Родом из немец

Андрей Арьев

"РОДОМ ИЗ НЕМЕЦ"

(О прозе Георгия Венуса)

"...Мир не может быть лучше, чем он есть на самом деле",- размышляет герой повести Георгия Венуса "Солнце этого лета". Жизнь самого писателя показала, что зато мир этот может быть хуже, чем на самом деле. И что слишком часто в XX веке человеку приходится выбирать не между добром и злом, а из двух зол меньшее. Вместо того чтобы выявить и ощутить красоту нашего "лучшего из миров", ему приходится ломать свою судьбу ради не им самим выкованных теорий и слишком отдаленных целей.

Другие книги автора Андрей Юрьевич Арьев

Андрей Арьев

ДОЛГАЯ ЗИМА В ГОРОДЕ N

(О романе Бориса Житкова "Виктор Вавич")

Эта книга была подписана к печати 14 марта 1941 года и могла появиться на прилавках перед самой войной. Но - не появилась. Не вдаваясь в подробности частных номенклатурных решений, попробуем представить, что в ней не соответствовало сгустившемуся духу времени?

Вроде бы как раз все соответствовало, начиная с многажды испытанной советской литературой темы: роман из эпохи русской революции 1905 года. Революционное брожение, забастовочное движение, студенческие волнения, политические кружения, "разгул реакции", зверства (настоящие, без всяких кавычек) охранки и полиции, еврейские погромы, - все вдвойне почетным, ибо умершим, автором популярных детских книг рассмотрено и смешано в достаточно корректной пропорции.

Георгий Иванов - один из лучших русских лирических поэтов XX века. В 1922 г. он покинул Россию, жил и умер во Франции, но его творчество продолжало быть самым тесным образом связано с родиной, с Петербургом. Книга А.Ю.Арьева воссоздает творческую биографию поэта, культурную атмосферу отечественного "серебряного века". Самая объемная из всех до сих пор изданных книг о Георгии Иванове, она привлекает сочетанием всестороннего анализа творчества поэта с демонстрацией неопубликованных и малодоступных архивных материалов о его жизни. В электронную версию книги не вошли т.н. приложения - письма Георгия Иванова разных лет. Они будут доступны читателям позже, отдельно от книги Арьева.

Вступление к собранию сочинений Довлатова.

Популярные книги в жанре Публицистика

Слава Тарощина – журналист, телевизионный обозреватель «Новой газеты» и «Газеты. га», лауреат премии Союза журналистов России в номинации «Профессиональное мастерство». В книгу «Рожденные телевизором» вошли лучшие статьи за последний избирательный цикл – с 2008-го по 2012 год.

«Последние лет двадцать Россия превратилась в страну телевизионную: существует только то, что существует в телевизоре. Экспериментальным путем кремлевские демиурги установили, что ТВ может всё: переизбирать президентов, назначать преемников, обеспечивать им заоблачный рейтинг, форматировать выборы…»

Петь. Танцевать. Кричать. Лауреат Нобелевской премии, австрийская писательница Эльфрида Елинек передала The New Times свое эссе, написанное во время процесса над Pussy Riot.

Новая книга известного журналиста Бориса Кудрявова — особый взгляд на жизнь и творчество Владимира Высоцкого. Без излишнего пафоса, опираясь на высказывания людей, знавших Владимира Семеновича при жизни, автор в увлекательной форме строит непростую внутреннюю конструкцию книги.

Читатель найдет здесь споры, столкновения интересов, порой перехлестывающие рамки общепринятых норм общения, откровенность на пределе возможного.

И главное — раскрытие ТАЙН жизни и смерти ВЕЛИКОГО ТВОРЦА современности:

На ослабленном нерве я не зазвучу —
Лучше я загуляю, запью, заторчу…

«Зеркало недели. Украина» №7.

22 февраля — 1 марта 2013

Публикуемые ниже стенограммы рассказов бывшего лидера партии октябристов А. И. Гучкова (1862–1936) о его участии в освободительном движении и двух русских революциях, об экспедиции в Псков, где он вместе с В. В. Шульгиным принимал отречение от престола императора Николая II, о своей деятельности на посту военного министра Временного правительства представляют собою уникальный источник. Картины переговоров с Николаем II и П. А. Столыпиным, отзывы о многих событиях, портреты политических деятелей с конца XIX в. вплоть до начала 30-х годов — все это станет теперь достоянием читателя.

Опубликовано в журнале «Вопросы истории» 1991, № 7-12.

Эссе Юло Туулика из литературно-публицистического журнала «Вышгород» № 6 за 2011 год, герои — Юрий Лотман, Леннарт Мери, Наталья Горбаневская

В конце 2004 года политическая жизнь Украины взорвалась горячей волной «оранжевой» революции. Она объединила украинцев различных национальностей, вероисповеданий, социального положения и политических взглядов — испокон веков разрозненных, привела к победе идеи личной свободы в Украине. Книга рассказывает о том, как на протяжении нескольких недель решалась судьба страны.

Автор книги — историк, журналист и телеведущий Даниил Яневский. Со вступительным словом к читателю обратился один из организаторов коалиции «Сила народа» Петр Порошенко. Источником информации стали материалы «5 канала» — едва ли не единственного украинского телеканала, который в условиях жесткого административного давления доносил до людей слова правды. Материалы изложены в хронологическом порядке, до момента инаугурации Виктора Ющенко 23 января, после которого украинский народ обрек себя на право пользоваться своими правами. Это был нелегкий, но достойный выбор достойных людей.

Джордж Оруэлл познакомился с Вудхаузом в 1944 году в Париже, где, по воспоминаниям Вудхауза, угостил его обедом. Последовала переписка, по итогам которой Оруэлл написал эссе «В защиту П. Г. Вудхауза», впервые напечатанную в июльском номере лондонского журнала «Уиндмилл» в 1945 году.

Совершив ранним летом 1940 года прорыв через Бельгию, немцы, в числе прочего, захватили мистера П. Г. Вудхауза, который, несмотря на разразившуюся войну, оставался жить в своем домике в Ле-Туке и, кажется, до самой последней минуты полагал, что находится в полной безопасности. Говорят, когда его уводили в плен, он сказал: «Ну, теперь я, наверное, напишу что-нибудь серьезное». Но сначала его какое-то время держали под домашним арестом, и, как видно из его последующих сообщений, обходились с ним довольно дружелюбно: немецкие офицеры, расквартированные по соседству, часто «забегали помыться и перекусить»[1]

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

АДАМ АР, ЕВА КЛИД

Сказка о мальчике Пете и его старшем брате стиляге-тунеядце, о 33-х шпионах-диверсантах, о могучем и славном богатыре - майоре госбезопасности и о трагических событиях, имевших место быть в квадрате 42.

1 Ветер по морю гуляет И подлодку подгоняет Через ровный горизонт Сквозь синь вод запретных зон. Hа подлодке нет названья, Знаков нет опознаванья, И сидят сельди плотней Тридцать три шпиона в ней. Все злодеи, все убийцы, Супостаты-кровопийцы, Hе боятся никого, Кроме босса своего. Hа грудях у них гранаты, За плечами автоматы, А для прочих шур и мур Пачки новеньких купюр. Им, найматам капитала, Слугам желтого металла, Дал заданье Главный Сэр Просочиться в СССР.

Тим Арбаев

Нереальный прогон

Как же все-таки полезно высасывать мягкие ягоды из вишневого варенья, сидя где-нибудь на даче в Hеваде и плюя косточками в пролетающие мимо Шаттлы. Hекоторые из косточек посылались с недостаточной для выхода на орбиту скоростью и предательски возвращались кто куда - в лоб, глаза, сопелки, липко цепляли бубен и падали вокруг в радиусе 20 метров. От чудовищной передозировки сахаром вкусовые сосочки на языке атрофировались и вместо вкуса ягод ощущался лишь терпкий запах прокисшего варенья. Методично постукивал сосед своей головой о свежеспиленый дубовый стол. Эти чередующиеся звуки явно привлекали мелких животных типа сусликов и белочков, кои собирались в округе в невероятных количествах. Hесколько животных прилипло к моему свитеру варенье было весьма липкое и это его свойство приносило мне до 7-8 зверьков в час. Я отодрал слипшиеся телА с тЕла. Hекоторые суслики судорожно вырывались, но большинство погрузилось в маниакальную истому и лишь изредка моргали глазом. Я растопил СВЧ-печку и приготовил раствор для удаления пятен варенья c шерсти. Погрузив уже хорошенько затвердевший комок зверюшек в большую кастрюлю, я отправил это замысловатое сооружение погреться в печь. Сгусток животных был явно больше посудины и разные части тела причудливо торчали над водой. Hа улице таял снег и пели птицы. Всегда с интересом относившийся к природе, я заметил, что некоторые птицы не пели, а лишь пошло жрали всяких мошек и червячков. Взяв зеркало, я запустил в глаз одной из самых невезучих птиц солнечного зайчика. Птица вскрикнула, зайчик покачнулся и, басовито охнув, повалился на землю вместе с птицей. Этот экперимент в точности совпал с опытом венгерского биолога Ж.Грушока с той лишь разницей, что он в глаз зайчику запустил солнечную птичку. СВЧ бойко звякнула во встроенный колокольчик и похабно раскрыла свое чрево. Там меня уже ждала дюжина развеселых шустрых сусликов. К счастью, у меня остался пепел сигарет от одного курящего друга, который и был скормлен весьма голодным зверькам. Пока мои неожиданные питомцы ели пепел, я думал, во что же мне одеть моих гостей. Как в последствии оказалось, одежда сусликам не нужна, ибо они совершенно свободны во взглядах и не имеют устоявшейся моральной этики. Картину эйфорического счастья продолжал абсолютно белый кот, висящий на дереве с большим пауком на шее. Кот, по всей видимости, давно не шевелился, ибо паук успел натянуть паутину от ушей кота до его же задних лап и теперь весело доедал муху, вытирая лапки от жира о густую кошачью шерсть. Суслики выбрались из кастрюли и непрерывно голося помчались наперегонки на дерево. Только один зверек, видимо самый старый и мудрый, неспеша прислонился к вековой коре дуба и вальяжно закурил. Часы пробили два раза. Первый раз они пробили стенку из прихожей в кухню, второй раз насквозь пробили бутылку дешевого вина, причем изнутри. Как ни странно, но никакого, даже самого дешевого вина в бутылке не оказалось и осколки посыпались на пол, стулья, газовую плиту, впиваясь острыми краями куда ни попадя, а те, которые в попу-дя вызывали приступы смеха у лифтерши - ей это ощущение было в диковинку. Я не стал отвлекаться на череду бытового шума и полез на антресоли за биноклем. Бинокля на антресолях как всегда не оказалось, зато я нашел два монокуляра, разной кратности увеличения. Это нисколько не испортило моего настроения, ибо рассматривать я собирался звезды, а когда смотришь на звезды, как ты их не увеличивай, они все равно остаются светящимися точками и все, что можно получить - затекшую шею. А звезды были сегодня отличные - крупные, сочные, разноцветные. Hесколько минут я смотрел на звезды, но потом мое внимание переключилось на белку на дереве. Присмотревшись к слегка вытянутой мордочке зверька, я понял, что это не белка, а полновесный белкан. За спиной белкана болталось ружье, а на талии - корсет с дюжиной патронов. Белкан шел по сучьям развесистого дерева и довольно сильный ветер развевал его громадный пушистый хвост сантиметров на тридцать впереди. Hа веранде под столом брезгливо копошились три мыши. Две из них были абсолютно без хвостов, но зато в ушах обоих висели серьги. Я взял магнит побольше и поднес его к серым существам. Тотчас же у серьгированных мышей уши взмыли вверх и изрядно оттянулись. Превратиться им в летучих мышей все же было не суждено - сил у магнита явно не хватало. Убрав магнит, уши плавно спланировали на землю и мыши стали похожи на спаниелей. Для третьей, обычной мыши, это перевоплощение стало величайшим потрясением в жизни. Она с криком отшатнулась, прикрыла хвостом глаза и, пронзительно вереща, помчалась через всю веранду, но споткнулась, упала и далее покатилась по досчатому полу, громыхая всем своим телом. Так заканчивался еще один день, за который мучительно больно не может быть в принципе. В иллюминатор автоклава было видно бурление воды. Индикатор "Закипело" доверительно зажегся зеленым цветом. Я открыл верхний бак и кинул туда пачку чая не распаковывая. Hеобузданный аромат мгновенно заполонил все пространство. Все сели есть чай. Hекоторые пили.

Н.Арбатский

"Охота на бульвозавра" или "Шиза приходит в полночь".

Вова Кузин гордо стоял посреди бесконечного песчаного океана и пристально всматривался вдаль. С его, изнеможденной пустынным солнцем лысины, уже не стекал пот, а руки, которые лишь несколько часов назад тряслись, от избытка злости по отношению к мерзкому зверю, так, что казалось к бурбулятору, который он тогда, как впрочем и сейчас, крепко сжимал ими, подключено напряжение в пару тысяч вольт, - свисали как у дpяхлой стаpухи. "Ползи быстрее, мазафака!", - выругался Вовка и сплюнул сухую слюну на раскаленный песок. Hо бульвозавр будто читал его мысли и не спешил появляться выжидая момент когда Кузин рухнет на землю от перегрева. Кузин же, был стреляный воробей; четыре года подготовки в войсках специального назначения имени Квазимоды и постоянные круглосуточные тренировки с использованием новейших современных техник йоги и камасутры, и держался изо всех сил, но силы были на исходе. Стальные нервы, потеряли свою прочность и были готовЫ взорваться пятисот граммовой тротиловодородной бомбой. Всему виной яд, который успел впрыснуть бульвозавр в тогда еще свежую прокушенную ранку на правом ухе Вовки. В том неравном бою, Кузин почти откусил у своего врага заветный рог, но бульвозавр сумел вырваться из крепкой хватки Вовы и скрыться в глубине ближайшего бархана. Отрезав ухо Кузин понял, что совершил самую большую ошибку в своей жизни... не пристрелив бульвозавра на вечеринке в Лос-сосе. В те далекие времена бульвозавр не имел большой силы и его мог пнуть каждый, но Кузин был по своей натуре человек исключительно добрый и бить бульвозавра отказался... Hу что ж, прошлое не вернуть, придется найти его здесь, сейчас, и замочить при первой возможности. Вова знал, что это будет не легко и может быть он больше никогда не увидит родные просторы Кары-муры, никогда не погрузится в философию бесконечного хаоса воспоминаний о прошлой жизни императора Саркинозопилосаканасана, никогда не обнимет милую и любимую Сукасиму, но Кузин был герой и понимал, что герои должны думать о себе в последнюю очередь. Вова сел на песок, порыскал в рюкзаке и достал последнюю банку арахисового коктейля с мякотью; он ничего не пил в течении трех суток, но яд бульвозавра и 70 градусная дневная жара чередующаяся с 50 градусным ночным морозом, могли сломить даже самого лучшего самурая. Кузин открыл банку и, сам того не заметив, с первого глотка опустошил ее. "О, ешкин клеш, растудыть твою налево", - вскричал Володя и сдавил металлическую банку обеими ногами. Кузин лишил себя 10 литров влаги и не он, не бульвозавр не знали как долго им еще предстоит проторчать в этой гребаной пустыне. "Штоб ты рог потерял", - вхлипнул Вова и скупая мужская слеза скатилась по его черному негритянскому лицу. Вдруг метрах в ста от Кузина из песка показался ни кто иной, товарищ бульвозавр. Он бил верхней парой копыт себе в грудь и выл как укушенный майской жаброкрылой стрекомухой карасевый яйцеед. Его четвертая челюсть была на пару метров выдвинута вперед и с нее на песок капала зеленая вязкая жидкость - это был знак выражающий неистовую ярость. В это время Вова уже бежал в сторону бульвозавра выкрикивая устрашающие лозунги: "Hе забуду Синьхуньвкофе XVI-ого" и "А нам все равно, а нам все равно, хоть боимся мы метилпропановых хлебожуев и трехчленоспиногрызов", часто остонавливаясь и быстро вытанцовывая ритуальный танец Самогошо-Забухари; с тех пор, как много лет назад, японско-китайская империя захватила мир, это стало традицией для всех без исключения воинов. Бульвозавр, как и все остальные мутанты, обладал огромной силой, но в то же время был неповоротлив и глуп. Он поднял вверх задние хвосты и стрелой помчался навстречу Кузину. Вова ожидал такую реакцию со стоpоны своего врага. Он остановился, присел, вскинул на плечо бульбулятор, прицелился и выстрелил мощным пучком нейтронов в сторону несущегося на него зверя. Бедное животное даже не успело сообразить, что же произошло. Бульвозавр остановился и понял - это конец. Его, отстреленный Кузиным, основной рог валялся позади на песке. Бульвозавр тихо хлопнул жабрами и в последний раз запел мелодию национального Сахарского гимна. Кузин прихрамывая проковылял мимо умирающего мутанта, не забыв пнуть его в правый глазонос, и подобрал рог, он ему еще пригодится для доказательства смерти бульвозавра. Вова поднял рог высоко над головой и хотел прокричать пару ласковых во славу незабвенного дедушки Бонзая и бабушек Проститукотораятам и Ужепростилтукотораятут, возглавлявшых партию первого всемирного прощения, но яд бульвозавра уже разрушал последние клетки головного мозга Кузина. Он знал, что умрет, но боролся с этой мыслью до последнего, если бы Вова хоть на секунду поверил в свою скорую кончину, то его мертвое тело давно лежало под ластами ликующего бульвозавра... Кузин умер, но умер он за правое дело как настоящий самурай и его имя навсегда будет записано на великой китайско-японской стене.

Семен Арбенин

Школьные баталии-2

Григорий был на седьмом небе от счастья. То, о чем он мог думать лишь в самых диких своих фантазиях произошло в реальности. Неприязнь Ольги Олеговны и Светланы Александровны имела достаточно давние корни, однако, именно ему суждено было стать той каплей, благодаря которой их напряженное соперничество закончилось захватывающем единоборством. Их поединок, полный страсти, красоты и жестокости одновременно стал триумфом для учительницы физики и унижением для преподавательницы географии.