Ревизор

Комедия Н. В. Гоголя «Ревизор» была написана в 1836 году. Основной сюжет рассказан Гоголю А. С. Пушкиным. Сам Гоголь так отзывался о своей работе: «В «Ревизоре» я решил собрать в одну кучу всё дурное в России, какое я тогда знал, все несправедливости, какие делаются в тех местах и в тех случаях, где больше всего требуется от человека справедливости, и за одним разом посмеяться над всем». Уездный безымянный городок, изображённый в комедии, благодаря мастерству писателя становится обобщением всей России. Фразы из комедии стали крылатыми, а имена героев нарицательными в русском языке.

Отрывок из произведения:

Антон Антонович Сквозник-Дмухановский, городничий.

Анна Андреевна, жена его.

Марья Антоновна, дочь его.

Лука Лукич Хлопов, смотритель училищ.

Жена его.

Аммос Фёдорович Ляпкин-Тяпкин, судья.

Артемий Филиппович Земляника, попечитель богоугодных заведений.

Иван Кузьмич Шпекин, почтмейстер.

Пётр Иванович Добчинский, Пётр Иванович Бобчинский,

Рекомендуем почитать

Иван Андреевич Крылов (1769–1844) – русский писатель, публицист, баснописец, академик Петербургской Академии Наук (1841). Написал более 200 басен, отличающихся сатирической остротой, ярким образным языком. В баснях Крылова обличались общественные и человеческие пороки: грубость, жадность, неблагодарность, хитрость. Н. В. Гоголь назвал басни Крылова «книгой мудрости самого народа».

Михаил Михайлович Зощенко (1895–1958) умел подмечать в нашей жизни комическое. Незаурядный талант сатирика помогал ему показывать, по его собственным словам, «подлинную и неприкрытую жизнь подлинных живых людей с их желаниями, вкусом, мыслями». Особенно ему удавались детские характеры. Когда он писал свои юмористические рассказы для детей, то думал не о том, что над поступками непослушных девочек и мальчиков будут смеяться. Михаил Зощенко просто хотел научить юных читателей быть храбрыми и сильными, добрыми и умными. Писатель создал целые циклы рассказов, адресованных детям: «Умные животные», «Смешные рассказы», «Лёля и Минька», «Рассказы о Минькином детстве» и «Рассказы о войне». Все они – в этой уникальной книге.

В книгу вошли две самые известные повести детского писателя Льва Ивановича Давыдычева (1924–1988). Повесть «Многотрудная, полная невзгод и опасностей жизнь Ивана Семёнова, второклассника и второгодника» (1961) – это веселая история о неутомимом выдумщике, отчаянном фантазере и мечтателе, второкласснике и второгоднике Иване Семёнове, который не любит учиться, но с которым постоянно случаются всевозможные происшествия и приключения. Повесть «Лёлишна из третьего подъезда» (1963) – о школьниках и невероятных событиях, которые происходят в городе после приезда цирка. Для детей среднего школьного возраста.

К.Г. Паустовский – писатель, творчество которого одинаково интересно и понятно и взрослым, и детям. Его любовь к красоте человеческой души, русской природы, искусства завораживает и приближает ребёнка к правильному пониманию мира.

Для среднего школьного возраста.

Роман в стихах А. С. Пушкина «Евгений Онегин» (1823–1831) – одно из самых значительных произведений русской литературы. Роман охватывает события с 1819 по 1825 год: от заграничных походов русской армии после разгрома Наполеона до восстания декабристов. По словам известного критика В. Г. Белинского, роман – «энциклопедия русской жизни» начала XIX века.

В книгу вошли известные сказки русских писателей XIX века: волшебная повесть «Чёрная курица, или Подземные жители» Антония Погорельского (1787–1836); «Аленький цветочек» Сергея Тимофеевича Аксакова (1791–1859); «Девочка Снегурочка», «Про мышь зубастую да про воробья богатого», «Лиса лапотница» Владимира Ивановича Даля (1801–1872); «Городок в табакерке» и «Мороз Иванович» Владимира Фёдоровича Одоевского (1804–1869); «Конёк-горбунок» Петра Павловича Ершова (1815–1869); «Работник Емельян и пустой барабан», «Праведный судья» Льва Николаевича Толстого (1828–1910); «Лягушка-путешественница» и «Сказка о жабе и розе» Всеволода Михайловича Гаршина (1855–1888). Все сказки наполнены глубоким смыслом и обладают непреходящей ценностью. Они учат детей быть честными и трудолюбивыми, верить в себя и никогда не сдаваться.

Борис Степанович Житков (1882–1938) – русский писатель, педагог, путешественник и исследователь, автор популярных приключенческих рассказов и повестей, произведений о животных, классик детской литературы.

Главный герой цикла детских рассказов «Что я видел» – забавный любознательный мальчик Алёша-Почемучка, прототипом которого стал маленький сосед писателя по коммунальной квартире Алёша. Небольшие рассказы повествуют о ярких впечатлениях детства: о поездке на поезде в Москву, посещении зоопарка, путешествии на пароходе, новых друзьях и многом другом.

Со времени написания рассказов прошло немало времени, но до сих пор их с удовольствием читают и дети, и взрослые. А некоторые рассказы автора легли в основу мультипликационных фильмов: «Кнопочки и человечки», «Почему слоны?», «Пудя».

Саша Чёрный (Александр Михайлович Гликберг) (1880–1932) – русский поэт, прозаик, журналист – получил широкую известность как автор популярных лирико-сатирических стихотворных фельетонов.

В книгу вошли повесть «Дневник Фокса Микки», стихи писателя из сборников «Детский остров», «Весёлые глазки», «Зверюшки», «Песенки», истории из «Библейских сказок», книг «Румяная книжка», «Несерьёзные рассказы».

«Дневник Фокса Микки» (1927) – весёлые рассказы, написанные от лица фокстерьера Микки. Микки – мыслитель и поэт – замечает все тонкости и перипетии происходящих с ним событий, остроумно описывает свои радости и огорчения, взаимоотношения с окружающим миром, ведёт путевой дневник. Читая дневник фокстерьера Микки, юные читатели обязательно полюбят животных и задумаются об ответственности тех, кто заводит четвероногих друзей.

Другие книги автора Николай Васильевич Гоголь

Сборник повестей о прекрасном местечке на Украине, хуторе Диканька. Правда, прекрасным оно кажется лишь днем. А по ночам властвует тут нечистая сила, карает грешников и малодушных, и зло не всегда бывает побеждено…

«Я был тяжело болен; смерть уже была близко. Собравши остаток сил своих и воспользовавшись первой минутой полной трезвости моего ума, я написал духовное завещание, в котором, между прочим, возлагаю обязанность на друзей моих издать, после моей смерти, некоторые из моих писем. Мне хотелось хотя сим искупить бесполезность всего, доселе мною напечатанного, потому что в письмах моих, по признанию тех, к которым они были писаны, находится более нужного для человека, нежели в моих сочинениях. Небесная милость Божия отвела от меня руку смерти. Я почти выздоровел; мне стало легче. Но, чувствуя, однако, слабость сил моих, которая возвещает мне ежеминутно, что жизнь моя на волоске и приготовляясь к отдаленному путешествию к Святым Местам, необходимому душе моей, во время которого может все случиться, я захотел оставить при расставанье что-нибудь от себя моим соотечественникам. Выбираю сам из моих последних писем, которые мне удалось получить назад, все, что более относится к вопросам, занимающим ныне общество, отстранивши все, что может получить смысл только после моей смерти, с исключеньем всего, что могло иметь значенье только для немногих. Прибавляю две-три статьи литературные и, наконец, прилагаю самое завещание, с тем чтобы в случае моей смерти, если бы она застигла меня на пути моем, возымело оно тотчас свою законную силу, как засвидетельствованное всеми моими читателями…»

Повесть Н. В. Гоголя «Ночь перед Рождеством» из сборника «Вечера на хуторе близ Диканьки» отличает доброта, сказочность и мягкий юмор. И дети, и взрослые с интересом читают о том, как черт украл месяц, и о том, как кузнец Вакула летал к царице в Петербург за черевичками для своей возлюбленной Оксаны.

«…Вот вы говорили насчет того, что человек может совладать, как говорят, с нечистым духом. Оно конечно, то есть, если хорошенько подумать, бывают на свете всякие случаи… Однако ж не говорите этого. Захочет обморочить дьявольская сила, то обморочит; ей-богу, обморочит!»

Известная повесть Н.В.Гоголя из цикла «Миргород», при создании которой автор широко использовал различные исторические источники: мемуары, летописи, исследования, фольклорные материалы.

«Тарас Бульба» давно входит в школьную программу. Но хорошо бы иметь в виду, что для прочтения этой повести нужна мудрость, редко свойственная юному возрасту. Впрочем, наверное, это лишнее замечание: с классикой всегда так бывает.

«…Говоря о „Мертвых душах“, можно вдоволь наговориться о России», – это суждение поэта и критика П. А. Вяземского объясняет особое место поэмы Гоголя в истории русской литературы: и огромный успех у читателей, и необычайную остроту полемики вокруг главной гоголевской книги, и многообразие высказанных мнений, каждое из которых так или иначе вовлекает в размышления о природе национального мышления и культурного сознания, о настоящем и будущем России.

«Вы слышали ли историю про синего колдуна? Это случилось у нас за Днепром. Страшное дело! На тринадцатом году слышал я это от матери, и я не умею сказать вам, но мне все чудится, что с того времени спало с сердца моего немного веселья. Вы знаете то место, что повыше Киева верст на пятнадцать? Там и сосна уже есть. Днепр и в той стороне также широк. Эх, река! Море, не река! Шумит и гремит и как будто знать никого не хочет. Как будто сквозь сон, как будто нехотя шевелит раздольную водяную равнину и обсыпается рябью. А прогуляется ли по нем в час утра или вечера ветер, как все в нем задрожит, засуетится: кажется, будто то народ толпою собирается к заутрене или к вечерне. Грешник великий я пред Богом: нужно б, давно нужно. И весь дрожит и сверкает в искрах, как волчья шерсть среди ночи. Что ж, господа, когда мы съездим в Киев? Грешу я, право, пред Богом: нужно, давно б нужно съездить поклониться святым местам. Когда-нибудь уже под старость совсем пора туда: мы с вами, Фома Григорьевич, затворимся в келью, и вы также, Тарас Иванович! Будем молиться и ходить по святым печерам. Какие прекрасные места там!»

Афанасий Иванович Товстогуб и его жена Пульхерия Ивановна — двое старичков «прошедшего века», нежно любящих и трогательно заботящихся друг о друге. Афанасий Иванович был высок, ходил всегда в бараньем тулупчике, и практически всегда улыбался. Пульхерия Ивановна почти никогда не смеялась, но «на лице и в глазах ее было написано столько доброты, столько готовности угостить вас всем, что было у них лучшего, что вы, верно, нашли бы улыбку уже чересчур приторною для ее доброго лица».

Популярные книги в жанре Классическая проза

Это было в первый день зимней сессии. Первокурсник с третьекурсником шли в клинику смотреть операцию. Колокола на Тройской церкви только что пробили двенадцать.

— Скажите, вы никогда не присутствовали на операции? — спросил третьекурсник.

— Никогда.

— В таком случае зайдемте сюда. Это знаменитый бар Резерфорда. Будьте любезны, стакан хереса для этого джентльмена. Кажется, вы весьма чувствительны?

— Боюсь, нервы у меня и в самом деле не очень крепкие.

— Сорок третьему номеру никак не становится лучше, доктор, — с заметным упреком в голосе сообщил старший надзиратель, просунувший голову в приоткрытую дверь моего кабинета.

— Ну и черт с ним, с сорок третьим номером! — ответствовал я, не отрываясь от свежего выпуска «Австралийского хроникера».

— А 61-й жалуется на боли в горле. Неужели вы ничем не можете ему помочь?

— Этот тип и так напоминает ходячую аптеку! — возмутился я. — Он пожирает не меньше половины всей продукции британской фармацевтической промышленности; что же касается его горла, то оно здоровей, чем у нас с вами.

Мы пользуемся высокой привилегией всегда, когда захотим, кипеть в котле. Мы — акционер Чепухаусского отделения Главного приходского британского акционерного банка. В нашем приходе имеется приходский совет, и мы можем подавать голос за одного из членов совета — и даже сами, возможно, вошли бы в приходский совет, если бы горели благородным и высоким честолюбием. Но мы им не горим.

Наш приходский совет — весьма почтенное и важное совещательное собрание. Как сенат древнего Рима, он своей грозной внушительностью подавляет (или должен был бы подавлять) заезжих варваров. Он заседает в своем Капитолии (сказать точнее, в построенном для него капитальном здании) преимущественно по субботам и до самых недр потрясает землю отзвуками своего громового красноречия в некоей воскресной газете.

В осеннюю пору, когда в огромной столице еще более жарко, еще более шумно, еще более пыльно или еще более мокро от поливки, еще более людно и еще больше всяческих волнений и раздражений, чем обычно, — тихое взморье становится поистине благословенным уголком. То ли наяву, то ли во сне, сидя в это безмятежное утро у озаренного солнцем окна, на краю мелового утеса, на старомодном курорте, которому мы верны, мы чувствуем безотчетное желание написать с него картину.

Случилось это так…

Однако, перечитав эту строку и сравнив ее с моим первым вступлением, я замечаю, что повторил его без всяких изменений. Это тем более меня удивляет, что использовать эти слова я собирался в совсем иной связи. Намерением моим было отказаться от начала, которое первым пришло мне на ум и, отдав предпочтение другому, совершенно иного характера, повести объяснение от более ранних дней моей жизни. Я предприму третью попытку, не уничтожая следов второй неудачи, ибо нет у меня желания скрывать слабости как головы моей, так и сердца.

Ему очень не хотелось говорить первым, прежде стольких почтенных членов их семейства, когда они, усевшись в кружок у огня в рождественский вечер, решили каждый рассказать какую-нибудь историю; и он скромно заметил, что было бы правильнее, если бы начать согласился «Джон, наш уважаемый хозяин» (за чье здоровье он предлагает выпить). Ему же самому, сказал он, так непривычно быть впереди других, что, право же… Но когда все хором вскричали, что начинать нужно именно ему, и заявили в один голос, что он может, должен и даже обязан начать, он перестал потирать руки, высвободил ноги из-под кресла и начал.

Я не привык писать для печати. Да и какой рабочий человек, ежели он трудится всю жизнь по двенадцати, а то и четырнадцати часов в сутки (не считая нескольких понедельников[1] и дней рождества и пасхи), умеет писать? Но меня просили рассказать попросту, что и как случилось, и вот я беру перо и чернила и пишу, стараясь по мере сил моих, в надежде, что мне простят мои промахи.

Я родился близ Лондона, но работаю в мастерской в Бирмингеме, почти с той самой поры, как закончилось мое ученичество. (Мастерскими мы называем то, что принято называть мануфактурами.) Ученье я проходил в Детфорде, недалеко от места, где родился. По ремеслу своему я кузнец. Имя мое Джон. А зовут меня чуть не с девятнадцати лет «Старый Джон» по той причине, что волос у меня маловато. Сейчас мне пятьдесят шесть, и волос у меня, можно сказать, столько же, сколько было и в девятнадцать, как уже упоминалось выше.

Пишущий эти непритязательные строки — официант, родился в семье официантов, имеет в настоящее время пять братьев официантов и одну сестру официантку, а посему он хотел бы сказать несколько слов насчет своей профессии, но предварительно почитает для себя удовольствием дружески посвятить свое сочинение Джозефу, почтенному метрдотелю кофейни «Шум и гам» (Лондон, Восточно-Центральный округ), ибо нет на свете человека, более достойного называться человеком и заслуживающего большего уважения за его ум и сердце, рассматривать ли его как официанта или же просто как представителя человеческого рода.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

«Петербургские повести» Николая Васильевича Гоголя (1809–1852) описывают жизнь в Санкт-Петербурге 30–40-х годов XIX века. В сборник вошли: «Невский проспект», «Нос», «Портрет», «Шинель», «Коляска», «Записки сумасшедшего». Герои «Петербургских повестей» – «маленькие люди» с низким социальным статусом и без выдающихся способностей. В повестях также обличается убожество нравов и духовности чиновничьей и светской среды. «Петербургские повести» отразили всю самобытность литературного таланта Николая Васильевича Гоголя. Критик В.Г. Белинский писал: «Отличительный характер повестей г. Гоголя составляют – простота вымысла, народность, совершенная истина жизни, оригинальность и комическое одушевление, всегда побеждаемое глубоким чувством грусти и уныния. Причина всех этих качеств заключается в одном источнике: г. Гоголь – поэт, поэт жизни действительной».

Пьер Алексис Понсон дю Террайль, виконт (1829–1871) — один из самых знаменитых французских писателей второй половины XIX века; автор сенсационных романов, которые выпускались невиданными для тех лет тиражами и были переведены на многие языки, в том числе и на русский. Наибольшую известность Понсону дю Террайлю принес цикл приключенческих романов о Рокамболе — человеке вне закона, члене преступного тайного общества, возникшего в парижском высшем свете. Оба романа, представленные в данном томе, относятся к другой его серии — «Молодость Генриха IV», на долю которой также выпал немалый успех. В ней повествуется о смертельной схватке за французскую корону двух противоборствующих лагерей. В одном находятся Генрих Наваррский, его жена Маргарита и преданные ему гасконские дворяне. В другой, враждебной группировке — вдовствующая королева Екатерина Медичи, ее сыновья Карл IX и Генрих III, ее приближенный — «черный злодей» флорентиец Рене и герцог Гиз. Изобилие острых ситуаций, любовных коллизий и невероятных изломов приключенческого сюжета поддерживает неослабевающий интерес читателей.

Настоящее имя Луи де Ружемона – Анри-Луи Грен (1847–1921). Родом из Швейцарии, он в 1870 г. попал в Австралию, где перепробовал множество профессий: работал мойщиком посуды, официантом, риэлтором, маклером, но в основном фотографом. Потом стал владельцем небольшого судна, потерпевшего в дальнейшем кораблекрушение. Исчезнувший на долгое время Грен затем утверждал, что был единственным, оставшимся в живых после нападения аборигенов, о чем он впоследствии оставил скандальные записки. Здесь представлен роман «Новый Робинзон», который в 1898 г. британский «Всемирный журнал» опубликовал как серию очерков о мнимых приключениях героя по имени Луи де Ружемон, выдавая их за реальные события. В них он рассказывал о своих поисках жемчуга и золота в Новой Гвинее и утверждал, что провел 30 лет на необитаемом острове с местными аборигенами, поклонявшимися ему, как богу… Рассказы были написаны живо и талантливо, но по существу являлись собранием колониального фольклора. Многие читатели выражали недоверие к ним, в обществе и в прессе завязалась дискуссия, продолжавшаяся несколько лет. Ружемон был открыто назван обманщиком. Издатели же лишь подогревали скандал, способствовавший росту популярности журнала.

Под псевдонимом Капитан Данри публиковал свои фантастические «военные сценарии» известный французский военный и политический деятель подполковник Эмиль Огюст Сиприен Дриан (1855–1916), герой Первой мировой войны и талантливый беллетрист. Сын нотариуса, учился в лицее в Реймсе, закончил престижное военное училище Сен-Сир, лейтенант пехоты. С 1884 г. в Африке был адъютантом генерала Буланже. Став его зятем, сделал успешную военную карьеру, дослужившись до генерала. Погиб в знаменитом сражении Первой мировой под Верденом. События романа «Авиатор Тихого океана», публикуемого в данном томе, происходят в начале XX века. Остров Мидуэй осажден японскими крейсерами. Нарушена всякая связь с материком. Американский гарнизон находится на краю гибели. Но бесстрашный француз, чудом спасшийся с тонущего корабля, предлагает совершенно неожиданное решение.