Рейтинг 200 удовольствий

Андрей Кнышев

Рейтинг 200 удовольствий

(ближайшее выступление: 20 февраля 2003 в ЦДХ)

ВСТУПЛЕНИЕ.

(восстановлено по стенограмме доклада).

В последнее время, лежа на диване и осмысляя пережитое, я стал более чутко прислушиваться к различным сигналам, которые посылает мне организм: ко всевозможным покалываниям, урчаниям, позывам, нервным тикам, метеоризмам и пр.

И среди них особо выделил такую группу ощущений, как УДОВОЛЬСТВИЯ, - т. е. всевозможные приятности бытия, радости и наслаждения нашего подлунного существования.

Другие книги автора Андрей Гарольдович Кнышев

Известная, ставшая библиографической редкостью книга юмориста и сатирика Андрея Кнышева "Тоже книга".

Популярные книги в жанре Юмор: прочее

Макс Самохвалов

PARTY OVERDRIVE

Ефим приехал с вечерней электричкой и брат, встретивший его на Ленинградском вокзале, сразу потащил его сюда, в модный клуб. Что это за клуб, Ефим еще не понял, так как тут было темно и тихо. Кто-то разговаривал, редкие светляки обозначали волосатые головы и единственным ориентиром была стена, о которую Ефим и опирался спиной, ожидая пока начнется собственно то, что тут должно быть.

Братец сразу куда-то испарился, так и не познакомив его со своими друзьями, которые тихо разговаривали неподалеку, употребляя необычные слова и поминая непонятные для деревенского жителя явления столичной жизни. Ефим уже собирался сесть на корточки, ноги гудели, так как в электричке пришлось стоять всю дорогу, как вдруг воздух в зале сгустился, в глазах вспыхнули бесноватые зайцы от завертевшегося под потолком шара, а в барабанные перепонки ударила громкая, частотосодержащая музыка. Ефим ошалело вскочил, зажмурив глаза. Такого он не ожидал. Когда он оглушенный, наконец, решился открыть глаза, его взгляду предстала совершенно фантастическая картина, люди метались в этом хаосе света и частоты, мерцающего пола и потолка, свечении флуоресцентных одежд и ломающихся представлений о субстанциях замшелой платформы. Трудно представить, что твориться с адресацией в таком нечетком потоке синхроимпульсов. Ефим вытянул шею, разыскивая брата, но его нигде не было видно... Только мотающиеся вихрастые головы и выпрыгивающие там и сям разноцветные туловища. Ефим с изумлением смотрел на девушку, танцующую рядом с ним, у которой на ногах были такие мощные ботинки, что непонятно было, кто кого двигает и не являются ли эти безумные взмахи руками - попыткой сохранить равновесие?

Максим Самохвалов

PARTY OVERDRIVE II

Ефим старался не плакать, оставаясь в одиночестве и скидывая повседневную маску цинизма. Способности, коли таковые существуют, это постоянная готовность породить чудо. Ненужное... но чтобы все говорили.

Кто породит чудо для Ефима?

Главное, когда начинает мотать пленку на старом магнитофоне, прижать кассету пальцами.

- Не забыть бы, - упрямо твердил про себя Ефим, откидывая непокорные волосы с глаз, - не забыть бы...

Александр В. Школьников

50 советов, как управлять коммерческим банком

(пособие для начинающих)

1. Станьте посередине офиса и раскиньте пальцы. Попросите измерить максимальное расстояние по горизонтали между кончиками пальцев правой и левой руки. Сделайте все дверные проемы на эту ширину.

2. Hе забудьте сделать одну из форточек на эту же ширину, поскольку в будущем может возникнуть необходимость спасаться от разъяренных вкладчиков.

Тэффи

Шарманка Сатаны

Пьеса в 4-х актах

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

А р д а н о в, Н и к о л а й С е р г е е в и ч, земский начальник.

Е л и з а в е т а А л е к с е е в н а, его жена.

С е р а ф и м а А н а н ь е в н а, С в е т о н о с о в а, экономка.

В о р о х л о в, И л ь я И в а н о в и ч, богатый купец.

Г л а ф и р а П е т р о в н а, его жена.

И л ю ш е ч к а, их сын.

А н д р е й Н и к о л а е в и ч Д о л г о в, адвокат.

Тэффи

Вспомнилось

...Вспомнилось, вероятно, потому, что это некая годовщина. Тогда тоже были святки - невеселые, во время войны. Помню так точно что было это на святках, потому что началось с моего рождественского рассказа, напечатанного в парадном номере "Биржевых ведомостей" У нас принято было на Рождестве, в Новый год и на Пасхе гастролировать в чужих газетах, в тех, в которых обычно не работали.

Рассказ, который я дала на этот раз "Биржевым ведомостям", был грустный и нежный и многих растрогал, так что я получила по этому поводу несколько писем, в том числе от Леонида Андреева, А. Кони и Ильи Репина.

Фома Евграфович Топорищев

Примечания к эпиграфам, (замечания к грекам и римлянам)

По чистой случайности

Конфуций оказался китайцем, а

многие греки - римлянами.

Ф.Т.Топорищев

----

Все течет, ничто не стоит на месте.

Гераклит

Все течет от потопа до потопа после чего бесследно испаряется...

----

Время - самое драгоценное из всех

средств.

Теофраст

Время, увы, не всем помогает, а многим даже препятствует провести его с пользою.

Вязников Павел

К А Л О Б О К

(Hерусская, инородная сказка)

Жил-был Жук-скарабей со своей Скарабеихой. И вот снесла как-то раз Скарабеиха яичко, да не простое, а скарабейное, да и говорит Скарабею:

- Скарабей, скарабей, скатай мне калобок!

Отвечает ей Скарабей:

- Да из чего же мне его скатать, коли у нас ничего нетути?

- А ты тут поскреби, там помети - глядишь, и наберёшь чего!

Делать нечего, расправил Скарабей мандибулы да и отправился по белу свету счастья искать.

Ж.К.Воpобьев

Little stories about clear love

I. Телефон звонил долго и надpывно. Он хотел, видимо, добить Человека и стаpался изо всех сил это сделать. Hо Человек не сдавался и делал вид, что не слышит его. Он лежал на диване и читал газету. Так пpодолжалось около получаса. Hаконец Человек не выдеpжал, встал со своего ложа и подошел к телефону. Поднял его и с pазмаху бpосил на пол. Телефон pазбился вдpебезги. Стало тихо до боли в ушах. Человек веpнулся на диван и пpодолжал читать газету. Боpьба гомо сапиенса и его изобpетения закончилась полной победой изобpетателя.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Кобяков Евгений

Велопоход по КавМинВодам

Поход проходил с 30 апреля по 6-е мая. Было нас два человека, оба из Ставрополя. У меня (Евгений Кобяков)-Rock Machine Blizzard у Друга (Черных Андрей)-Merida Kalahari 570sx. Больше в Ставрополе велотуристов пока нет, хотя на байках катает человек 20. Проехано и пройдено в общей сложности 350км. Возникли небольшие проблемы со Спорткомитетом, поэтому мы не зарегистрировались и маршрут категорийным назвать нельзя (хотя на первую категорию онспокойно тянет).

Евгений Коблик

Родился 1 августа 1963 года, в 1986 году окончил географический факультет Московского государственного педагогического института. По основной специальности -орнитолог (т.е. занимается птицами, что, конечно же, не могло не найти отражения в песнях), работает в Зоомузее МГУ.

Последние 8 лет находится в постоянном цейтноте и песни пишет урывками, постоянно отвлекаясь на другие мелкие дела -семью, дописывание (уже в течение трех лет) диссертации, иллюстрирование книг про животных, участие в конгрессах и экспедициях, а также преподавание этнографии, биогеографии и еще Бог знает чего в различных школьных и внешкольных учреждениях.

Кирилл Кобрин

Прошлым летом в Мариенбаде

Рассказ

Г. Д.

Он стоял у фонтанчика с лечебной водой и ждал жену. Она опаздывала, но это не раздражало его. Он уже несколько лет не раздражался из-за ее опозданий, ее берлинских мещанских ухваток, ее деловитого сионизма. Он оставался хладнокровным даже когда она с сочным хрустом впивалась в бифштекс золотыми зубищами. Последние два-три года он с осторожностью и последовательностью ученого законника отделил ее от себя и поместил в специальную комнату в дальнем коридоре своей жизни. Там она и обитала, не высовывая носа за дверь; его тело иногда нехотя погружалось в ее, но даже в эти постыдные моменты его мысли пребывали то на очередной комиссии по разрешению трудовых споров, то в одном из недавних мучительно-сюжетных снов, длинных и омерзительных, как кольчатые черви. Да, он уважал и ценил ее, в конце концов, она спасла ему жизнь, женив - уже харкающего кровью - на себе, а потом вылечила, даже выходила в той волшебной швейцарской санатории. Да-да, она просидела рядом с ним, рука в руке, полгода на санаторном балконе: эти клетчатые пледы и деревянные шезлонги, эти развеселые голоса туберкулезных барышень в столовой, эти гробы, тайком, под покровом тьмы, выносившиеся из больничного корпуса, он запомнит навсегда. Или забудет, какая разница. Он уже многое забыл, даже то, чем жил долгие годы, назойливых друзей, жалкую графоманию, даже многолетние привычки, вроде молчаливых прогулок на зеленый холм, осененный приземистой копией Эйфелевой башни. Осталось совсем немного, сны, например. Они не то чтобы не ушли, наоборот, они каждую ночь распускали бесконечные нити, опутывая его измученное, полуоглохшее, полуослепшее сознание; утром он выныривал обессиленный, задыхающийся - в огромной супружеской кровати, большая голова жены покоилась рядом, за окном бойко кричали птицы, служанка уже гремела посудой на кухне, что же, пора вставать, пить чай, идти на службу. На работе, диктуя секретарше письмо с изложением несчастного случая на производстве в Нимбурке, он закрывал глаза и погружался в сохраненные картинки самого свежего сна: вот какие-то люди деловито протаскивают его сквозь четырехэтажный дом на Виноградах, на уровне третьего этажа у него отрываются руки, а к подвалу в руках у супостатов остается лишь его голова, при этом он оживленно беседует с мучителями и даже извиняется, что забрызгал кровью их серые костюмы. Это ничего, отвечают они, мы по такому случаю специально надели фартуки. Ну и хорошо, говорит он им, закрывает глаза и погружается в следующий сон, в котором его призывают в армию и заставляют как самого образованного - писать за неграмотных солдат письма домой. Он с рвением принимается за дело, но оказывается перед непреодолимым препятствием - в его батальоне служат хорваты, венгры и поляки, а он не знает их языков. Он предлагает писать письма на немецком, а потом отдавать их переводчикам; пожилой усатый лейтенант, похожий на покойного императора Франца-Иосифа, хвалит его изобретательность и назначает начальником специального письменного подразделения. Он сочиняет письма с утра до ночи, рядом усердно трудятся несколько рядовых, переводя их на языки подданных империи; подчиненные работают так быстро, что он не успевает писать послания и потому начинает их просто надиктовывать. Тут он открывает глаза и оказывается в своем директорском кабинете, залитом майским солнцем, секретарша барабанит по клавишам пишущей машинки, на дворе май 1923 года, империя не воевала уже пятьдесят пять лет, сейчас он закончит диктовку и отправится в вегетарианский ресторан обедать. Вечером они с женой идут в оперу.

Александр Кобринский

Холера меня не возьмет

Вхожу. Мать готовит. В комнате стоит аппетитный запах теста, пропитанного чесноком. Ставлю ногу на табурет и начинаю развязывать шнурок. Появляется отец. Я вижу его скрюченные, грубые, трудовые пальцы и склеротичные глаза.

- Тебе лень нагнуться? - взрывается он неожиданно.

Не отвечаю, потому что изменить моего отца невозможно. Во многом я похож на него. Пытаюсь отделаться восковой улыбкой. Но моя сдержанность вызывает в нем спонтанное бешенство.