)

( Князь Тишины)

Возвращаясь с работы Тимохин попал в сильный снегопад. И до этого сугробы были большие, а сейчас они превратились в непролазные бугры, в которых человек мог увязнуть по пояс. Андрей Тимохин медленно продвигался по заносимой снегом дорожке. Из-за снежинок, мельтешащих вокруг, ничего не было видно. Андрей часто моргал, стараясь, что бы хлопья не очень лезли в глаза. Время от времени он похлопывал себя по плечам, стряхивая надоевший снег. Дорога к дому Тимохина проходила через парк, где росли клены и липы. Встречались и березы, но редко. В другое время Тимохин залюбовался бы красотой заснеженных деревьев, причудливыми фигурами и узорами, которые становятся возможными только зимой, но сейчас его единственным желанием было попасть домой, в тепло. Да и морозец уже покусывал нос и щеки, начинавшие слегка краснеть. До дома Тимохину оставалось минут тридцать ходьбы, но при таких сугробах могло уйти все сорок пять.

Зыков Юрий

Ammonia Avenue

... we shall seek and we shall find Ammonia Avenue...

A.Parsons.

Это пpоизошло в полночь. Я, утомленный многочасовым бдением, задpемал в кpесле у кpовати леди Лоpейн. Я увидел стpанный сон, отчетливый, как бpед куpильщика опиума. Там была залитая солнечным светом поляна, стpанные белые цветы pосли сpеди шелковистой тpавы, дpевний дуб в центpе поляны шиpоко pаскинул коpявые ветви. Мы шли с Лоpейн по тpопинке, ведущей к дубу, она впеpеди, я следом. Я увлеченно pассказывал ей о последних откpытиях доктоpа Шаpко в области лечения душевных заболеваний. Она pассеяно слушала, покусывая тpавинку. Иногда она обоpачивалась, и, когда наши взгляды встpечались, улыбалась мне. Ветеp игpал пpядями ее длинных чеpных волос, и я невольно любовался ей. Внезапно она остановилась и кpепко сжала мою pуку, запястье. Я умолк на полуслове. "Аммониа Авеню", - пpоизнесла леди Лоpейн, глядя мне в глаза и загадочно улыбаясь, - "ищи меня на Аммониа Авеню, там, где лилия твеpже гpанита. Я буду ждать тебя в полночь". Внезапно мое зpение помутилось на мнгновение, а затем я обнаpужил, что остался один. Лоpейн шла далеко впеpеди, она уже была pядом с дубом. Вот она оглянулась, помахала мне pукой, и скpылась за повоpотом. "Аммониа Авеню", - пpошелестел ветеp в тpаве, - "помни обо мне, я буду ждать тебя на Аммониа Авеню". Тоска и ощущение невосполнимой утpаты наполнили мою гpудь, и я пpоснулся. Спеpва мне показалось, что леди Лоpейн кpепко спит, потом я понял, что она уже не дышит. Она улыбалась, как живая. Я, как зачаpованный, смотpел на ее улыбку и чувствовал, что в моей душе тоже что-то умиpает.

Пресвитера Фэнли за глаза звали «стариканом Рэйги». Впрочем, с таким же успехом могли звать и в открытую. Святой отец и сам знал, что похож на недавнего президента, и это его ничуть не смущало. Пресвитеру Рейган казался симпатичным малым — таким, по его мнению, и должен был быть настоящий президент Америки. К тому же Рейган — республиканец. Республиканец — значит, человек. Потому что демократы — это ли не бесы в людском обличий?

— Наш старикан такой же хитрый и изворотливый сукин сын, как и тот, — говаривал старый безбожник Джо Маньяни. Но кто его слушает? Дикция у Джо еще хуже репутации…

Здание суда

Браудинг, штат Монтана

Вторник

Утро

— Я не убийца. Никогда в жизни не убивал. Пальцем не трогал. Но мне не нравится, когда режут мой скот.

Пожилой, крепкий мужчина замолк, поджав губы. Прошелся по комнате, недобро посматривая на помощника окружного прокурора. Остановился перед шерифом Чарли Скенитом, вольготно развалившимся в кресле, и, глядя ему в лицо, продолжил:

— До ближайшей скотобойни сто пятьдесят километров. Я согласен ездить, мне не нужен резник на дому. А это уже четвертая разорванная корова за месяц. Как вы думаете, кто, а точнее, что

Сквозь толстые стекла виднелись ряды стульев вдоль стойки; столики у окна были необычно пусты. Матово блестели бутылки, прикрываясь яркими этикетками. Джек Хью-монд с сожалением посмотрел на закрытое заведение.

— Идиотский город. В полдвенадцатого все уже спят! — Джек раздраженно пнул колесо отцовской машины.

Тускло горели фонари, освещая безлюдную площадь. Зато витрины закрытых на ночь магазинов сверкали гелиевыми лампами. Вечерний Коннервиль готовился ко сну. Солнце село, и асфальт, нагревшийся за день, медленно остывал. Хьюмонд постоял, упираясь рукой в горячий бок капота.

Штаб-квартира ФБР

Вашингтон, округ Колумбия

День первый

Дана Скалли вошла в кабинет и закрыла за собой дверь. Отодвинула стул у своего девственно чистого стола и устало опустилась на сиденье.

— Фу, ну и денек! — только и сказала она и посмотрела на своего напарника, словно ожидая сочувствия.

Фокс Малдер продолжал созерцать документ, — лежавший перед ним на заваленном разноформатными папками столе.

Этот сериал смотрят во всем мире уже пятый год. Он вобрал в себя все страхи нашего времени, загадки и тайны, в реальности так и не получившие научного объяснения. Девушки делают фотографии, на которых внезапно проявляются изображения демонов… Странно? Да. Но еще более странно другое — каждая из девушек, сделавших эти фотографии, становится объектом охоты маньяка-убийцы… Таково новое дело агентов ФБР Фокса Малдера и Даны Скалли. Всего лишь — новое столкновение нормального с паранормальным и реального — с нереальным…

Дом семьи Мак-Альпин

Фолкстоун, штат Каролина

Однажды, ясным солнечным утром, проснувшись после беспокойной ночи, рядовой армии США Джек Мак-Альпин почувствовал, что сходит с ума.

Несколько дней назад Джек, и раньше не отличавшийся склонностью к чревоугодию, ни с того ни с сего вдруг окончательно потерял аппетит. За обедом, отодвигая в сторону тарелку с почти нетронутым салатом оливье, который с таким мастерством готовила его жена, Джек поймал себя на мысли, что не может смотреть на еду без отвращения.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Федерико Гарсия Лорка

- Memento ("Когда умру..."). Перевод И.Тыняновой - Август... - Безнадежная песня ("Сливаются реки..."). Перевод А.Гелескула - В глубинах зеленого неба ("В глубинах зеленого неба..."). Перевод М.Кудинова - Встреча ("Теперь ни к чему ни тебе, ни мне..."). Перевод Ю.Мориц - Газелла о воспоминании ("Останься хоть тенью милой..."). Перевод А.Гелескула - Газелла о нежданной любви ("Не разгадал никто еще, как сладко...") - Гитара ("Начинается..."). Перевод М.Цветаевой - Глупая песня ("Мама...") - Дерево песен ("Все дрожит еще голос..."). Перевод А.Гелескула - Деревцо ("Деревце, деревцо..."). Перевод А.Гелескула - Дождь ("Есть в дожде откровенье - потаенная нежность..."). Перевод В.Парнаха - Если б мог по луне гадать я ("Я твоё повторяю имя..."). Перевод Я.Серпина - Есть души, где скрыты.... Перевод М.Кудинова - Желтая баллада ("На горе, на горе высокой..."). Перевод И.Тыняновой - Карусель ("Праздничный день мчится..."). Перевод И.Тыняновой - Колокол (Припев) ("На желтой башне..."). Перевод М.Самаева - Луна восходит ("Когда встает луна..."). Перевод В.Парнаха - Мадригал ("Твои глаза я увидел..."). Перевод М.Кудинова - Малагенья ("Смерть вошла..."). Перевод А.Гелескула - Маленький Венский вальс ("Десять девушек едут Веной..."). Перевод А.Гелескула - Молодая луна ("Луна плывет по реке..."). Перевод М.Самаева - На иной лад ("Костер долину вечера венчает..."). Перевод А.Гелескула - На мотив ночи ("Страшно мне туманов..."). Перевод Б.Дубина - На ушко девушке ("Не хотел..."). Перевод Ю.Мориц - Неверная жена ("И в полночь на край долины..."). Перевод А.Гелескула - Ночь ("Свеча и светляк..."). Перевод М.Кудинова - Он умер на рассвете ("У ночи четыре луны..."). Перевод М.Самаева - Пейзаж ("Вечер оделся в холод...") - Пейзаж ("Масличная равнина..."). Перевод М.Цветаевой - Перекресток ("Восточный ветер..."). Перевод В.Парнаха - Песня любая.... Перевод Я.Серпина - Пещера ("Из пещеры - вздох за вхдохом..."). Перевод М.Цветаевой - Портик ("В серебряные барабаны...") - Потупив взор, но воспаряя мыслью... - Прелюдия ("И тополя уходят..."). Перевод А.Гелескула - Пресьоса и ветер ("Пергаментною луною..."). Перевод А.Гелескула - Проходили люди.... Перевод М.Самаева - Пустыня ("Прорытые временем..."). Перевод М.Цветаевой - Раздумья над дождем ("Ливень ласки и грустья прошумел в захолустье..."). Перевод Ю.Мориц - Романс о луне, луне ("Луна в жасминовой шали..."). Перевод А.Гелескула - Романс о черной тоске ("Петух зарю высекает..."). Перевод А.Гелескула - Романс об испанской жандармерии ("Их корни черным-черны..."). Перевод А.Гелескула - Романс обреченного ("Как сиро все и устало..."). Перевод А.Гелескула - Сан-Габриэль (Севилья). Перевод А.Гелескула - Свеча ("В скорбном раздумье..."). Перевод М.Самаева - Селенье ("На темени горном..."). Перевод М.Цветаевой - Серенада ("При луне у речной долины..."). Перевод Юнны Мориц - Солнце село ("Солнце село. Деревья..."). Перевод Н.Ванханен - Сомнамбулический романс ("Любовь моя, цвет зеленый..."). Перевод А.Гелескула - Сонет ("Я боюсь потерять это светлое чудо..."). Перевод М.Кудинова - Танец (В саду Петенеры) ("В ночи сада..."). Перевод М.Самаева - Тишина ("Слушай, сын, тишину..."). Перевод А.Гелескула

Юрий Лощин

ОСТЕЕВСКИЕ РЫБАРИ

Полюбуйтесь на них - что за бедовый народишко! Мимо, по мосту, гремя деревянным настилом, урча и пыль вздымая, чуть не отдавливая этой бесшабашной пацанве босые ступни, ползут "Беларуси", кряхтят грузовики, снуют "Запорожцы", а им хоть бы что: разлеглись в самых непринужденных позах, на животах, головы свесили вниз, день-деньской следят, как течение неуклонно втягивает в щелястую тень моста их белые, розовые, зеленые с желтым, красные пластмассовые, перьевые, самодельные пробковые, деревянные и прочие поплавки...

А.Ф.ЛОСЕВ

АНТИЧНАЯ ФИЛОСОФИЯ ИСТОРИИ

ГЛАВА I

КАТЕГОРИИ, НЕОБХОДИМЫЕ ДЛЯ ПОСТРОЕНИЯ ВСЯКОЙ ФИЛОСОФИИ ИСТОРИИ

Невозможно изучать историю такого предмета, о котором неизвестно, что же он собой представляет. Несомненно, такого рода предварительное знание предмета неизбежно будет абстрактным, потому что конкретным оно станет только в своем историческом развитии и в результате соответствующего исследования. Тем не менее это абстрактное знание должно быть все же достаточно существенным, чтобы мы в процессе исторического исследования никогда не теряли из виду то, что же именно мы исследуем исторически.

Лосев Алексей

ИСТОРИЯ АНТИЧНОЙ ЭСТЕТИКИ (РАННЯЯ КЛАССИКА)

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. РОЖДЕНИЕ ЭСТЕТИКИ

I. СОЦИАЛЬНО-ИСТОРИЧЕСКАЯ ОСНОВА АНТИЧНОЙ ЭСТЕТИКИ

1. Марксистский принцип понимания античной культуры

То, что классический период греческой литературы и философии приходится на ранний этап рабовладельческой формации, - это известно всем. Казалось бы, такое важное хронологическое совпадение с необходимостью должно вести к рассмотрению этого совпадения и по его существу, а не только с точки зрения простой одновременности. Тем не менее существенная связь классики греческой культуры с рабовладельческой формацией обычно не только не рассматривается именно как существенная, но часто все понимание этой связи сводится к констатированию простого синхронизма рабовладельческой формации с ее культурными надстройками. Следует подчеркнуть, что простая констатация такого синхронизма не имеет ничего общего с марксистским пониманием греческой классики, она выражает лишь отсутствие вообще всякого ее понимания. При таком подходе к делу история античной культуры оказывается рядом слепых и непроанализированных фактов.