Ритм галактик

Входит в сборник «Хрупкое время Ауэны».

Отрывок из произведения:

— Спасибо, — Володя отодвинул алюминиевую миску с остатками гречневой каши. — Как чаек?

— Сегодня кофе.

— Повариха поставила перед ним полную кружку и присела напротив.

— Что же остальные не идут завтракать?

— Остальные… — Краев окинул взглядом палаточный городок геологов, приютившийся в сосновом бору. — Остальные хотят выспаться раз в неделю… Выходной есть выходной!

— А что же вы? — полюбопытствовала повариха.

— Я в город.

Другие книги автора Игорь Сергеевич Дручин

Научно-фантастическая повесть Игоря Дручина позволит читателю побывать на неисследованной еще землянами планете, на которой потерпел катастрофу космический корабль. Повесть расскажет о встречах землян с аборигенами этой планеты, о дружбе двух цивилизаций, которая «составит существенный вклад в общую сокровищницу знаний…»

— Эй, подойди сюда!

Она подняла голову и увидела на скамейке, под ветвями свисающей софоры, молодого мужчину.

— Что тебе?

— Посиди со мной, мне плохо.

Она подошла и посмотрела на него в упор. Вид у него действительно неважный: отчуждение и тоска таились в его серых, чуть раскосых, глазах. И еще неуверенность. Остальное ничем не отличало его от сотен или тысяч других обитателей Сантареса. Те же стандартные сандалии на ногах, ниспадающая с плеч фурлога и синтеровый шарф, туманной дымкой окутывающий шею.

Молодые космонавты Михаил Субботин, Александр Макаров, Серафим Смолкин, Майя Гончарова — составляют дружный, неразделимый коллектив, прозванный Системой. Системе под силу решать самые сложные технические и психологические задачи как в условиях наземных тренировок, так и на Луне.

В настоящее время наука накопила большой фактический материал о структуре земной коры и для его изучения нужен точный метод определения возраста пород. Геология же определяет возраст, основываясь на палеонтологических остатках древних животных, что не позволяет провести точную датировку. Новым универсальным методом может стать палеомагнитология.

Рассказ о том какую роль сыграли космические практиканты, имеющие опыт работы с буровой техникой, в разработке этого научного направления.

Научно-фантастический роман

В сборник молодого прозаика И.С.Дручина вошли рассказы «Лабиринт», «Полигон неожиданностей» и повести «Древняя музыка Земли» и «Шорохи пространства». Герои этих научно-фантастических произведений — молодые космонавты Михаил Субботин, Александр Макаров, Серафим Смолкин, Майя Гончарова — составляют дружный, неразделимый коллектив, прозванный Системой. Системе под силу решать самые сложные технические и психологические задачи как в условиях наземных тренировок, так и на Луне.

Молодые космонавты Михаил Субботин, Александр Макаров, Серафим Смолкин, Майя Гончарова — составляют дружный, неразделимый коллектив, прозванный Системой. Системе под силу решать самые сложные технические и психологические задачи как в условиях наземных тренировок, так и на Луне.

Благородство, смелость, находчивость, чувство плеча, целеустремленность — именно такие качества должны быть присущи будущим космонавтам (или астронавтам?), именно эти качества должны проявиться на последнем вступительном экзамене в институт космонавтики.

Имя Игоря Дручина хорошо известно читателю. При увлекательном сюжете его произведения содержат много фактического, научного материала. Основная мысль нового сборника писателя-фантаста — наука и технический прогресс должны служить человечеству.

Игорь Дручин посвятил себя профессии романтичной, но настолько же сложной и трудной: он — геолог. Исходил по рабочему долгу многие районы Алтая и Севера. Сейчас он живет в столице нашей республики, вместе со своими товарищами-геологами занят поисками и разведкой сырья для строительных материалов на территории Чувашии.

Игорь Дручин пишет давно, публиковался в ряде областных газет, журналов и альманахов. Его повесть «Тени лунных кратеров» включена в сборник «Фантастика-1974», выпускаемый издательством ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия».

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Евгений В. ХАРИТОНОВ

ВЕСНА!

По людной улице шел человек. Самый заурядный. Да и не человек вовсе, если уж на то пошло, а так - обыкновенный вампир... Да, вампир, а что тут такого? В общем, шел он, значит, по улице. Улыбчивый, добренький такой. Ну разве что хлебнет немного кровушки у незадачливого прохожего (не убудет же от такой малости!), да и дальше идет своей дорогой, добродушно посверкивая красными глазенками и жизнерадостно насвистывая туш... А чего, собственно, не радоваться? ВЕСНА НА ДВОРЕ!

МИХАИЛ ХАРИТОНОВ

Невеста

Снаружи было темно и шел дождь. Дохленький свет автобусных фар выхватывал впереди дорогу: жирное месиво из грязюки и раскрошенного асфальта, выбоины, колдобины и ямы, в которых лежала жёлтая вода, рябая от капель. Наверху дребезжал неплотно закрытый люк - "бры, бры, бры". Фиолетовые занавесочки на окнах чопорно вздрагивали. То и дело автобус опасно накренялся вправо, проседая к обочине.

Влад бочком пробрался по пустому салону и пересел на переднее сиденье - так меньше трясло. Попытался примостить между ног докторский чемоданчик с лекарствами и инструментом. Получилось нехорошо: от тряски чемоданчик елозил, норовя выскользнуть и шлёпнуться на грязный пол. Пришлось примотать его за ручку к поручню резиновым жгутом.

Дьюла ХЕРНАДИ

HOMO PROTESIENSIS

К. задумчиво брел по мостовой, ему надоело жить.

Он не знал в точности, сколько ему лет, а зайти в Центр ленился; единственное, что осталось в памяти, это что со времени последнего капитального ремонта прошло полторы тысячи лет.

Дважды он пытался покончить с собой.

Первый раз он подорвал себя динамитом, но уже через полчаса он опять новехонький, как с иголочки, пришел в себя на месте взрыва.

Владимир ХЛУМОВ

Изобретателю зеленой коробочки

"Нельзя ли создать ментальный лазер смерти,

выполненный в виде небольшого рассказа?"

В.Пелевин, рассказ "Зеленая Коробочка".

Ну что же ты расстроился, милый мой изобретатель? Отчего так испугался? Не дрожи, подвигайся поближе: мы тебе все объясним. Не бойся, не гляди так часто внутрь, ведь там не хищное царство дикой природы, но живая душа. Не пугайся словосочетаний, у них ни организма, ни потребностей, они - суть наше воображенное и никому больно не сделают, пока вслух их не прочтешь. Ты замри на секундочку, не спеши по клавишам стукотать, лучше прочитай вот это.

Владимир ХЛУМОВ

Послание любителям симметрии

Неужели и так не ясно, что живой человек до крайности чувствителен к бесконечной мертвечине? Куда же вы еще ее проповедуете, не поспевая все-таки за богами? Или забыли, что богу богово, а человеку человечье, а может, и того хуже, сомневаетесь, нельзя ли с помощью одной глупой синусоиды что-либо новое сообщить, кроме того, что она глупа да бесконечна, да еще обладает быстротой однообразных колебаний и никуда не приложимым сдвигом в пространстве? Ведь что, спрашивается, может родиться от ваших розовых закатов, голубых горных хребтов или смазливых, с вечными повторами, симфоний, кроме туристического восторга?! Да, да, именно восторга, именно туристического, ибо есть, оказывается, время творить и плакать, а есть время смеяться и путешествовать. Куда только, спрашивается, путешествовать? Подальше от насущных вопросов да поближе к пирамидам. Но ведь что есть пирамида? Фигура, конечно, симметричная и от вращения независимая. Что, повторяю, в ней, в пирамиде, если она и есть тот самый последний конец под названием - СМЕРТЬ? Не зря же в каждой из них по покойнику находится пытливым умом. Вам же любо-дорого обманываться да кричать, что пирамида эта прекрасна лишь потому, что велика да симметрична, точно синусоида бестолковая, или проще говоря, потому привлекательна туристическому сердцу, что в ней мощи лучше сохраняютя да трупные яды не действуют.

Владимир ХЛУМОВ

Российский апокриф

Но придет веселый праздник, когда исчезнет необходимость следить за долгожителями. И явится каждому существу существо. Животному животное, зверю зверь, жителю житель. К сильному же придет сильный, к слабому - слабый. И так всему. К гражданину прилипнет гражданин, а к сухому прикоснется сухое. Брату явится брат, но не по крови, а равный себе. Дочери положится мать, но моложе ее самой, и день тоже получит день, и будут они оба вместе. А вчера уже никогда не наступит, так как кончится ему счет. И будут они все угощать друг друга, но не яствами растительными, а словами. Слово цифра перестанет быть числом, слово двойник растает как снег, слово слово обретет вкус, ибо пища есть настоящее дело. И не будет высшего существа, ибо высшему придется иметь высшего, а молчуну молчуна. И некому будет показать себя на этом празднике. Никто не будет искать новых встреч для животной любви, ибо размножение закончится, потому что и так всего будет достаточно. Будет играть музыка, но никто ее не услышит, ибо имя этой музыке - смерть, а нельзя пережить дважды то, чего не было вовсе. Повторение потеряет смысл, и проверять будет нечего. Разрушенное исчезнет, а целое удвоится и станет равным себе. Дома без крыш, улицы без дорог, поводыри без глаз - исчезнут. Орущий оглохнет, плачущий высохнет, холодный замерзнет. И только счастливый не изменится. Воровство прекратится. Нельзя украсть дважды, ибо ты есть одно, и на второй раз не хватит вещей. Так исчезнет колючий лес, где ему не положено быть. Так крепость обретет город, а город родину, а родина три города, и завершится строительство на том. Однако три не есть число, а есть совесть. Потому каждый в тот день перестанет мучиться этим числом, а совесть будет ни к чему. И станет дочь сестрой вместо брата и скажет ему: "Ты все проверил?". И ответит он ей: "Проверять нечего, ибо ничто не повторяется, а состоит из одного". "Узнай тогда одно, а после проверь", - возразит сестра. "Нельзя узнать одно, потому что одно - это я". Так закончится этот разговор, так его не станет, ибо его не должно быть. Потому что ей положится мать, но моложе ее самой. И разойдутся те, кто нашел пару, а тот, кто не найдет равного себе, останется, ибо наступит праздник, когда исчезнет необходимость следить за долгожителями.

Владимир ХЛУМОВ

Свидетелям жизни

Пока длиться всему, что положено, не прикасайтесь наших святынь. Наблюдайте, примечайте, складывайте, а жить к нам не приходите, ибо не живет тот, кому не дано умереть, как не слышит тот, кто никогда не оглохнет. Нам больно смотреть на ваше безвременье, а объяснить, отчего - не получится. Миллиард не то слово для вас, а подходящего не найдем. Мы сами вас открыли, но прийти или пригласить не решаемся. Да и за что нас любить? За грязное ржавое ведро, за больное наше воображение последней минутки, за печальное оттого в глазах пятнышко. А иначе или за просто так не нужно. Мы лучше себе подобных отыщем и губами прикоснемся ко всему их телу. Мы любим это делать, потому что жалко, когда время проходит, а пространство не кончается. Ведь вообразить - все равно, что согрешить, как вы выражаетесь, вот мы и навыдумывали повороты, горизонты, миры, а на все времени не хватает. Да и что там миры, когда рядом сплошные щели да сквозняки, так надует иногда, так разговеемся зубной болью, что и света белого не надо даром, не то что всего остального. Оттого тоже друг дружки телами коснуться желаем, вдруг придет минутка, а мы вместе - нам не так страшно. Да, боимся мы всего, костылями пользуемся, не то звуками периодическими, не то масляными красками, а чаще словом означающим да понимающим взглядом. Правда, грязи много, обмана и предательств, часто путаемся в трех человеках, разобраться не можем, где ближайший, с кем по дороге идти, а с кем обедать и ужинать. Иные и того хуже, мучают телом своим некоторых, если думать не знают о чем.

Всеслав ХОБОТ

ЯЩИК

Дей хрюкнул от досады, швырнул на тротуар ящик, достал сигарету, закурил, засунул руки в карманы куртки и принялся методично раскачиваться, попирая бетонку то носками, то каблуками своих ботинок. Спешить было некуда. Уже. Местный легавый сейчас пройдет улицу, завернет сюда и, разумеется, загребет его, Дея Растрике, вместе с этим пятикилограммовым ящиком.

Легавый показался через две минуты. С озабоченным видом он нес прямо перед собой дубинку, не отрывая от нее желтых глаз. Брови его были сильно вздернуты, форменный колпак сдвинут набок; ступал он грузно, словно под гипнозом.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Хорошо вырваться из слякотной Москвы в край яркого солнца, белого снега и песен про Домбай! Одно только омрачает Алисе настроение: крайне несимпатичный мамин приятель — «новый русский», который организовал эту поездку. А может, он вообще… шпион? Заманит маму в горы, выведает известные ей военные секреты — дальше лучше не продолжать. Похоже, девочке не обойтись без ее верных рыцарей Тоника и Профи. Они отправляются вслед за Алисой в горы, невзирая на то, что впереди их подстерегают коварные ледяные ловушки. И не только…

Приключения Аниты Блейк и ее друзей, Мастера вампиров Жан-Клода и вожака вервольфов Ричарда, продолжаются.

На этот раз Аните предстоит встретиться со странной, загадочной силой, которая страшит даже самых могущественных ее союзников. Имя этой силы — Арлекин.

Анита уже получила первое предупреждение — белую маску, смысл которой — «за тобой наблюдают». Но таинственный Арлекин никогда не ограничивается простым наблюдением. Кто — или что — он такой? Чего добивается от Аниты?

Никто этого не знает — и не может знать. Потому что Арлекина видели лишь те, с кем он назначил встречу. А встреча с ним равносильна смертному приговору…

Там, за гладкой поверхностью магического зеркала, живут люди-отражения. В том мире все призрачно и ничто не реально, кроме опасностей, подстерегающих каждого, кто рискнет переступить черту. В пятнадцать лет жизнь кажется бесконечной, пока ты не открыл для себя страшную истину: треснутое, старое зеркало в забытом чулане - это не безделица для балаганных фокусов. Это Зеркало Судеб, из-за которого может не быть возврата.

Он появляется в полнолуние, рыцарь с опущенным забралом на призрачном коне. С тех пор как он покинул землю, в нем нет ни зла, ни добра. Его богатства несметны, как звезды на небе, как серебристые блики луны на воде. Но горе тому, кто волею судьбы стал его должником. Всякого, у кого в душе нашелся уголок для алчности, ждут суровые испытания.