Религия в свете нового Откровения

Артур Конан-Дойль

Религия в свете нового Откровения

Во все времена любая попытка как-то расширить горизонты мысли и раздвинуть сферу приложения милосердия в истолковании отношений между человеком и его Создателем всегда встречала решительное противодействие со стороны церковников. Однако история учит, что этому противодействию никогда не удавалось остановить постепенное высвобождение человеческого разума из железных оков ритуала и догмы; самое большее, что ему иногда удавалось сделать, - это слегка затормозить подобное высвобождение. Мы в наш век достаточно удачливы уже тем, что и в самом духовенстве, на всех ступенях его иерархии, имеются люди, которые признают, что их религии должны становиться более терпимыми и выказывать более понятливости, если только оне не хотят, чтобы цивилизованный мир от них полностью отвернулся.

Другие книги автора Артур Конан Дойль

В этот увесистый том включены практически все произведения Артура Конан Дойла о жизни и трудовой деятельности Шерлока Холмса: три повести и 56 рассказов.

Военный врач Джон Уотсон ищет недорогое жилье. Его соседом по квартире оказывается загадочный Шерлок Холмс — «сыщик-консультант», способный раскрыть самые запутанные преступления. В это же время череда таинственных убийств, следующих друг за другом, ставит в тупик лондонскую полицию. С этого момента начинаются детективные приключения, без которых не мыслят своей жизни уже несколько поколений любителей этого жанра…

Действие знаменитой повести Артура Конан Дойла «Знак четырёх» крутится вокруг некоего ларца с сокровищами правителя индийского княжества Агры, похищенного некогда англичанином Джонатаном Смоллом и тремя туземцами во время боевых действий в Индии. Трудно сказать, знал ли Артур Конан Дойл подлинную подоплёку этого события или уж такова была сила его фантазии, что способна была порождать сюжеты, часто оказывавшиеся на поверку «почти подлинными», но очень похожая история с сокровищами восточного владыки и английскими солдатами случилась на самом деле. Совсем как в произведении автора, она долгие годы сохранялась в глубокой тайне и вышла наружу только осенью 1893 года, когда в городе Уодсворт скончался отставной солдат, долгое время прослуживший в колониях. Перед смертью он, призвав священника и полисмена, сделал официальное заявление о совершении им кражи. По словам умирающего, он, служа в пехотном полку, в 1885 году принимал участие в боевых действиях против войск короля Бирмы Тибо. После взятия города Мандалай, столицы Бирмы, этот солдат попал в отряд, который охранял королевский дворец…

«В те простодушные времена, — говорит автор романа, — жизнь являла собой чудо и глубокую тайну. Человек ходил по земле в трепете и боязни, ибо совсем близко над его головой находились Небеса, а под его ногами совсем близко прятался Ад. И во всем ему виделась рука Божья — и в радуге, и в комете, и в громе, и в ветре. Ну, а дьявол в открытую бесчинствовал на земле. <…> Гнусный Враг рода человеческого вечно таился за плечом человека, нашептывал ему черные помыслы, толкал на злодейства, пока над головой у него, смертного, витал Ангел-Хранитель, указывая ему узкий и крутой путь добра».

Мистер Шерлок Холмс сидел за столом и завтракал. Обычно он вставал довольно поздно, если не считать тех нередких случаев, когда ему вовсе не приходилось ложиться. Я стоял на коврике у камина и вертел в руках палку, забытую нашим вчерашним посетителем, хорошую толстую палку с набалдашником — из тех, что именуются «веским доказательством». Чуть ниже набалдашника было врезано серебряное кольцо шириной около дюйма. На кольце было начертано: «Джеймсу Мортимеру, Ч. К. X. О., от его друзей по ЧКЛ» и дата: «1884». В прежние времена с такими палками — солидными, увесистыми, надежными — ходили почтенные домашние врачи.

Экстравагантный профессор Челленджер и падкий на сенсации репортер Эдвард Мелоун загораются идеей организовать экспедицию в Африку. Ее цель — подтвердить или опровергнуть утверждения Челленджера о том, что в самом сердце черного континента еще сохранились гигантские доисторические животные. Но экспедиция, начинавшаяся как курьез, оборачивается нешуточной борьбой за выживание. Герои должны оставить в прошлом свои разногласия и распри, чтобы просто выжить и суметь вернуться домой…

В сборник включены романы «Затерянный мир» и «Отравленный пояс».

Перевод: Игорь Гаврилов

Легенда об Атлантиде — идеальном государстве, в котором сбылась мечта человечества о счастье, всегда волновала умы и души. И каково же было изумление ученых, решивших исследовать глубочайшую океанскую впадину, когда именно там они обнаружили атлантов — потомков тех, кто выжил во время катастрофы и за счет удивительных научных технологий сделал для себя возможной жизнь под водой.

Что такое классика детектива? Это книги, которыми зачитываются даже те, кто не любит детективы – и классику, на пятидесяти с лишним языках. Книги сэра Артура Конан Дойла, о которых вот уже более ста лет говорят только в превосходных степенях…

Популярные книги в жанре Религия

Книга «Каков Отец, таков и сын» – это не просто хорошее библейское исследование темы отцовства и сыновства, но искреннее послание из глубины сердца автора, который желает привести каждого человека ближе к Отцовскому сердцу. Антон учит о естественном отцовстве и духовном отцовстве, стремясь привести нас ближе к сердцу нашего Небесного Отца. В конце концов все вращается вокруг Него. Эта книга – источник вдохновения, она поможет вам достичь цели и стать более похожим на Отца, поможет понять, насколько важно жить в постоянной связи и единстве с Богом Отцом.

Цель этой книги – помочь вам стать лучше и глубже понимать, что является важным в Царстве Божьем. Она предназначена для лидеров и тех, кто подчиняется лидерам, чтобы вы могли спросить себя: «Являюсь ли я сыном моего Отца?» Дело не в знании, дело в характере.

Совместим ли алкоголь с христианским образом жизни? Существуют ли причины для полного отказа от алкоголя? Должна ли церковь быть свободной от алкоголя?

В своей книге Карл-Густав рассматривает эти и многие другие вопросы, приводя примеры из личного опыта и жизни других людей. В книге также говорится и о губительных последствиях алкоголя в жизни отдельных людей и общества в целом, и о положительном влиянии христиан в этой сфере.

© Copyright Александр Васильевич Мартынов Date: 27 Nov 2000 OCR: Игорь Сливин

ЛИЦОМ

К СЕБЕ

Как побеждаются страсти

2-е издание

Предисловие.

Существует красивая притча о том, как один искренний юноша в двадцать лет обратился к Господу с просьбой изменить этот несправедливый мир. Прошло десять лет, но мир оставался прежним. Тогда юноша в тридцать лет обратился к Богу с просьбой изменить хотя бы его деревню. Прошло еще десять лет, но деревня не менялась. Следующие десять лет он просил изменить соседей, затем собственную семью. Но все оставалось прежним. В шестьдесят лет он обратился с просьбой изменить хотя бы его вредную жену, но Бог и здесь был глух к его просьбе. Наконец, в семьдесят лет он взмолился: "Господи! Я все понял, помоги мне измениться самому!", - на что Господь сказал ему: "А знаешь, сегодня ты, наконец, сделал свой первый шаг в Мою сторону!»

Православная газета «Приход» не похожа на все, что вы читали раньше, ее задача удивлять и будоражить дух. Поднимаемые в ней вопросы призваны поддержать здоровую дискуссию вокруг важнейших вопросов жизни Церкви, а не заклеймить и растоптать. Газета будет интересна как делающим первые шаги в Церкви или уже крепким прихожанам, так и людям, у которых Бог в душе. Среди постоянных рубрик «Прихода» – «Мнения», «Новый Завет», «Миссионерская школа» и «Культура».

Открывает газету календарная история про Андрея Первозванного. В миссионерской рубрике рассказ из далекой Мексики, о том, как многодетная семья, бросив обычный образ жизни, занимается сложными подростками в, наверное, самом бандитском районе страны – Тихуане. Священник Томас Хопко продолжает знакомить нас с особенностями служения литургии и на этот раз говорит о том, зачем так много поминаний во время богослужения, и что такое поминание вообще. В завершении «Миссионерской школы» забегаем немного вперед и смотрим на январский праздник еще одного апостола. Как это, поклоняться веригам Петра?

Евангелие и Апостол как обычно встречаем в лекциях и проповеди архимандрита Ианнуария Ивлиева. Для рассмотрения берем не такой уж простой эпизод Богоявления. Разбираемся, где в повествовании евангелиста Луки факты, а где – образы.

Очень сложный и трогательный текст в «Полемике». Что делать, если убили ребенка? Можно ли простить и понять убийцу, его родителей? Как жить с этой ношей?

Вера Святых. Катехизис Восточной Православной Церкви

Святитель Николай Сербский (Велимирович)

Содержание

Введение. О христианской вере

Глава 1. Происхождение и источники православной веры

Глава 2. Христианское православное исповедание веры

Глава 3. Семь святых таинств

Глава 4. Ветхозаветные заповеди

Глава 5. Новый завет

Введение. О христианской вере

Дорогие друзья! Мне незачем говорить вам о том, какая для меня большая радость в том, что я опять могу быть здесь с вами в это трудное, полное испытаний, время. И так как мы теперь после долгого перерыва опять впервые можем обсуждать вопросы науки о духе, нам должно быть особенно важно в это тяжелое время вспомнить о том, что наука о духе должна быть далека от того, чтобы быть только теорией, что она скорее должна служить существенной крепкой опорой, связующей души людей и не только людей живущих здесь на физическом плане, но связующей их и с теми, которые живут в духовных мирах. Нам это так важно, особенно в наше время, когда бесчисленные души покинули физический план при условиях, о которых мы так часто говорили: в наше время, когда так много душ подвержены самым тяжелым испытаниям, какие мировая история до сих пор вообще когда-либо налагала на людей. Независимо от общих представлений, которые здесь и в других местах проходят через наши души в начале этих лекций, попытаемся сегодня индивидуально направить наши чувства, наши ощущения к тем, которые находятся на полях сражения, а также и к тем, которые в ходе этих событий уже прошли сквозь врата смерти (Читается медитация):

Книга «Исцеление святыми местами» представляет собой уникальное пособие для тех, кто, веруя в чудеса, которые дарует Господь, желает стать счастливее, духовнее, здоровее. Эта книга о монастырях и храмах, о пророчествах наиболее почитаемых православных святых и угодниках, о чудесных исцелениях, которые становятся следствием посещения святых мест. Здесь описываются такие удивительные явления, как мироточение и нетление мощей святых угодников, рассказывается о чудесах, происходивших и происходящих в святых местах, о правилах поведения в них, о подготовке собственного сердца к встрече с Божественным.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Артур Конан Дойль

Сильнее смерти

Четвертого марта 1867 года, когда мне шел двадцать пятый год, я под влиянием длительных переживаний и волнений записал в свой дневник следующие строки:

"Солнечная система, среди других бесчисленных обширных систем, совершает в безмолвном пространстве свой вечный путь к созвездию Геркулеса. Безостановочно и бесшумно вращаются, кружатся в извечной пустоте гигантские шары, из которых она состоит. В этой системе одним из самых маленьких и незначительных шаров является скопление твердых и жидких, частиц, которое мы называем Землей. Вращаясь, она несется вперед, как неслась до моего рождения и как будет нестись после моей смерти, кружащаяся тайна, неведомо откуда пришедшая и неведомо куда убегающая. На поверхности этой движущейся массы копошатся бесчисленные микроскопические существа, и одно из них - это я, Джон Мак-Витти, беспомощный, бессильный, бесцельно увлекаемый в пространстве. И, однако, наша жизнь такова, что я вынужден отдавать труду все свои слабые силы и проблески разума, чтобы получать за это известные металлические кружки, покупать на них химические элементы для питания моих постоянно разрушающихся тканей и иметь над головой крышу для защиты от непогоды. Поэтому у меня не остается времени для размышления над мировыми вопросами, с которыми мне приходится сталкиваться на каждом шагу. Но при всем своем ничтожестве по временам я все еще в состоянии чувствовать себя до известной степени счастливым, а иногда даже - как ни странно! - упиваться сознанием значительности собственной персоны".

Артур Конан Дойл

Случай леди Сэннокс

О романе Дугласа Стоуна и небезызвестной леди Сэннокс было широко известно как в светских кругах, где она блистала, так и среди членов научных обществ, считавших его одним из знаменитейших своих коллег. Поэтому, когда в один прекрасный день был объявлено, что леди Сэннокс окончательно и бесповоротно постриглась в монахини и навсегда заточила себя в монастырь, новость эта вызвала повышенный интерес. Когда же сразу вслед за этим пришло известие, что прославленный хирург, человек с железными нервами, был обнаружен утром своим слугой в самом плачевном состоянии - он сидел на кровати, бессмысленно улыбаясь, с обеими ногами, просунутыми в одну штанину, и могучим мозгом, не более ценным теперь, чем шляпа, наполненная кашей, - вся эта история получила сильный резонанс и взволновала людей, уже и не надеявшихся на то, что их притупившиеся, пресыщенные нервы окажутся способны к волнению. Дуглас Стоун в расцвете своих способностей был одним из самых выдающихся людей в Англии. Впрочем, вряд ли его способности успели достигнуть полного расцвета: ведь к моменту этого маленького происшествия ему было всего тридцать девять лет. Те, кто хорошо его знал, считали, что, хотя он стал знаменит как хирург, он смог бы еще быстрее прославиться, избери он любую из десятка других карьер. Он завоевал бы славу, как воин, обрел бы ее как путешественник-первопроходец, стяжал бы ее как юрист в залах суда или создал бы ее как инженер - из камня и стали. Он был рожден, чтобы стать великим, ибо умел замышлять то, чего не осмеливаются совершать другие, и совершать то, о чем другие не смеют помыслить В хирургии никто не мог повторить его виртуозные операции. Его самообладание, проницательность и интуиция творили чудеса. Снова и снова его скальпель вырезал смерть, но касался при этом самих истоков жизни, заставляя ассистентов бледнеть. Его энергия, его смелость, его здоровая уверенность в себе - разве не вспоминают о них по сей день к югу от Мэрилебоун-роуд и к северу от Оксфорд-стрит? Его недостатки были не менее велики, чем его достоинства, но куда как более колоритны. Зарабатывая большие деньги - по величине дохода он уступал лишь двум лицам свободных профессий во всем Лондоне, - Стоун жил в роскоши, несоизмеримой с его заработком. В глубине его сложной натуры коренилась жажда чувственных удовольствий, удовлетворению которой и служили все блага его жизни. Зрение, слух, осязание, вкус властвовали над ним. Букет старых марочных вин, запах редкостных экзотических цветов, линии и оттенки изысканнейших гончарных изделий Европы - на все это он не жалел золота, которое лилось из его карманов широким потоком. А потом его внезапно охватила безумная страсть к леди Сэннокс. При первой же их встрече два смелых, с вызовом, взгляда и слово, сказанное шепотом, воспламенили его. Она была самой восхитительной женщиной в Лондоне и единственной женщиной для него. Он был одним из самых привлекательных мужчин в Лондоне, но не единственным мужчиной для нее. Она любила новизну переживаний и бывала благосклонна к большинству мужчин, ухаживавших за ней Может быть, по этой причине лорд Сэннокс выглядел в свои тридцать шесть лет на все пятьдесят (если только последнее не явилось причиной такого ее поведения). Это был уравновешенный, молчаливый, ничем не примечательный человек с тонкими губами и густыми бровями. Он слыл страстным садоводом, этот лорд, и отличался простыми привычками домоседа. Одно время он увлекался театром, сам играл на сцене и даже арендовал в Лондоне театр. На его подмостках он впервые увидел мисс Мэрион Доусон, которой предложил руку, титул и треть графства. После женитьбы прежнее увлечение сценой опостылело ему. Его больше не удавалось уговорить сыграть хотя бы в домашнем театре и вновь блеснуть талантом, который он так часто демонстрировал в прошлом. Он чувствовал себя теперь счастливей с мотыгой и лейкой среди своих орхидей и хризантем. Всех занимала проблема, чем объясняется его бездействие: полной утратой наблюдательности или прискорбной бесхарактерностью? Знает ли он о шалостях своей жены и смотрит на них сквозь пальцы, или же он просто-напросто слепой, недогадливый олух? Эта тема оживленно обсуждалась за чашкой чая в уютных маленьких гостиных и за сигарой в эркерах курительных комнат клубов. Мужчины отзывались о его поведении в резких и откровенных выражениях. Только один человек в курительной, самый молчаливый из всех, сказал о нем доброе слово. В университетские годы он видел, как лорд Сэннокс объезжает лошадь, и это произвело на него неизгладимое впечатление. Но когда фаворитом леди Сэннокс стал Дуглас Стоун, всякие сомнения насчет того, знает ли об этом лорд Сэннокс или нет, окончательно рассеялись. Стоун не желал хитрить и прятаться. Своевольный и импульсивный, он отбросил все соображения предосторожности и благоразумия. Скандал приобрел печальную известность. Ученое общество, намекая на это, сообщило ему, что его имя вычеркнуто из списка вице-председателей. Двое друзей умоляли его подумать о своей профессиональной репутации. Он послал их всех к черту и, купив за срок гиней браслет, отправился с ним на свидание с леди. Каждый вчер он бывал у нее дома, а днем ее видели в его экипаже. Ни он, ни она даже не пытались скрывать свои отношения, пока наконец одно маленькое происшествие не положило им конец. Был гнетущий зимний вечер, промозгло-холодный и ненастный. Ветер завывал в трубах и сотрясал оконные рамы. При каждом его новом порыве дождь барабанил в стекло, заглушая на время глухой шум капель, падающих с карниза. Дуглас Стоун, отобедав, сидел у зажженного камина в своем кабинете; рядом на малахитовом столике стоял бокал с превосходным портвейном. Прежде чем сделать глоток, он подносил бокал к лампе и глазами знатока любовался темно-рубиновым вином с крохотными частицами благородного налета в его глубинах. Пламя в камине вспыхивая, бросало яркие отблески на его четко очерченное лицо с широко открытыми серыми глазами, толстыми и вместе с тем твердыми губами и крепкой квадратной челюстью, своей животной силой напоминавшей челюсть какого-нибудь римлянина. Уютно устроившись в своем роскошном кресле, он время от времени чему-то улыбался. У него и впрямь имелись все основания быть довольным собой, так как, вопреки совету шестерых коллег, он сделал в тот день операцию, которая производилась лишь дважды в истории медицины, притом сделал блистательно: результат превзошел все ожидания. Ни одному хирургу в Лондоне не хватило бы смелости задумать и искусства осуществить подобное. Он чувствовал себя героем. Но ведь он обещал леди Сэннокс приехать к ней сегодня вечером, а уже половина девятого. В тот миг, когда он тянулся к звонку, чтобы распорядиться подать карету, раздался глухой стук дверного молотка. Вскоре в прихожей зашаркали шаги и хлопнула входная дверь. - К вам пациент, сэр, дожидается в приемной, - объявил дворецкий. - Он хочет, чтобы я его осмотрел? - Нет, сэр, по-моему, он хочет чтобы вы поехали с ним. - Слишком поздно, - воскликнул Дуглас Стоун с раздражением. - Я не поеду. - Вот его визитная карточка, сэр. Дворецкий подал карточку на золотом подносе, подаренном его хозяину женой премьер-министра. - Гамиль Али, Смирна. Гм! Турок, наверное. - Да, сэр. Похоже, он приезжий, сэр. И ужасно обеспокоен. - Фу ты! У меня же назначена на сегодня встреча. Мне придется уехать. Но я его приму. Пригласите его сюда, Пим. Через несколько мгновений дворецкий распахнул дверь и ввел в кабинет невысокого мужчину, сгорбленного годами и недугами: то, как он вытягивал вперед шею, моргал и щурился, говорило о сильнейшей близорукости. Лицо у него было смугло, а борода и волосы черны как смоль. В одной руке он держал белый муслиновый тюрбан в красную полоску, в другой - небольшую замшевую сумку. - Добрый вечер, - сказал Дуглас Стоун, когда за дворецким закрылась дверь. - Я полагаю, вы говорите по-английски? - Да, господин. Я из Малой Азии, но говорю по-английски, если говорить медленно. - Насколько я понял, вы хотите, чтобы я поехал с вами? - Да, сэр. Я очень хочу, чтобы вы помогли моей жене. - Я мог бы приехать завтра утром, а сейчас меня ждет неотложная встреча, и сегодня я ничем не смогу помочь вашй жене. Ответ турка был своеобразен. Он потянул за шнурок своей замшевой сумки, открывая ее, и высыпал на стол груду золотых - Здесь сто фунтов, - сказал он, - и я обещаю вам, что дело не займет у вас и часа. Кэб ждет у ваших дверей. Дуглас Стоун взглянул на часы. Через час будет еще не поздно приехать к леди Сэннокс. Он бывал у нее и в более позднее время. А гонорар необычайно велик. В последнее время его донимали кредиторы, и он не может позволить себе упустить такой шанс. Придется ехать. - А что у вас за случай? - спросил он. - О, очень прискорбный! Очень прискорбный! Наверное, вы не слыхали об альмохадесских кинжалах? - Никогда. - О, это такие восточные кинжалы, старинной работы и необычайной формы, с эфесом в виде скобы. Понимаете, сам я торговец древностями и приехал из Смирны в Англию, но на следующей неделе возвращаюсь домой. Много редкостей я привез с собой и продал, но некоторые остались у меня, и среди них, мне на горе, один из этих кинжалов. - Не забывайте, сударь, что у меня назначена встреча, напомнил хирург, начиная раздражаться. - Прошу вас, сообщите только необходимые подробности. - Это необходимая подробность, вы увидите. Сегодня моя жена упала в обморок в комнате, где я держу товары, и порезала себе нижнюю губу этим проклятым альмохадесским кинжалом. - Понятно, - сказал Дуглас Стоун, вставая. - И вы хотите, чтобы я перевязал рану? - Нет, нет, дело хуже. - Что же тогда? - Эти кинжалы отравлены. - Отравлены? - Да, и ни один человек, будь то на Востоке или на Западе, не может теперь сказать, какой это яд и есть ли противоядие. Но все, что известно об этих кинжалах, известно и мне, потому что мой отец тоже был торговцем древностями, и нам приходилось иметь много дел с этим отравленным оружием. - Каковы симптомы отравления? - Глубокий сон и смерть через тридцать часов. - Вы сказали, что противоядия нет. За что же платите вы мне этот большой гонорар? - Лекарства ее не спасут, но может спасти нож. - Как? - Яд всасывается медленно. Он несколько часов остается в ране. - Значит, ее можно промыть и очистить от яда? - Нет, как и при укусе змеи. Яд слишком коварен и смертоносен. - Тогда - иссечение раны? - Да, только это. Если рана на пальце, отрежь палец, так всегда говорил мой отец. Но у нее-то рана на губе, вы подумайте только, и ведь это моя жена. Ужасно! Но близкое знакомство с подобными жестокими фактами может притупить у человека остроту сочувствия. Для Дугласа Стоуна это уже был просто интересный хирургичский случай, и он решительно отметал как несущественные слабые возражения мужа. - Или это, или ничего, - резко сказал он. - Лучше потерять губу, чем жизнь. - Да, вы, конечно, правы. Ну что ж, это судьба и с ней надо смириться. Я взял кэб, и вы поедете вместе со мной и сделаете, что надо. Дуглас Стоун достал из ящика стола футляр с хирургическими ножами и сунул его в карман вместе с бинтом и корпией для повязки. Если он хочет повидаться с леди Сэннокс, нужно действовать без промедления. - Я готов, - сказал он, надевая пальто. - Не хотите выпить бокал вина, прежде чем выйти на холод? Посетитель отпрянул, протестующее подняв руку. - Вы забыли, что я мусульманин и правоверный последователь пророка! - воскликнул он. - Но скажите, что в том зеленом флаконе, который вы положили себе в карман? - Хлороформ. - Ах, это нам тоже запрещено. Ведь это спирт, и мы подобными вещами не пользуемся. - Как?! Вы готовы допустить, чтобы ваша жена перенесла операцию без обезболивающих средств? - Ах, она, бедняжка, ничего не почувствует. Она уже заснула глубоким сном, это первый признак того, что яд начал действовать. И к тому же я дал ей нашего смирнского опиума. Пойдемте, сэр, а то уже целый час прошел. Когда они вышли в темноту улицы, струи дождя хлестнули им в лицо и, пыхнув, погасла лампа в прихожей, свисавшая с руки мраморной кариатиды. Пим, дворецкий, с трудом придерживал плечом тяжелую дверь, норовившую захлопнуться под напором ветра, пока двое мужчин ощупью брели к пятну желтого света, где ждал кэб. Через минуту колеса кэба загромыхали по мостовой. - Далеко ехать? - спросил Дуглас Стоун. - О, нет. Мы остановились в очень тихом местечке за Юстонстрит. Хирург нажал на пружину часов с репетитором и прислушался к тихому звону: пробило четверть десятого. Он прикинул в уме расстояния, подсчитал, за сколько минут управится он со столь несложной операцией. К десяти часам он должен поспеть к леди Сэннокс. Через мутные, запотелые окна он видел проплывавшие мимо туманные огни газовых фонарей и редкие освещенные витрины магазинов. Дождь лупил и барабанил о кожаный верх экипажа, колеса расплескивали воду и грязь. Напротив слабо белел в темноте головной убор его спутника. Хирург нащупал в карманах и приготовил иглы, лигатуры и зажимы, чтобы не тратить времени по прибытии. От нетерпения он нервничал и постукивал ногой по полу. Но вот наконец кэб замедлил движение и остановился. В то же мгновение Дуглас Стоун соскочил на землю, и купец из Смирны не мешкая вышел следом. - Подождите здесь, - сказал он извозчику. Перед ними был убогого вида дом на узкой и грязной улочке. Хирург, неплохо знавший Лондон, бросил быстрый взгляд по сторонам, но не нашел среди темных силуэтов характерных примет: ни лавки, ни движущихся экипажей, ничего, кроме двойного ряда унылых домов с плоскими фасадами, двойной полосы мокрых каменных плит, отражающих свет фонарей да двойного потока воды в сточных канавах, которая, журча и кружась в водоворотах, устремлялась к канализационным решеткам. Входная дверь, выцветшая и покрытая пятнами, имела над собой оконце, в котором мерцал слабый свет, еле пробивавшийся сквозь пыль и копоть на стекле. Наверху тускло желтело одно из окон второго этажа. Купец громко постучал. Когда он повернул свое смуглое лицо к свету, Дуглас Стоун заметил, как омрачено оно тревогой. Раздался звук отодвигаемого засова, и дверь открылась. За ней стояла пожилая женщина с тонкой свечой, прикрывающая слабое мигающее пламя рукой с узловатыми пальцами. - Ничего не случилось? - задыхаясь от волнения, спросил купец. - Она в таком же состоянии, в каком вы ее оставили, господин. - Она не говорила? - Нет, она крепко спит. Купец закрыл дверь, и Дуглас Стоун двинулся вперед по узкому коридору, не без удивления оглядываясь вокруг. Здесь не было ни клеенки под ногами, ни половика, ни вешалки. Глаз всюду натыкался на толстый слой серой пыли да густую паутину. Поднимаясь вслед за старухой по винтовой лестнице, он слышал, как резко звучат его твердые шаги, отдаваясь эхом в безмолвном доме. Ковра под ногами не было. Спальня находилась на втором этаже. Дуглас Стоун вошел туда следом за старой сиделкой, за ним последовал купец. Здесь по крайней мере были какие-то вещи, и даже в избытке. Куда ни ступи, на полу и в углах комнаты в беспорядке громоздились турецкие ларцы, инкрустированные столики, кольчуги, диковинные трубки и фантастического вида оружие. Единственная маленькая лампа стояла на полочке, прикрепленной к стене. Дуглас Стоун снял ее и, осторожно шагая среди наставленного и наваленного всюду старья, подошел к кушетке в углу комнаты, на которой лежала женщина, одетая по турецкому обычаю, с лицом, закрытым чадрой. Нижняя часть лица была приоткрыта, и хирург увидел неровный зигзагообразный порез, шедший вдоль края нижней губы. - Вы должны простить меня: лицо у нее останется укрытым чадрой, - проговорил турок. - Вы же знаете, как мы, на Востоке, относимся к женщинам. Но хирург и не думал о чадре. Лежащая больше не была для него женщиной. Это был хирургический случай. Он наклонился и тщательно осмотрел рану. - Никаких признаков раздражения, - сказал он. - Мы могли бы отложить операцию до появления местных симптомов. Муж, который больше не мог сдерживать волнение, вскричал, ломая себе руки: - О! Господин, господин, не теряйте времени. Вы не знаете. Это смертельно. Я-то знаю, и уж поверьте мне: операция совершенно необходима. Только нож может ее спасти. - И все же я считаю, что нужно подождать, - заметил Дуглас Стоун. - Довольно! - воскликнул турок рассерженно. - Каждая минута дорога, и я не могу стоять здесь и безучастно смотреть, как мою жену обрекают на гибель. Мне ничего не остается, кроме как поблагодарить вас за визит и обратиться к другому хирургу, пока еще не поздно. Дуглас Стоун заколебался. Отдавать сотню фунтов крайне неприятно. Но если он откажется оперировать, деньги придется вернуть. А если турок прав, и женщина умрет, ему трудно будет оправдаться перед коронером на дознании в случае скоропостижной смерти. - Вы лично знакомы с действием этого яда? - спросил он. - Да. - И вы ручаетесь мне, что операция необходима? - Клянусь всем, что есть для меня святого. - Рот будет ужасно изуродован. - Я понимаю, что это больше не будет хорошенький ротик, который так приятно целовать. Дуглас Стоун круто повернулся к турку, готовый сурово отчитать его за жестокие слова. Но, видимо, такая уж у турка манера говорить и мыслить, а времени для препирательства нет Дуглас Стоун достал из футляра хирургический нож, открыл его и указательным пальцем попробовал на ощупь остроту прямого лезвия. Затем он поднес лампу ближе к изголовью. Два черных глаза смотрели на него через прорезь на чадре. Зрачков почти не было видно - сплошная радужная оболочка. - Вы дали ей очень большую дозу опиума. - Да, она получила хорошую дозу. Он снова вгляделся в черные глаза, уставленные прямо на него. Они были тусклы и безжизненны, но как раз тогда, когда он рассматривал их, в их глубине вспыхнула искорка сознания. Губы у женщины дрогнули. - Она не полностью в бессознательном состоянии. - Так не лучше ли пустить в ход нож, пока это будет безболезненно? Та же мысль пришла в голову и хирургу. Оттянув пораженную губу щипцами, он двумя быстрыми движениями ножа отрезал широкий треугольный кусок. Женщина со страшным булькающим криком вскочила на кушетке. Чадра свалилась с ее лица. Это лицо он знал. Он узнал его, несмотря на эту безобразно выступающую верхнюю губу, несмотря на это месиво из слюны и крови. Она, продолжая кричать, все пыталась закрыть рукой зияющий вырез. Дуглас Стоун с ножом в одной руке и щипцами в другой сел в ногах кушетки. Комната закружилась у него перед глазами, и он почувствовал, как что-то сдвинулось у него в голове словно распоролся какой-то шов за ухом. Окажись напротив кушетки посторонний наблюдатель, он сказал бы, что из двух этих ужасных, искаженных лиц его лицо выглядит ужасней. Как будто в дурном сне или в пьесе, разыгрываемой на сцене, он увидел, что шевелюра и борода турка валяются на столе, а у стены, прислонясь к ней, стоит лорд Сэннокс и беззвучно смеется. Крики теперь прекратились, и обезображенная голова снова упала на подушку, но Дуглас Стоун продолжал сидеть неподвижно, а лорд Сэннокс все так же стоял, сотрясаясь от внутреннего смеха. - Право же, эта операция была совершенно необходима Мэрион, - заговорил наконец он. - Не в физическом смысле, а в нравственном, я бы сказал, в нравственном. Дуглас Стоун нагнулся и принялся перебирать бахрому покрывала. Его нож со звоном упал на пол, но он по-прежнему сжимал в руке щипцы с тем, что в них было зажато. - Я давно собирался проучить ее в назидание другим, - любезным тоном пояснил лорд Сэннокс. - Ваша записка, посланная в среду, не дошла по адресу - она здесь, у меня в бумажнике. И уж я не пожалел труда, чтобы выполнить свой план. Кстати, губа у нее была поранена вполне безобидным оружием - моим кольцом с печаткой. Он бросил на своего молчащего собеседника острый взгляд и взвел курок небольшого револьвера, который лежал у него в кармане пальто. Но Дуглас Стоун все перебирал и перебирал бахрому покрывала. - Как видите, вы все-таки успели на свидание, - сказал лорд Сэннокс. И при этих словах Дуглас Сэннокс рассмеялся. Он смеялся долго и громко. Но теперь уже лорду Сэнноксу было не до смеха. Теперь его лицо, напрягшееся и отвердевшее, выражало что-то, похожее на страх. Он вышел из комнаты, притом вышел на цыпочках. Старуха ждала снаружи. - Позаботьтесь о вашей госпоже, когда она проснется, распорядился лорд Сэннокс. Затем он спустился по лестнице и вышел на улицу. Кэб стоял у дверей, и извозчик поднес руку к шляпе. - Первым делом, Джон, - сказал лорд Сэннокс, - отвезешь доктора домой. Наверное, придется помочь ему спуститься. Скажешь дворецкому, что его хозяин заболел во время посещения больного. - Слушаюсь, сэр. - Потом можешь отвезти домой леди Cэннокс. - А как же вы, сэр? - О, ближайшие несколько месяцев я поживу в Венеции, в гостинице "Отель ди Рома". Проследи, чтобы письма пересылали мне по этому адресу. И скажи Стивенсу, чтобы он показал на выставке в будущий понедельник все пурпурные хризантемы и телеграфировал мне о результате.

Артур Конан Дойл

Сомнительное дело

В судебной практике Англии таких сомнительных дел к сожалению очень много. Еще грустнее, что все такие дела решаются не в пользу подсудимых. Общественная психология, в данном случае, совершенно понятна. Представьте себе, что совершено зверское, отвратительное преступление. Общественное мнение возмущено и громко требует возмездия, требует жертвы. И вот жертва отыскивается. Улики против подсудимого сомнительны, но ни судья, ни присяжные заседатели не обращают на это внимания и несчастный приносится на алтарь правосудия. Некоторые юристы пытаются даже оправдать такую систему. Лорд Тентерден заявил, что суд не должен обращать излишнего внимания на улики, и что лучше, если он будет руководствоваться простым здравым смыслом. Но, Господи Боже мой! Кому не известно, сколько людей сделались жертвами этого самого здравого смысла! Я полагаю, что если эта теория здравого смысла окончательно восторжествует в наших судах, то закон наш сделается величайшим убийцей Англии. Я верю в то, что на судах должно применяться правило, в силу которого лучше оправдать девять виновных, чем присудить одного невинного; но, к сожалению, это правило далеко не всегда соблюдается в наших судах. В данном случае я хотел бы рассказать читателям о крайне сомнительном деле. Это - дело об убийстве госпожи Мэри Эмслей.

Артур Конан-Дойл

Вокруг красной лампы

Содержание:

Предисловие автора

Отстал от жизни

Его первая операция

Ветеран 1815 года

За грехи отцов

Неудачное начало

Проклятие Евы

Любящее сердце

Жена физиолога

Месть лорда Сэннокса

Успехи дипломатии

Перед камином

Фиаско в Лос Амигос

Женщина - врач

Из практики

Предисловие автора

(Извлечено из продолжительной и оживленной переписки с одним американским другом)