Реквием по Сальери

История — Великий Балетмейстер.

Не странно ли: исторические личности на сцене Истории

всегда танцуют парами — назовешь одного,

сразу же является второй.

Возьмем кого-нибудь наугад, например:

Кирилл и Мефодий,

Чернышевский и Добролюбов,

Гдлян и Иванов,

Тристан и Изольда,

Данте и Алигьери,

Робинзон Крузо и Пятница,

Карл Маркс и Фридрих Энгельс,

Каменев и Зиновьев,

Роберт Рождественский и Евгений Евтушенко

Рекомендуем почитать

Борис ШТЕРН

ИВАН-ДУРАК или ПОСЛЕДНИЙ ИЗ КГБ

1

В свои неполные 16 лет этрусская княжна Василиса Прекрасная была похищена из родительского дома атлантообразным циклопом без имени, роду и племени и унесена за тридевять земель на Канальские острова, что прикрывали в те времена путь к Атлантиде. Циклоп с вожделением разорвал на пленнице джинсовый сарафан, швырнул ее на золотую кровать с пуховой периной и приступил к делу.

Запомним: Земля тогда была помельче, Атлантического океана еще не было, Понт Эвксинский напоминал большую гоголевскую лужу, а Босфорско-Дарданельская канава соединяла эту лужу со Средиземным ставком.

Кащей был самым бесталанным существом в древнем бесталанном пространстве. Но выяснилось это не сразу, сперва он жил в Подающих Надеждах и даже пробовал поступать в Литературную Штудию. но заключение Специалистов было строгим. И Кащея, тогда еще не бессмертного переселили к бесам, то есть в Бесталанные Кварталы. Кто мог предположить что именно это — шаг к Бессмертию?

© cherepaha

В некотором ханстве, в некотором подпространстве, в ненашенские времена жил да был во Всея-Руси богатырь с чуднЫм именем-отчеством Соцреализм Максимильянович.

Как, спрашиваете, жить с таким именем?

Так вот и жить, пока не сгноят в лагерях или не прирежут цензурой — не бросаться же под поезд, если ты не Илья Муромец, а какой-нибудь хрен с бугра? Назвали — и назвали. Живи пока…

С папой и мамой богатырю Соцреализму повезло. Он родился под знаком Буревестника на острове Капри в результате внебрачного романа популярного пролетарского писателя Максимильяна Горькина с красивейшей цыганской актрисой того ненашенского времени Ариадной Мариновой из Малого театра МХАТ имени Немировского и Станиславича-Данченко одновременно.

Исключительно колоритные адмиралы и другие военно-морские чины разных национальностей, небольшое количество штатских лиц и главное действующее лицо пьесы Анна-Мари Упадежу, личный секретарь-переводчик адмирала фон Шварцвайтхорса, посещают рассекреченный квадрат Черного моря ввиду острова Змеиный на борту американского авианосца «Уиски».

© Lucy

«Какая б ни была Совдепья — здесь рос и хавал черный хлеб я, курил траву, мотал в Москву… Тут — КГБ и пьянь в заплатах, но и Христос рожден не в Штатах; прикинь: в провинции, в хлеву. Какая б ни была имперья — иной выгадывать теперь я не стану, ибо эту жаль. Где, плюрализмом обесценен и голубем обкакан, Ленин со всех вокзалов тычет в даль. И я, вспоенный диаматом, грущу о Господе распятом — еврее, не имевшем виз. Что Богу был нехудшим сыном, бродя по грязным палестинам, как призрак (или коммунизм). Не обновить Союз великий.

Другие книги автора Борис Гедальевич Штерн

История повторяется: в некоем отдаленном райцентре Одесской области (бывшей Мамонтовке) жил да был один из тех отставных майоров, которым после двадцатипятилетней безупречной службы в тайге или на Крайнем Севере разрешено прописываться везде, где душа пожелает (кроме, разумеется, столиц и курортов – те для генералов), и чье имущество, образно говоря, состоит из облезлого чемодана, испорченного черно-белого телевизора «Рекорд», двубортного костюма и «Командирских» часов с фосфоресцирующим циферблатом.

Земной разведывательный звездолет, возвращаясь домой, забрел в скопление звездной пыли. Место было мрачное, неизученное, и земляне искали здесь и везде кислородные планеты – дышать уже было нечем. Поэтому, когда звездолет подошел к кислородной планетке, робот Стабилизатор заорал нечеловеческим голосом: «Земля!», и инспектор Бел Амор проснулся.

Тут же у них произошел чисто технический разговор, разбавленный юмором для большего интересу, разговор, который обязаны произносить многострадальные герои фантастического жанра в порядке информации читателя: о заселении планет, о разведке, о космосе, о трудностях своей работы. Закончив этот нудный разговор, они с облегчением вздохнули и занялись своим делом: нужно было ставить бакен.

В этой книге впервые собраны под одной крышей все рассказы и повести о приключениях известного любителям фантастики инспектора Бел Амора (фирменного героя Бориса Штерна), вечно попадающего в разные вероятные и невероятные, веселые и невеселые космические переделки. В 1994 году на Европейском конгрессе любителей фантастики Бел Амору (в лице Бориса Штерна) было присуждено звание «ЛУЧШИЙ ФАНТАСТ ЕВРОПЫ-94».

До него из Восточной Европы этого звания удостаивались только Станислав Лем и братья Стругацкие.

Известные читателю произведения значительно уточнены, дополнены и переработаны автором.

Изящная альтернативная история на тему — что было бы, если бы великий русский писатель Антон Павлович Чехов не умер в 1904 году, а жил бы еще целых сорок лет.

Как бы он принял революцию, большевиков, и Ленина? Какое влияние бы оказывал на умы и стремления своих современников?

Примечание:

Первая половина повести — отредактированные фрагменты эссе Сомерсета Моэма «Искусство рассказа».

Впоследствии «Второе июля...» стало эпилогом романа «Эфиоп».

Советская фантастика, долгое время развивавшаяся в отрыве от мировой, была совершенно уникальным литературным явлением. И если конец XIX - начало XX века принято называть "серебряным веком" русской поэзии, то для отечественной фантастики такой эпохой стали 60-70-е годы прошлого века. Именно тогда зазвучали имена братьев Стругацких, Ольги Ларионовой, Владимира Савченко и других замечательных авторов, чьи произведения вошли в этот том. По мнению его составителя Василия Головачева, каждый истинный любитель фантастики просто обязан прочитать эту книгу!

Содержание:

01 Григорий Гребнев. Мир иной (повесть), 8-89

02 Владимир Михайлов. Стебелек и два листка (повесть), с. 90-251

03 Аркадий и Борис Стругацкие. Пикник на обочине (повесть), с. 252-397

04 Михаил Пухов. Корабль роботов (повесть), с. 398-486

05 Владимир Савченко. Вторая экспедиция на Странную планету (рассказ), с. 487-514

06 Борис Штерн. Чья планета? (рассказ), с. 515-522

07 Вадим Шефнер. Круглая тайна (рассказ), с. 523-568

08 Александр Житинский. Часы с вариантами (повесть), с. 569-656

09 Ольга Ларионова. Леопард с вершины Килиманджаро (роман), с. 657-809

10 Аркадий и Борис Стругацкие. Малыш (повесть), с. 810-941

Знаменитый киевский писатель Борис Штерн впервые за всю свою тридцатилетнюю литературную карьеру написал роман. Уже одно это должно привлечь к «Эфиопу» внимание публики. А внимание это, единожды привлеченное, роман более не отпустит. «Эфиоп» — это яркий, сочный, раскованный гротеск. Этот роман безудержно весел. Этот роман едок и саркастичен. Этот роман… В общем, это Борис Штерн, открывший новую — эпическую — грань своего литературного таланта.

Короче. Во время спешного отъезда остатков армии Врангеля из Крыма шкипер-эфиоп вывозит в страну Офир украинского хлопчика Сашко, планируя повторить успешный опыт царя Петра по смешению эфиопской и славянской крови. Усилия Петра, как известно, увенчались рождением Александра Сергеевича Пушкина. Результаты же повторного эксперимента превзошли все ожидания…

Отец Горыныча был убит скифами. Мать же дала сыну разностороннее образование. Был он сведущ и в логических науках, и стихи умел сочинять. И перед смертью матушка завещала аму женится только по любви и ни в коем случае не ходить в инкубатор. Пожил какое-то время Горыныч в одиночестве, а после затосковал. Да и решил жениться.

© cherepaha

Мою фамилию еще можно прочитать на последней странице в любом номере научно-популярного журнала «Наука и мысль» во главе списка сотрудников и редакционной коллегии. Как говорится: «Спешите видеть!» Она (моя фамилия) давно уже не представляет военной или государственной тайны: НевеселовЮ.В., главный редактор этого журнала. Очень скоро ее обведут траурной рамкой… вот так:

| НЕВЕСЕЛОВ Ю.В. |

А потом она навсегда исчезнет, потому что детей у меня нет…

Популярные книги в жанре Юмористическая фантастика

Зал суда был почти пуст. В дальнем углу дремал одинокий неухоженный старичок да возле окна щебетали две элегантные бабульки. В двери постоянно кто-то заглядывал, но не заходил. Появилась секретарь суда с хитрой лисьей мордашкой, в накрахмаленной кофточке, застегнутой огромной булавкой под самым подбородком, длинной в пол черной юбке с разрезом донельзя, в черных туфлях с ободранными носами и уже почти без каблуков. Она заняла свое место, и в тот же момент, мило беседуя, в зал судебных заседаний прошли двое мужчин. Один — щеголеватый красавец с модной стрижкой, в костюме и галстуке от кутюр, в туфлях крокодиловой кожи. Второй — молодой мужчина с лицом старого ротвейлера, в поношенном форменном сюртуке работника прокуратуры, в рубашке с несвежим воротничком и обтрепанными манжетами, неровно выглядывавшими из-под обшлагов кителя. Они встали посреди зала и оживленно обсуждали нечто свое, при этом прокурор все время пытался потными пальцами ухватить драгоценную пуговицу адвоката, а тот, уверенно и твердо спасал свой костюм. Сколько бы они еще обсуждали свои дела, неизвестно, но в помещение шумно ввалились сразу несколько человек. Они напоминали американских ковбоев: все в потертых джинсах, клетчатых рубашках, у одного — бандана с черепом на голове, у второго фривольный шейный платок, третий — с сигаретой за ухом и длинным чубом, перекинутым через лысинку. Троица сразу заполнила огромный зал шумом и стремительными движениями. В руках у двоих были диктофоны и фотоаппараты, третий, с сигаретой за ухом, в одной руке держал треногу, в другой — кинокамеру. Адвокат и прокурор тут же разошлись, соорудив на лицах подобие неприязненной ухмылки в адрес друг друга.

Рассказ опубликован в журнале «Уральский следопыт» № 11, 2004 г.

Настоящее издание сочинений Ийона Тихого, не будучи ни полным, ни критически выверенным, является все же шагом вперед по сравнению с предыдущими. Его удалось дополнить текстами двух не известных ранее путешествий — восьмого и двадцать восьмого[1]. Это последнее содержит новые подробности биографии Тихого и его предков, любопытные не только для историка, но и для физика, поскольку из них вытекает зависимость (о которой я давно догадывался) степени семейного родства от скорости[2]

Я сейчас занят классификацией редкостей, привезенных мною из путешествий в самые отдаленные закоулки Галактики. Давно уже я решил передать всю коллекцию, единственную в своем роде, в музей; недавно директор сообщил мне, что для этого подготавливается специальный зал.

Не все экспонаты мне одинаково близки: одни пробуждают приятные воспоминания, другие напоминают о зловещих и страшных событиях, но все они неопровержимо свидетельствуют о подлинности моих путешествий.

На тысяча шестой день после отлета с местной системы в туманности Нереиды я заметил на экране ракеты пятнышко, которое напрасно старался стереть кусочком замши. За неимением другого занятия я чистил и полировал экран четыре часа подряд, прежде чем заметил, что пятнышко — это планета, очень быстро увеличивающаяся. Облетая вокруг этого небесного тела, я с немалым удивлением увидел, что его обширные материки покрыты правильными геометрическими орнаментами и рисунками. Соблюдая необходимую осторожность, я высадился посреди голой пустыни. Она была выложена небольшими дисками, около полуметра в диаметре; твердые, блестящие, словно выточенные, они тянулись длинными рядами в разные стороны, складываясь в узоры, уже замеченные мною с большой высоты. Закончив предварительные исследования, я сел за руль, поднялся в воздух и стал носиться низко над землей, пытаясь разгадать тайну этих дисков, которая безмерно интриговала меня.

Видавшая виды бежевая «копейка» доперестроечного года выпуска с вызывающе чернеющей свежей грунтовкой «чужой» правой передней дверью обиженно чихнула и остановилась посреди дороги. По счастью, эта непредвиденная остановка не помешала движению. Да ему и трудно было помешать, ввиду полного отсутствия такового. На трассе местного значения «Капитоново — Рябиновка» автомобили появлялись не чаще одного-двух в час. Так что, счастье оказалось весьма относительным. Рассчитывать на помощь проезжающих мимо автолюбителей здесь явно не приходилось.

По дороге домой мы с Сашкой нашли джина. Он был запечатан в витую бутылку из-под "Кока-колы". Мы по очереди пинали ее ногами, пока она, налетев на бетонный тротуар, не треснула по всей длине. Из трещины повалил густой белый дым, а когда он рассеялся, мы увидели низкого пузатого человечка в малиновом пиджаке. В левой руке он держал джиэсэмовский телефон, а правой поигрывал крупной золотой цепью, висящей на шее.

Мы пялились на него во все глаза. Наконец, глубоко вздохнув, Сашка произнес:

Бон-Киун бросил взгляд на часы и покачал головой. Что-то случилось, подумал он. Слишком мало в нашей работе простых случайностей, слишком близко у края мы ходим. Ролли должен был появиться еще в гостинице, он передал, что вылетит утром, и вот его нет, а до начала заседания осталось всего двадцать минут.

Спокойно… Не надо паниковать. Нервишки, конечно, разгулялись за эти годы, но ничего, мы еще крепенькие. Спокойненькие мы еще. Умненькие. Мало ли что могло произойти? Начальство задержало или поклонники. У него в последнее время что-то особенно много поклонников. Настырные, как раковыдры, и ведь не соображают ни черта, а за автограф готовы отца родного… Ну вот, опять волнуюсь, это никуда не годится.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

На фоне нашей исконней тяги к энтропии и полного социально-политического бурелома для российского человека нет более занятной и любопытной задачи, нежели выжить. Наш родимый моральный перекосяк вновь требует этого от каждого, кто молод душой и не собирается оставлять бренный мир на откуп разномастным козлам.

Выживать, разумеется, можно по-разному. Рекомендуется, в частности, заготовка соломы на зиму, подманивание западных инвесторов, отчаянные занятия айкидо. Некоторые советуют в целях выживания прикупить банк или завести себе любимого человека. Другие настолько радикальны, что всерьез советуют наплевать на плачевные последствия и сгоряча возлюбить весь мир. Разумеется, мы ничего не имеем против этих традиционных способов, но ради разнообразия хотели бы предложить старинный восточный рецепт: познать Будду. Или стать буддой, что, в принципе, то же самое.

Hе могу точно сказать, почему так получилось, но неожиданно для самого себя я получил третью премию среди журналистов города «Репортаж года». Hеожиданно — потому что ранее ни в каких конкурсах не участвовал и на благоприятный результат не надеялся. Деньги всегда кстати и я решил купить себе новый компьютер. Естественно, я отправился в «Компьютерный салон» к Сергею. Это наш городской компьютерный магнат. Hачинал он со скромной мастерской по ремонту и модернизации компьютеров, а потом пошел в гору и открыл в центре города свой магазин полный всяких технических диковин. Образования у него не было никакого, точнее, где-то он учился, но бросил, что бы заняться скупкой и реставрацией старого электронного хлама. Страсть к отжившему свое железу осталась у Сереги до сих пор и в его салоне, какой-нибудь допотопный «Pentium», под видом антиквариата, можно было купить по цене «SuperMind»-а, только потому, что этот компьютер, якобы, управлял наведением и запуском стратегических ракет или побывал на орбите. Я обратился к Сереге не потому, что лучшего места в городе не было, а потому, что в своем журнале делал статью о его салоне и мог рассчитывать на скидку.

Посвящается пpототипу Алисы.

* * *

Алиса сидела пеpед экpаном писишки, тщетно пытаясь сообpазить, что делать дальше. После четыpех часов набивки маловpазумительной статьи, подсунутой шефом, в глазах pябило, хотелось спать и вообще думалось плохо. Логичным казалось попытаться сохpанить введенное. Алиса помнила, что сначала надо было выбpать в меню пункт «File», поисками котоpого она и pешила заняться. После пяти минут pассматpивания экpана Алиса вспомнила, что шеф только что поставил по совету некоего Хакеpа pусский воpд вместо английского, как было сказано, «чтоб облегчить жизнь девочкам». Кто такой Хакеp, Алиса не знала, но после десятиминутных попыток вспомнить, как будет «Save» по-pусски, она pешила, что это кто-то очень нехоpоший, ну или по меньшей меpе очень стpанный, что, собственно, одно и то же — стpанностей она очень не любила.

«Блатной фольклор. Тексты из архивов и лагерных альбомов»

Тексты подготовлены И. Ефимовым.

Все песни даются по расшифровкам фонограмм авторского исполнения.

1-14,23,31–45 — концерты 1977 г. в Одессе.

15-17, 19–22, 25–30 — недатированная запись начала 1980-х гг.(?)

18,46,47 — концерт 1981 г.

Комментарии и названия песен — авторские.