Романтик Китоусов, академик Великий-Салазкин и таинственная Маргарита

Василий Аксенов

Романтик Китоусов, академик Великий-Салазкин и таинственная Маргарита

Мы знаем, что рассказом о строительстве научного городка теперь никого не удивишь, тем более, что в памяти свежи заметки, очерки, киносюжеты о Дубне, Обнинске, о новосибирском Академгородище. Мы и не собираемся никого удивлять, но уж так случилось, что наши герои явились в конце пятидесятых годов в сибирский город Пихты, чтобы построить там свою замечательную золотую свою Железку.

Другие книги автора Василий Павлович Аксенов

Страшные годы в истории Советского государства, с начала двадцатых до начала пятидесятых, захватив борьбу с троцкизмом и коллективизацию, лагеря и войну с фашизмом, а также послевоенные репрессии, - достоверно и пронизывающе воплотил Василий Аксенов в трилогии "Московская сага".  Вместе со страной три поколения российских интеллигентов семьи Градовых проходят все круги этого ада сталинской эпохи.

Частная фирма «Академия» предлагает читателям и подписчикам дополнительный 201-й том библиотеки литературной серии «Академия» — роман «Остров Крым». Василий Аксенов, русский писатель, живущий в Америке, любезно предоставил литературному агентству «МИФ» для публикации полный текст романа без купюр и сокращений.

Если бы в тот день, когда я поставил точку в рукописи, кто-нибудь сказал бы, что этот роман будет издан в Симферополе, мне пришлось бы парировать: «Умерьте свою фантазию, сударь!»

Теперь совершается чудо, перед которым превращение «полуострова» в «Остров» — несложная работа. Чудеса, между тем, продолжаются. Крымская фирма «Интерконт», например, собирается назвать организованные ею автогонки в духе романа — «Антика-ралли». Значит не так уж трудно можно будет представить на ее виражах «Питер-турбо» Андрея Лучникова.

Так странно нынче переплетаются фантазия и реальность. Я надеюсь, что мой роман не только увлечет крымчан своим довольно бурным сюжетом, но также поможет им в осмыслении истории своего края, как будто специально созданного Творцом для воплощения многонациональной гармонии.

Василий Аксенов,
август 1991 года

В романе Василия Аксенова "Ожог" автор бесстрашно и смешно рассказывает о современниках, пугающе - о сталинских лагерях, откровенно - о любви, честно - о высокопоставленных мерзавцах, романтично - о молодости и о себе и, как всегда, пронзительно - о судьбе России. Действие романа Аксенова "Ожог" разворачивается в Москве, Ленинграде, Крыму и "столице Колымского края" Магадане, по-настоящему "обжигает" мрачной фантасмагорией реалий. "Ожог" вырвался из души Аксенова как крик, как выдох. Невероятный, немыслимо высокий градус свободы - настоящая обжигающая проза.

Это повесть о молодых коллегах — врачах, ищущих свое место в жизни и находящих его, повесть о молодом поколении, о его мыслях, чувствах, любви. Их трое — три разных человека, три разных характера: резкий, мрачный, иногда напускающий на себя скептицизм Алексей Максимов, весельчак, любимец девушек, гитарист Владислав Карпов и немного смешной, порывистый, вежливый, очень прямой и искренний Александр Зеленин. И вместе с тем в них столько общего, типического: огромная энергия и жизнелюбие, влюбленность в свою профессию, в солнце, спорт.

Блистательная, искрометная, ни на что не похожая, проза Василия Аксенова ворвалась в нашу жизнь шестидесятых годов (прошлого уже века!) как порыв свежего ветра. Номера «Юности», где печатались «Коллеги», «Звездный билет», «Апельсины из Марокко», зачитывались до дыр. Его молодые герои, «звездные мальчики», веселые, романтичные, пытались жить свободно, общались на своем языке, сленге, как говорили тогда, стебе, как бы мы сказали теперь. Вот тогда и создавался «фирменный» аксеновский стиль, сделавший писателя знаменитым.

Пусть и нынешний читатель откроет для себя мир раннего Аксенова и его героев, по сути так похожих на нынешних молодых людей.

Сталинская эпоха – с 1925 по 1953 год – время действия трилогии Василия Аксенова «Московская сага». Вместе со всей страной семья Градовых, потомственных врачей, проходит все круги ада.

«Поколение зимы» – первый роман трилогии. Сталин прокладывает дорогу к власти, устраняя командарма Фрунзе, объявляя охоту на троцкистов. В эту трагедию оказываются вовлеченными и старый врач Борис Никитич Градов, и совсем еще юная Нина Градова. А в конце тридцатых молох сталинских репрессий пожрет и многих других…

"Таинственная страсть" — последний роман Василия Аксенова. Его герои — кумиры шестидесятых: Роберт Рождественский, Владимир Высоцкий. Андрей Вознесенский, Андрей Тарковский, Евгений Евтушенко… Аксенов предоставил нам уникальную возможность узнать, как жили эти люди — сопротивлялись власти или поддавались ей, любили, предавали, отбивали чужих жен, во что верили, чем дышали. И продолжали творить, несмотря ни на что. Именно эту жажду творчества, которую невозможно убить никаким режимом, и называет Аксенов таинственной страстью.

Сталинская эпоха – с 1925 по 1953 год – время действия трилогии Василия Аксенова «Московская сага». Вместе со всей страной семья Градовых, потомственных врачей, проходит все круги ада.

«Война и тюрьма» – вторая книга трилогии. Вторая мировая война заполыхала по всему земному шару, затягивая в кровавый водоворот молодых и старых, генералов и рядовых, подлецов и героев. Не все доживут до победы, не все обретут свободу…

Популярные книги в жанре Современная проза

Сергей Михайлов

Рождённый летать

Рассказ

Это так просто, что я даже не задумываюсь, как мне это удаётся. Лёгкий толчок ногой - и я отрываюсь от земли. Мягко, плавно, без малейшего усилия загребаю упругий, податливый воздух руками и устремляюсь ввысь, в тёплое прозрачное небо. Я прекрасный пловец - наверное, именно поэтому на ум приходит аналогия с ныряльщиком или, скорее, с ловцом жемчуга, когда тот, сунув в набедренную сумку заветную раковину, отталкивается от дна и медленно, едва шевеля ногами, всплывает к поверхности. Многометровая толща воды не вызывает в нём страха, напротив, вода надёжно держит его, она - его союзник, опора, хранительница, привычная среда обитания. Как и он в водной стихии, я парю сейчас в воздухе в нескольких метрах над землёй. Полной грудью вдыхаю ароматы июня, дышится легко и отрадно, мягкий прохладный ветерок овевает лицо, шею, руки. Всё во мне переполнено восторгом, сердце сладко замирает, ровные ритмичные удары его короткими импульсами растекаются по телу, разнося живительную энергию и удивительное тепло. А внизу змеятся ленточки асфальтовых тротуаров, по сторонам громоздятся старенькие пятиэтажные "хрущёвки", чуть поодаль древний могучий дуб шелестит густой тёмно-зелёной кроной. Совсем рядом, всего в нескольких метрах от меня, стремительно проносится стайка быстрокрылых стрижей. А мне так и хочется крикнуть им вслед: "Я такой же как вы, я - ваш! Я тоже умею летать!" Хорошо-то как!.. Ещё один взмах руками, и я резко взмываю вверх, в считанные секунды покрываю два-три десятка метров и... просыпаюсь.

Сергей Михайлов

Сизиф

Рассказ

- Волоки его сюда, ублюдка!

Дверь в дежурную часть с силой распахнулась, и в полутёмное помещение влетел человек, с ног до головы укутанный в длинный балахон, напоминающий одеяние средневековых монахов. Не удержавшись на ногах, он тяжело рухнул на исшарканный сотнями ног кафельный пол. Следом в дежурку, заполнив сразу всё её пространство, ввалились три дюжих милиционера с "калашами" в руках. Один из них, в погонах старшего сержанта, с перекошенным от ярости ртом, мощным ударом сапога отбросил упавшего в угол.

Сергей Михайлов

Возврату не подлежит

Рассказ

- Вы уверены, что хотите знать правду?

- Да.

- Надеюсь, вы понимаете, что я делаю это в нарушение своего долга?

- Да, понимаю. Вы можете отказаться. Однако я хотел бы получить ответ. Мне необходимо знать правду.

- Хорошо, вы узнаете правду.

- Говорите же!..

- У вас нет ни малейшей надежды.

- Сколько?

- Две недели.

- Две недели...

Александр Найденов

Никола на Всосе 

сцены из уральской жизни

в двух действиях

Действующие лица:

Солдатовы:  Ирина Петровна

Илья - старший сын

Владюша - младший сын

Света - жена младшего сына

Ковригин Григорий Иванович

Отец Николай

Бушуева Тая

Про поселок Бура старухи отзываются так: "Бура - что моя дыра", то есть - плохое, покинутое людьми место. Хотя люди в поселке, конечно, есть, просто их стало меньше, чем было 30, 40, 50 лет назад. Назван поселок по имени речки Бура, что пробуравила себе русло между каменистыми уральскими сопками. На одной из сопок в поселке высится "Никола на Всосе" - старая кирпичная церковь с колокольней и пятиглавием куполов. Она давно заброшена, с одного боку обгорела, кресты с нее сбиты. Всосом прозвали берег под церковною сопкою, который в половодье заливает река и где потом долго лужи всасываются в землю. Для хозяйства Всос непригоден - и зарос ивняком. Кусты эти поднимаются по склону сопки к самому огороду жилого дома, который стоит один около пустой церкви. У дома два отдельных крылечка - он рассчитан на две семьи.

Александр Найденов

Петровна и Сережа

рассказ

Плюгавенький круглолицый мужчина в жеванном пиджаке подошел в послеобеденное время к домику Петровны и заколотил кулаком по стене. Во дворе начала лаять собака и загремела цепь, протягиваемая по проволоке, но ни в доме, ни со двора никто не отозвался и дверь никто не открыл. Подождав немного, мужчина вошел в палисадник и постучал по стеклу окна. За окном появилась плохо причесанная седая старушка. Щурясь без очков, она глядела сначала выше головы гостя, но, наконец, опустила взгляд, рассмотрела и узнала его.

Валерия Нарбикова

ПЛАН ПЕРВОГО ЛИЦА И ВТОРОГО

I

- Это иррационально.

- Но меня зовут Ирра.

- Вас зовут с двумя "р"?

- Меня зовут Ирра.

- "Иррационально" я бы написал с большой буквы в вашу честь.

Для симметрии было десять часов,-десять минут. Санки перерезали пьяного, дети похоронили его, орудуя лопатками. В соседней квартире давали "Золушку" Россини.

- И вам действительно столько лет? - спросила Ирра. - А фамилия у вас доисторическая Додостоевский.

Николай Наседкин

Есть ли критика?

(Дискуссия на страницах "Окололитературной газеты")

От редакции

Мы долго думали, прежде чем решились открыть дискуссию в нашей почти что уважаемой газете на такую, прямо скажем, пряно-острую тему. Во-первых, подумали мы, получится ли дискуссия (то есть, спор - в переводе с иностранного, что ли?) на такую тему, скажем откровенно, острую и пряную, если спорить здесь, собственно, не о чем? Во-вторых, сомневались мы, если и получится эта так называемая дискуссия, - нужна ли она нашим почти что многочисленным читателям? А в-третьих, размышляли мы, если и получится и даже нужна - сумеем ли мы вовремя прекратить её и завершить каким надо послесловием от редакции?!

Николай Наседкин

Осада

Рассказ

1

Уж так душа болела в этот день у Веры, что даже слёзы беспричинно то и дело наворачивались на глаза.

Она с ходу нахамила шефу, лишь тот заикнулся было попрекнуть её за опоздание, вдрызг рассорилась с Полиной, ближайшей товаркой по работе. Вечером, растрёпанная и взвинченная, из последних сил пробилась в троллейбус, потащилась к матери. На сердце давила тяжесть. Хотелось прилечь где-нибудь в сухом тёплом углу на мягкий диванчик и полежать.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

За что, не знаю, такого тихого человека, как я, выгонять из дому? Бывало, когда сижу в комнате у калорифера и читаю книги по актерскому мастерству, когда я вот так совершенствуюсь в своей любимой профессии, слышно, как вода из крана капает, как шипит жареная картошка, ни сцен, ни скандалов, никому не мешаю.

А если и задержусь где-нибудь с товарищами, опять же возвращаюсь домой тихо, без сцен, тихо стучусь и прохожу в квартиру бесшумно, как кот.

Фома Аквинский

О единстве интеллекта против аверроистов (глава 1)

ПРЕДИСЛОВИЕ

Данный перевод представляет собой первую главу из небольшого сочинения Фомы Аквинского "О единстве интеллекта против аверроистов". Этот текст появился на фоне общего кризиса греко-арабской философии в парижском университете, когда парижский епископ официально осудил ее основные положения, идущие, на его взгляд, вразрез с христианской верой.

Надо сказать, что Фома был не первым, кто занялся проблемой развенчания теории двойственной истины или монопсихизма Аверроэса; последний полагал наличие одного-единственного интеллекта для всех и вечность мира. Еще Бонавентура в 60-х годах XIII века высказывается против "засилья" перипатететико-арабского философствования в университете, олицетворением которого был Аверроэс. До этого в 1254-1261 годах Альберт Великий пишет по заказу папы Александра IV "О единстве интеллекта против аверроистов". И хотя это сочинение только отсылает к Аверроэсу, а не рассматривает проблему монопсихизма в аристотелевско-арабской постановке вопроса, сама проблема присутствует имплицитно в общей экзистенциально-антропологической направленности рассуждения автора.

«Зёленая книга» – это оригинальный труд, отразивший в интересной форме думы и чаяния народов Востока, своеобразие и глубину их мудрости, специфику культуры и быта. Сформулированные и изложенные в книге идеи развития общества получили название «третьей мировой теории».

Интерес к «Зёленой книге» обусловлен не только её содержанием, но в значительной мере личностью самого автора – Муаммара Каддафи, одного из наиболее выдающихся политических деятелей арабского мира.

МУХАММЕД ЛАРУСИ АЛЬ-МЕТВИ

(Тунис)

Подлинная история дядюшки Османа и ловкой Айши

Перевела с арабского О.Власова

Неожиданно проснувшись, он взглянул на часы. Час ночи. Вот так штука! А первые лучи солнца уже забрезжили на горизонте, его свет теснил мрак и ночь, сливаясь о веселым птичьим щебетом и воркованием голубя... Может быть, у него остановились часы? Те самые часы, которые не разу не останавливались с тех пор, как он купил их в одной из стран Ближнего Востока. Он протер глаза и подошел к окну: за окном было море, серое, темное. Только сейчас он вернулся к реальности и понял, что его часы отстают на четыре часа от местного времени. Ведь он находился на северном побережье Черного моря, в Абхазии или стране Кавказских гор, как с глубокой древности во всем мире называли этот край. Чтобы не терять чувства реального времени, он передвинул стрелки часов вперед и решил отправиться на прогулку по окрестностям.